Елена Усачева
Глава первая
Честное купеческое слово
Телефонный звонок раздался неожиданно.
Это нормально. Ты тоскуешь, не зная, чем себя занять, поглядываешь на сотовый, надеешься, что тебя кто-нибудь отвлечет, что-нибудь предложит, куда-нибудь позовет.
И вот он звенит — саундтрек из сериала «Шерлок»: сначала раскатистая дробь, словно в дверь стучат, потом вступает оркестр и набирает, набирает обороты. Ты вздрагиваешь, морщишься, мысленно ругаешься, что от работы оторвали. Хотя работа давным-давно не идет. Не день и не два не идет, а целый месяц стоит. Если бы курсор на экране компьютера мог покрыться пылью — мой бы давно это сделал.
О чем я? А! Звонок! Номер телефона незнаком, но вот он второй раз пробегает перед глазами назойливыми цифрами, и я понимаю, что звонят из издательства.
— Здравствуйте, Елена!
Голос у редактора Даши мягкий, но в конце каждого слова она словно заставляет все звуки выпрямиться, отдать честь и замаршировать по Красной площади. Глаза у нее еще огромные такие…
— Здравствуйте! Рада слышать!
— Вы когда к нам собираетесь заехать?
— Зачем? — быстро спрашиваю я.
Я не боюсь ходить в издательство. Это милое место стоит на солнечной полянке, вокруг прыгают зайчики. И если не заглядывать в подвалы, не слышать погребальный звон цепей и вздохов привидений, оставшихся от невинно убиенных авторов, то вернуться оттуда можно в целости и сохранности.
— Подпишем договор. А еще у нас для вас есть заманчивое предложение.
Когда Даша произносит «заманчивое», я почему-то вновь вспоминаю подвалы и печальных привидений. С чего? Я и в подвалах-то там никогда не была, и привидений не видела, но вот представляется же.
— А что дают?
Я смотрела на мигающий курсор компьютера. Надо как-то оправдать себя и свое нежелание выходить из дома. Например, тем, что я работаю. А то пошлют опять в библиотеку на другом конце города, куда от метро три дня на оленях.
— Мы предлагаем вам поехать на Кубу.
В этот раз в голосе Даши не было и намека на строгость. Она выдохнула волшебное слово «Куба», и я уже представила качающиеся пальмы, Че Гевару в берете и кубики льда, облепленные пузырьками воздуха, плавающие в «Пинья коладе».
— Что мы будем там делать? — Я и сама не заметила, как заговорила вкрадчиво. — Вампиров ловить?
Повисла пауза. Я почувствовала неловкость. Всегда казалось, что «Вампиры в Гаване» — это первый мультфильм, который надо показывать детям. Я своему уже показала… А Даша, как выясняется, не видела.
— Если привезете парочку, будет хорошо, — отозвалась редактор. — Но помимо этого мы бы хотели, чтобы вы стали участником книжной выставки…
Это был первый заказ, который я получила, собираясь в заокеанскую поездку.
Жил-был купец, было у него три дочери. Снарядил корабль он в дальние страны: товар продать, мир посмотреть. Позвал дочерей и спрашивает: «Дочери мои любимые! Что вам привезти из стран дальних, земель заморских?»
Тут дочери развернулись во всю ширь своей фантазии. Одна затребовала головной убор, вторая — платье ниже колена, а третья — Аленький цветочек. На поверку вышло, что третья была самая умная. Не знаю, что она там перед сном жевала, но странное желание с цветочком превратилось во вполне нормальное осуществление плана «Хочу замуж». Первые две дочери тоже замуж хотели, для этого красивые наряды и просили, но не вышло. Лучше надо желания продумывать!
Новые времена рождают новые сказки. Например, такие. Жила-была писательница, был у нее ноутбук, любимый редактор и сын Глеб. Собралась она в заморское путешествие и стала спрашивать, кому что привезти. Любимый редактор захотел вампира, любимый сын…
— Чупакабру!
Ноги задрал на стену, длинными волосами почесывает ворс ковра, тельце пребывает в состоянии покоя на диване.
— Кого?
Кофта сама вывалилась из моих рук. От удивления. Упала удачно, чаду на лицо. Он не заметил, настолько был воодушевлен грядущими подарками.
— Зверь. Полезный, — ответил.
