- Огни, господин капитан, - повторил унтер, вновь тыча куда-то вдаль.
Вголосеегочувствовалсяплохоскрытыйстрах.-Повстанцы,ваше
благородие! Сторожат!
Арцеулов пожал плечами и всмотрелся. Сквозь темень,опустившуюсяна
Нижнеудинскизатопившуюстанцию,онразгляделмножествоогоньков,
охватывавших город неровным полукольцом.
-Прекратитепанику,унтер!-наконецбуркнулон,морщасьот
налетевшего ледяного ветра.-Вечновамповстанцымерещатся...Лучше
пройдемся, а то заледенеем.
Капитан одернул свой черныйполушубокирешительнозашагалвдоль
эшелона. Но унтер не унимался - он заспешил следом, стараясь не отстать от
Арцеулова.
- Так костры же! - выкрикнул он. - По всем сопкам костры!
- Это легионеры! - не особо уверенно возразил Арцеулов, вновь кривясь
от холода. В полночь, когда они заступили напост,быломинусдвадцать
девять, а теперь мороз перешагнул тридцатиградусную отметку.
- Не-а, - немедленно возразил унтер. - Чехи -ониусамойстанции
костры жгут. Дальше - боятся. Дальше - эти...
- Ну и черт с ними! - вконец разозлился капитан, резко останавливаясь
и с трудом удерживаясь, чтобы не врезать напарнику прямопоперепуганной
физиономии. - Бежать вздумал, сволочь! Своих увидел!
- Бежать,-пробурчалунтер-офицерибросилзлобныйвзглядна
капитана. - Как же, убежишь! Я ведь, как ивы,черныйгусар!Онименя
сразу...
Арцеулов повернулся к унтеру спинойизашагалдальше.Эшелонбыл
огромен, и, чтобы обойти его, требовалось большеполучаса.Впрочем,они
были здесь не одни - еще двое шли навстречу, еле заметные в тускломсвете
станционных огней. Несмотря на лютый холодипанику,караульнаяслужба
неслась исправно - начальник штаба Верховного, генералЗенкевичприказал
ставитьвкараулылишьофицеровиособонадежныхунтеров.Многие
заворчали, Арцеулов же отнесся к приказу спокойно - здесь, в ночнойтьме,
окруженной мигающимиогонькамиповстанческихкостров,исчезлотомящее
чувство западни,непокидающееегозабронированнымистенамипоезда
Верховного Правителя адмирала Колчака.
В конвой Верховного Арцеулов попалтримесяцаназад,сразупосле
госпиталя. Точнее, адмирал приказал зачислить капитана в свой конвой еще в
апреле прошлого, 19-го года, когда Арцеулов - тогда еще поручик, -вместе
с полковником Гришиным-Алмазовым прорвался через красный фронт у Царицына,
доставляясекретнуюдепешуотГлавкомаВооруженныхСилЮгаРоссии.
Очевидно, Верховный решил датьмолодомуофицерусвоеобразныйотдых,а
может, и украситьсвойконвойветераномЛедяногопоходаиАнненским
кавалером. Но Арцеулов попросил лишь недельный отпуск, чтобыразыскатьв
Омске жену, а затем уехал на фронт.
Но Арцеулов попросил лишь недельный отпуск, чтобыразыскатьв
Омске жену, а затем уехал на фронт. Он был зачисленвкорпусКаппеляв
самый разгар боев на Каме, воевалвсегонеделю,послечегопотянулись
месяцыгоспиталей.Всентябрекапитанвновьбылзачисленвконвой
Верховного и с тех пор, несмотря на несколько рапортов и личнуюбеседус
адмиралом, служил в охране ставки. Впрочем, с начала декабря Арцеуловуже
не просился на фронт - фронт самнашелего,охватываяцепочкойночных
костров...
Капитан козырнул поравнявшемуся с ним патрулю и ускорил шаг -холод,
несмотря на полушубок, становился почти невыносимым. Унтер вновь заспешил,
притопывая на ходу, и капитанмелькомподумал,чтонадораспорядиться
выдавать караульнымваленки.Внезапногде-товдали,средиокружавших
станцию сопок, резко ударила пулеметная очередь. Арцеулов замер, но вокруг
было тихо.
- Стреляют, ваш бродь, - унтер уже был рядом и привычно ткнул рукой в
толстой рукавице куда-то в ночную тьму.
- Не сунутся, - уверенно заявил Арцеулов.-Ненаспобоятся,так
чехов...
- И не холодно им, - каким-то суеверным тоном заметил унтер. - Словно
медведи!
Арцеулов на секунду задумался. Повстанцы, равно как и другаякрасная
сволочь, слабо ассоциировались у него с родом людским, и мысль о том,что
повстанцы тоже должны мерзнутьнатридцатиградусномморозе,как-тоне
приходила ему в голову.
- Ну ипустьмерзнут,сволочи,-рассудилон.-Хотьбывсе
перемерзли!
- И волков не боятся! - тем же тоном продолжал унтер.
- Волков? - удивился капитан.Какивсякийгорожанин,онпомнил
волков лишь по детским сказкам и редким посещениям разъездного зверинца.
- Так волки же! Расплодилось в войну! - в голосе унтера чувствовалось
недоумение по поводу непонятливости офицера. - И зима опять же...
- Ерунда! - отмахнулся Арцеулов. - Они на винтовку не сунутся!
- Как же, не сунутся... Вот их высокоблагородиеполковникБелоногов
тоже так думали...
- Что? - дернулся Арцеулов. - Что ты сказал?
Арцеулов неплохо знал полковника Белоногова и немного емузавидовал.
Белоногов был высок, красив, к тому же, как рассказывали,былпрекрасным
спортсменом. Капитанслыхал,чтоБелоноговаоченьценилВерховныйи
держал, как говорили, для самых опасных поручений.
- Так чтослучилосьсБелоноговым?-вновьпоинтересовалсяон,
заметив, что унтер молчит.
- Нашли его сегодня, - проговорил тот. -Почтисразузастанцией.
Только по полушубку и узнали, да и от того одни клочья остались!Говорят,
он вчера ночью хотел уйти. И следы вокруг - ни одного людского...
- Бред какой-то, - капитан знал, что такое смерть на войне, но гибель
от волчьих клыков казалась почему-то особенно жуткой. - Почемужеонне
стрелял? Ведь вчера было тихо?
- То-то и оно, что не стрелял, - буркнул унтер.