Подлинная история юности мессира д'Артаньяна, дворянина из
Беарна, содержащая множество Вещей Личных и Секретных, происшедших
при Правлении Его Христианнейшего Величества, Короля Франции
Людовика XIII в Министерстве Его Высокопреосвященства Кардинала и
Герцога Армана Жана дю Плесси де Ришелье, а также поучительное
повествование о Свершениях, Неудачах и прихотливых путях Любви и
Ненависти.
Вступление
Если бы весной 1625 года зоркий и внимательный наблюдатель
мог бы пролететь над прекрасной Францией из конца в конец на
высоте птичьего полета, он непременно отметил бы, что в стране
царит спокойствие. Не видно было осажденных городов, по дорогам и
полям не двигались войска, не дымили обширные пожарища. Повсюду,
казалось, царит мир и спокойствие.
Но так только казалось…
К тому времени вот уже добрых семьдесят лет королевство
сотрясали гражданские войны, вызванные слабостью королевской
власти, своеволием дворянства, а особенно — религиозной враждой.
Еретики-протестанты, более известные нам под именем гугенотов,
желали не обрести равноправие с католиками, а создать свое
государство в государстве, где они могли бы править сами, не
подчиняясь никому. Трижды за неполные двадцать лет они устраивали
резню католикам, не щадя ни старых, ни малых, а в 1572 г. пытались
захватить власть в Париже, но были разбиты во время резни,
известной истории как ночь святого Варфоломея. Однако оружия они
не сложили, и к моменту, когда начинается наше повествование, в их
руках оставалось несколько великолепных крепостей и целые
провинции Франции, где король не пользовался ни малейшей властью.
Эти ожесточенные войны, порой разводившие по разные стороны
даже членов одной семьи, стоили Франции неисчислимых жертв и
разрушений — и, мало того, несли смерть её королям, одному за
другим. В 1574 г. умер Карл Девятый — внезапно и скоропостижно, и
молва настойчиво приписывала его кончину отравлению. Его преемник,
Генрих Третий, погиб в 1589 г. от удара кинжалом. Овладевший
престолом Генрих Наваррский, прозванный Великим Повесой (одних
лишь его официальных любовниц история насчитала пятьдесят шесть, а
случайные не поддаются учету), многое сделал для славы и величия
страны — но и он в 1610 г. был убит. Правительницей при малолетнем
короле Людовике Тринадцатом стала его мать, Мария Медичи.
И тогда возле неё появился пронырливый и жадный фаворит,
итальянец Кончино Кончини. Приехав во Францию без гроша в кармане
и с долгами в две с половиной тысячи пистолей, он стал маршалом и
маркизом, высасывая соки из страны так, что очень скоро возбудил
всеобщую ненависть. Едва войдя в совершеннолетие, юный король
Людовик велел его арестовать — и во время ареста Кончини был убит
к ликованию парижан.
Однако это не принесло спокойствия. Буйное дворянство, хорошо
вооруженные гугеноты и мечтавшие о былой воле вельможи, владевшие
своими полунезависимыми герцогствами и графствами, вновь разожгли
войну, и дошло до того, что бежавшая из Парижа Мария Медичи тоже
qr`k` собирать силы против сына. Дважды войска матери и сына
сходились в ожесточенной схватке. Доставшиеся Людовику по
наследству религиозные войны продолжались с прежним ожесточением.
Тогдашняя Франция была отнюдь не той страной, что нам сегодня
известна, — хотя бы потому, что её территория составляла четыре
пятых от нынешней. Но и на этих землях не было покоя.
Добрая
половина Франции до сих пор говорила не на французском, а на
местных языках и ощущала себя прежде всего бретонцами,
нормандцами, гасконцами, а никакими не французами. Всего
восемьдесят лет прошло с той поры, как французский язык был
признан официальным языком королевства.
Одни провинции всецело подчинялись центральной власти; другие
до сих пор пользовались массой былых прав и привилегий; иные не
признавали на деле другой власти, кроме своих феодалов; в одних
местах вся политическая, юридическая и религиозная власть
принадлежала гугенотам, в других католики кое-как удерживали
первенство.
Трудами Генриха Четвертого были устроены мануфактуры, где
ткали шелк и атлас и делали ковры; возникли хрустальные заводы,
полотно из Бретани и Вандеи во множестве продавалось за границу; в
другие страны продавали также пшеницу. Однако постоянные войны
наносили всему этому огромный ущерб.
Чтобы рассказать о положении дворянства, лучше всего будет
дать слово французскому историку: «Существовало, скорее, две
разновидности дворянства: знать — настоящие властители, жадные и
воинственно настроенные феодалы, набитые деньгами, с бесчисленными
владениями и должностями, составляющие заговоры или уходящие в
раскол по любому поводу; и мелкое дворянство — обедневшие и
разорившиеся с наступлением мира дворянчики, у которых был выбор
либо прозябать в своих пришедших в запустение замках, либо
податься на службу к королю или какому-нибудь могущественному
вельможе. Между ними пролегла бездна, но было и то, что их
объединяло: гордость своим происхождением и чувство чести, которое
толкало стольких из них драться на дуэли: 2000 погибнут в одном
только 1606 году!»
Необходимо добавить к этой невеселой картине ещё одну
немаловажную деталь: мира не было не только в королевстве, но и
меж королевской четой. Отчуждение меж молодым Людовиком и его
супругой Анной Австрийской, сестрой испанского короля, росло и
усугублялось. Все громче шептались о том, что королева все же не
устояла перед ухаживаниями блистательного фаворита английского
короля герцога Бекингэма во время свидания в Амьене…
И в это самое время выросла фигура могучего и сильного волей
первого министра при слабом и безвольном короле — Армана Жана дю
Плесси, герцога де Ришелье, умного и решительного министра,
стремившегося объединить страну, покончить с произволом буйного
дворянства и приструнить гугенотов, получавших помощь деньгами и
оружием от исконных врагов Франции — англичан и испанцев.
Страна стояла на пороге новой войны. Воцарившаяся в ней
тишина была лишь кратким затишьем перед очередной бурей, долгой и
кровавой грозой.
Именно в часы этого затишья по дороге к Парижу ехал молодой
всадник на старом коне — и вскоре нам предстоит с этим юношей
познакомиться поближе…
Возможно ли это? Конечно, возможно, раз оно не исключено.
И. В. Сталин
Кружат созвездья в смене прихотливой,
А мы во власти этого полета,
И правят духом, что лишен оплота,
Минутные приливы и отливы.
То возрождая лучшие порывы,
То тяготя ничтожною заботой,
От поворота и до поворота
Ведет нас путь, то горький, то счастливый…
1530
Хуан Боскан-и-Альмогавер
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ПРОВИНЦИАЛ, О КОТОРОМ ЗАГОВОРИЛ ПАРИЖ
Глава первая
Гостиница «Вольный мельник»
В первый понедельник апреля 1625 года жители городка Менга,
известного разве что тем, что там триста лет назад родился поэт
Гийом де Лоррис, имели мало поводов как для беспокойства, так и
для развлечений.