Кофта полетела в неизведанные дали. Я остановилась, уперев руки в бока. Наверное, в перевернутом виде мое лицо было не столь грозно, каким должно было быть. А должно быть страшнее, чем Иван Грозный в моменты ярости.
— А чего? — Ребенок совершил кувырок, но за кофтой не торопился. — Аквариумные рыбки для тетки, попугай говорящий для бабушки, у тебя есть я. А у меня?
— А у тебя есть тараканы в башке! — возмутилась я слишком медленному перемещению наследника по комнате.
— А у меня будет чупакабра. — Глеб пополз в угол за кофтой. — Она небольшая, можно в прихожей держать…
— И кормить кровью неродившихся младенцев?
— Она пьет кровь овец и коз. — Глаза широко распахнутые, карие, взмахивает длинными ресницами, взгляд невинен. — В голодное время будем подкармливать собаками.
— А если она съест попугая?
Попугай Желтухин чирикнул, подтверждая свое нежелание быть съеденным, и стал быстро наговаривать все известные ему слова — цену себе набивал:
— Желтухин! Глеб придет! Привет! Как дела? Орел!
— Нового купим, — не оценил таланты своего желтокрылого друга Глеб.
— Тебя нового купим? — уточнила я, закрывая чемодан.
— Лучше меня нет! — сообщил Глеб, падая на диван.
— Это точно, — прошептала я.
Чупакабру ему подавай! Вот ведь дети пошли! Раньше им достаточно было жвачки и бутылки кока-колы, а теперь монстры их не пугают.
— Между прочим, чупакабра водится в Пуэрто-Рико, а не на Кубе, — блеснула я своими знаниями.
— Мама! У тебя устаревшие сведения! Пуэрто-Рико — это Большие Антильские острова. Туда же входит Куба! Они соседи! Ты хотя бы поинтересовалась, куда летишь.
Я удивилась. Даже восхитилась. Но ненадолго. Гениальность моего ребенка всегда имеет причину. И я ее нашла. Карта. Я действительно смотрела, где находится Куба, кто у нее соседи. По карте смотрела. Эта карта сейчас лежала на полу, а Глеб делал вид, что они с ней находятся в разном временном континууме.
— Так!
Я перестала метаться по комнате. Занятие бесполезное, ничего, кроме хаоса, не создает.
— Будет тебе чупакабра! Потом не пугайся. Покупка обмену и возврату не подлежит.
— Кто? Я?
Для своих десяти лет Глеб долговяз и тощ. Вес небольшой, но когда на вас прыгают с дивана, то надо тридцать килограмм умножить на силу разбега, а потом добавить скорость свободного падения.
— Ни за что!
Глеб прыгнул. Я отошла в сторону. Грохот свалившегося на пол тела напомнил мне о том, что соседка давненько не приходила жаловаться, что у нее штукатурка сыпется и люстра качается.
— Мама, — простонал Глеб, поворачиваясь на спину.
— Добавлю к чупакабре шоколадку, — пообещала я, отступая к двери.
— Кому-то вампира привезешь, а мне достанется всего-навсего шоколадка и облезлый койот, — жал из себя слезу Глеб.
Он пытался ползти за мной. Оглушенный падениями, с отбитыми коленями, вывихнутым плечом… Дергано полз, тянул ко мне дрожащую окровавленную руку.
— Мама, — простонал сын.
Про окровавленную это я переборщила.
Я прищурилась. Я поджала губы. Я честно пыталась не рассмеяться.
— Грязная манипуляция, — прокомментировала я актерские таланты сына.
— А чего?
Он тут же перестал извиваться на ковре (если бы на полу, прибежала бы тетка и убила бы, а на ковре тепло, на ковре можно).
— Убедительно ведь было!
Я покачала головой и потянула из-под вешалки сапоги.
В России февраль, в России морозы, снег по пояс и ветродуй. А на Кубе ранняя осень, плюс двадцать пять, на море появляются португальские кораблики — страшно обжигающие голубые медузы с длинными щупальцами. Однажды они стали убийцами в одном из рассказов Конан Дойля о Шерлоке Холмсе. Может, медузу привезти? Поселить в аквариуме, пускай гуппёшками питается, а то их расплодилось тут…
— Ну и ладно. — Глеб бодро вскочил, нахлобучил на меня меховую шапку. — Ты там осторожней с чупакаброй, она кусается.
— Это может быть он, — буркнула я, влезая в тяжелую дубленку. — Слушай, а шкуркой ее привезти нельзя? Обязательно живьем? Места меньше бы заняла.
Глеб снова изобразил страдание на лице, подпустил в глаза слезу, шмыгнул носом.
— Они тушками не перевозятся, — сообщил он мне секретную информацию. — Только живьем.
— Это мы еще посмотрим, — проворчала я, размышляя, в кого ребенок вырос таким Актером Актеровичем. Вроде бы все в семье нормальные люди. Разве только я выбиваюсь, бедная, несчастная, ползу с чемоданом через сугробы. Кто бы пожалел?
Гудок машины вырвал меня из размышлений о собственной судьбе.
— Далеко шагаешь? Я тут.
Мой приятель Коля, вероятно, в детстве не слушался маму, отказывался от каши и много лазил по подвалам. Всем известно, что только при таких условиях дети плохо растут. Коля невысок, взгляд его лукав, на щеках хитрые ямочки. И, что важно, кашу он ненавидит. Хлеб с маслом тоже. Ест колбасу, что отвратительно сказывается на росте ввысь. Только вширь.
— Ты пешком, что ли, до своей Гаваны потопала?
Он подхватил мой чемодан, бросил в багажник, хлопнул черной дверцей. Этот хлопок окончательно разбил мое жалобное настроение.
— Ты представляешь! — возмутилась я, пристегивая себя ремнем безопасности. — Мой обормот попросил чупакабру привезти. Редактору вампира подавай…
— А там есть? — Коля лихо вывел машину из засыпанного снегом двора.
— Там есть все, — с патетикой в голосе сообщила я.
— Тогда привези мне кокос.
— Чего?
Переспросила, а в голове щелкнуло — «третье желание».
— Там же кокосовые пальмы и кокосы. — Коля гнал машину по проспекту. — Говорят, там даже в городе можно забраться на пальму и сорвать кокос.
Я представила себя с чупакаброй под мышкой, вампиром на плечах, лезущей на пальму. Вероятно, кокос я потом должна буду держать в зубах.
— Кто говорит? — осторожно уточнила я.
— Все! — заверил меня Коля и улыбнулся. Отвернувшись от дороги. Вот еще один манипулятор нашелся! Нет, мир точно катится в пропасть.
— Хорошо, привезу, — согласилась я, и Коля на радостях проскочил на желтый свет.
На книжную выставку я летела вместе с Великим Поэтом и Солидным Начальником. Одиннадцать часов путешествия на аэробусе Великий Поэт недовольно косился на меня, роняя скупые замечания о судьбах русской словесности и о том, что детской литературы вместе с детскими писателями в России не существует. Солидный Начальник оказался в хвосте самолета, что было неплохо, потому что я боялась быть испепеленной перекрещивающимися взглядами двух Больших людей. Через пять часов осуждения всего и вся Великий Поэт утомился и стал смотреть фильм — в кресло перед нами были встроены мониторы, где можно было выбрать кино, игру или музыку. Я же стала читать о Кубе. Мои знания не распространялись дальше футболок с портретом Че и мультфильма «Вампиры в Гаване».
Вы не смотрели? Пока в Интернете ищете ссылку, я вам немного о нем расскажу. В свое время граф Дракула сильно страдал, что не может выходить на улицу днем, поэтому последние годы своей жизни посвятил изобретению эликсира, дарующего эти способности. Первые эксперименты были неудачными — граф погорел. В прямом смысле. Выпил, вышел на балкончик, улыбнулся солнышку и вспыхнул. За дело взялся его родственник на Кубе фон Дракула. К вопросу он подошел с умом и эликсир изобрел — для него нужно много рома и «Пинья колады», поэтому производство развернулось на Кубе. Как истинный гуманист, фон Дракула хотел раздавать снадобье бесплатно всем страдающим вампирам. Но нашлись противники. Борьба развернулась между американскими вампирами и европейскими. Европейцы хотели эликсир продавать, а американцы уничтожить — они зарабатывали строительством подземелий, если вампиры перестанут бояться солнца, их бизнес рухнет. Во все это действо замешаны два главных героя — племянник фон Дракулы Джозеф и его подружка Лола, шустрая парочка, которая вечно путает карты взрослых.
Кстати, о детях. К концу полета я уже с тревогой поглядывала на шастающих в проходах сильно загорелых отпрысков Острова свободы. Они были шумны, они были веселы и вообще ничего не боялись. Кто-то их пытался одергивать, кто-то делал замечания. В ответ поборник тишины получал такой веселый взгляд, что я бы на месте взрослого начала бы искать кнопку катапультирования. Вампирам среди такого народа жить, наверное, тяжело, но весело.
Спускаясь по трапу самолета, я изменила свое мнение. Вампирам в Гаване жилось безрадостно, потому что шпарило солнце. Он было высокое и жаркое. Обжигающе жаркое. Пожалуй, пора снимать дубленку. Да и в зимних сапогах парко.
В аэропорту сновал веселый улыбчивый народ в шортах, топиках и шлепках. И этого народа было много. Как будто никому не надо работать. Выспавшийся Великий Поэт ворчал о гнилом социализме, Солидный Начальник улыбался. Он был невероятно приветлив, несмотря на свой высокий пост.
Машина несла нас по улицам Гаваны. Тянули к солнцу изрезанные лапки пальмы. Шагали расслабленные кубинцы.
«Кокосы», — вспомнила я и представила заснеженную Москву, Колю, у которого от улыбки появляются ямочки на щеках, и как я лезу на пальму.
О! Гавана! Город мечты! Город корсаров и флибустьеров, приют пиратов и мафиози. Город, где перед императорским дворцом мостовую выложили деревянными брусочками, чтобы цоканье подкованных копыт и грохот экипажей не будили его величество по утрам. Город грозных фортов, испанского владычества и вольной негритянской жизни. Здесь танцуют сальсу, пьют ром, здесь улицы никогда не засыпают. Здесь люди стоят в дверях своих полуразвалившихся домов и с улыбой смотрят на проходящих мимо. Здесь по улицам бегают самые старые машины — американские «Форды» и «Бьюики». Здесь есть все и нет ничего.
Это город с самой длинной в обеих Америках и самой сумасшедшей набережной Малекон. На ней так мудрено построен волнорез, что при сильном ветре волна взрывается о парапет, взлетая вверх пятиметровыми брызгами, из решетки канализации вылетают веселые фонтанчики. Вода попадает на мостовую, окатывает машины солеными потоками, сшибает мотоциклистов.
Это все мы увидели, когда не спеша проезжали по городу. Гостиница «Ривьера» — огромное здание посреди невысоких домиков. Она монументальна. В бесконечном холле барельефы на стенах, статуи около длинных красных диванов. Все это как будто шагнуло с американских картин пятидесятых годов.
— Эту гостиницу построили мафиози перед революцией, — сообщает водитель. Почему-то шепотом. Как будто Аль Капоне может услышать его и обидеться. — Но пожить здесь не успели, — добавляет он, смешно округлив глаза.
Навстречу нам с диванов встает очаровательная женщина.
— Что вы хотите увидеть в Гаване?
Переводчица Марсия роста небольшого, худая, подвижная. От постоянной улыбки на ее лице много-много морщинок. Чем-то она похожа на взъерошенного делового воробья.
— Вампиров и чупакабру, — выпалила я.
Великий Поэт засопел и отошел от меня на несколько шагов.
— Зачем вам? — тихо спросил Солидный Начальник.
Все-таки не похож он на начальника, лицо странно-доброе, в глазах любопытство. Настоящий начальник должен все знать наперед, поэтому в глазах у него должна быть тоска от всеведения. И смертными он тоже не должен особо интересоваться.
— Ну, знаете, — протянула я, — в сказках так бывает… Дочери попросили отца привезти головной убор, платье…
— И цветочек Аленький, — с пониманием закивал Солидный Начальник. — Но при чем тут вампир?
— «Вампиры в Гаване», — усмехнулась Марсия, решительно упирая руки в бока. — А чупакабра у соседей, в Пуэрто-Рико.
Ага! Значит, знаем. Уже хорошо.
— Мой сын уверен, что здесь тоже найдется.
— Чупакабра для сына? — Солидный Начальник выражал искреннее удивление, прямо как Простой Человек.
— А вампир для любимого редактора, — притворно вздохнула я. — И еще кокос с пальмы. Это для приятеля. — На очередной удивленный взгляд Солидного Начальника я ответила: — Третье желание.