Александр Белов
(Бригада – 5)
Пролог
Наконец-то, уже сегодня к вечеру они будут купаться в море. Самом синем Черном море! Чемоданы Оля собрала еще с вечера.
Ох, купальник-то положить забыла! Но вставать не хотелось – Сашка, казалось, спал так сладко. Оля потянулась и взяла с тумбочки часы. Ого! Уже скоро десять. Через два с половиной часа выходить. Так что хватит лениться.
Она решила ради праздника встать первой, так и быть… Она начала потихоньку выползать из широкой супружеской постели, и когда ей это почти удалось, цепкая рука мужа в последний момент удержала ее. Проснулся все-таки.
– Ты куда? – с напускной строгостью спросил совсем почему-то не сонный Саша.
– Купальник забыла положить, – отбивалась Оля. – Сашка, ну некогда, на самолет опоздаем!
– Не опоздаем, – он притянул ее к себе, пытаясь найти губы.
– Ну, Саш! – она отбивалась скорее для виду, медленно сдавая позиции. Ну, не улетит же без них самолет, в конце-то концов?
Целую Олю, такую теплую и сонную, Саша рукой нащупал выключатель телека: сейчас как раз время новостей, – они интиму не помеха, наверняка покажут что-нибудь интересное, например, заседание Верховного Совета. Пусть Олькины вопли нарушат скучные рассуждения государственных мужей о перераспределении собственности, приватизации и прочей хрени.
Что за черт! Показывали «Лебединое озеро». Он переключил программу. Опять «Лебединое»! Отрываясь от Оли, он щелкнул снова. Лебеди! Еще раз. Лебеди!
– Саш, ты чего? – нетерпеливо теребила его Оля.
– Подожди, Оль, – он лихорадочно перескакивал с программы на программу. Везде были только они – лебеди!
Резко зазвонил телефон – Саша схватил трубку. Это был Пчела.
Закончив разговор, Саша повернулся к жене и выключил бесполезный телевизор.
– Ялта отменяется, – сказал он нарочито спокойным тоном. – Горбача скинули…
У него осталось чувство, что тревожная музыка балета, мрачная сценография и ритмичные движения балерин предвещали перемены. Какие? Бог весть. Ясно было лишь одно – прежней жизни, прежней страны уже не будет никогда…
Часть 1
НЕ ВСЕ КОТУ МАСЛЕНИЦА
1
Два дня было потеряно на какую-то хрень. Страна стояла на ушах, а пацаны стругали бутерброды. Ну, не сами, конечно. Но все секретарши и прочая обслуга была занята этим наиблагороднейшим делом. Жрали защитники демократии, как птенцы – жадно, быстро и много. Только успевай – подвози.
Подвозили бойцы Фила. К Белому дому. Их там уже знали и подпускали к самым баррикадам…
В офисе сильно пахло колбасой предположительно краковской. Хозяйственный Пчела добыл где-то чуть ли не тонну этой роскоши.
Под всю эту свистопляску Саша заперся в кабинете и с упорством идиота пытался дозвониться в Душанбе, до Фарика. Связи не было напрочь, будто некто просто перегрыз все провода. Причем, Некто с большой буквы. Уши которого росли явно откуда-то из Министерства Добрых дел. Наглые, волосатые, рыжие уши. Впрочем, Игорь Леонидович со своей гэбэшной мордой пока не проявился. Понятное дело: выжидает. А если пока тихо соскочить?
– Фара, мать твою! Отзовись! – Белый в сердцах хлопнул трубкой по телефону. И тот вдруг запиликал.
– Алло! Белов! – рявкнул Саша в трубку.
– Белый, брат! Так ты не дома? – вкрадчивый голос Фархада, казалось, был совсем рядом.
– Какой дом, Фарик! У нас тут такое творится!
– А у нас тут передают: Белый дома, Белый дома. Звоню домой – тебя нет…
– Что ты несешь, Фара? – расхохотался Саша. – Что несешь? – он пытался говорить жестко, но радость, что Фарик, наконец, проявился, распирала его. – Слушай, Фар, тебе колбаса не нужна?
– Какая к черту колбаса, Белый? – Фара громко задышал в трубку: не иначе как удивился очень.
– Какая-какая – краковская. Пчела тут тонной разжился.
– Тонной? Какой?
– Все в поряде, Фарик, не волнуйся, брат, колбасняк – высший сорт, прямо с базы Совмина.
Тут, наконец, Фара понял, что Белый на самом деле в поряде, коли уж шутить не разучился.
– Ладно, твоя взяла. Скажи лучше, брат, куда ветер дует?
– Если честно, Фарик, то – хрен его знает. Одно скажу – схему пока не меняем. Только пережди пару дней с отправкой. И будь все время на связи! – закричал он напоследок в трубку.
– Люда! – рявкнул Саша, нажав кнопку громкой связи. – Всех свистать наверх!
– Куда наверх? – голос секретарши звучал тихо и вяло.
Спят они все там, что ли? Но оказалось, что никто не спал, дверь распахнулась почти мгновенно, и в ее проеме образовались две физиономии. С улыбками до самых до ушей.
– Что веселитесь, опричники? – стараясь сдержать ответный совершенно беспричинный смех, поинтересовался Саша.
Пчела хитро глянул на Фила и произнес трагическим шепотом:
– Космос-то у нас с раной.
– Чего? – не понял Саш.
– Коса подбили. На баррикадах, – уточнил Фил.
– А чего тогда ржете?
Назревал тот момент, когда всем вдруг попавшая в рот малюсенькая смешинка грозила обвалом дикого конского ржания. Повод, похоже, давно созрел. Так и оказалось.
Пчела буквально собрал волю в кулак:
– В общем, Белый, такие дела. Отправились мы с Косом защищать демократию. А меня хошь верь, хошь нет, прямо на подступал к Белому дому медвежья болезнь прихватила. Едва до ближайшего сортира добежал. – Пчела смешно скривил физиономию, изображая нечеловеческое страдание…
2
Космос и Пчела помчались в разные стороны. Пчела по направлению к метро «Краснопресненская», где был единственный на всю округу общественный туалет. Кос влился в поток людей, двигавшихся в одном направлении. Хотя «влился» про Коса сказать было сложновато – его долговязая фигура была видна издалека, и даже невооруженным глазом. Пчела с перекошенным лицом успел оглянуться и вяло помахать ему вслед рукой…
Накануне они зависли на «Динамо» у Верки-манекенщицы. Хорошо провели время. Классные все же девицы из ансамбля «Березка». «Бля-Березка» по версии Космоса.
А поутру они проснулись… От лязга и грохота. Глянули в окно – какая там березка! По Ленинградке в сторону центра шла колонна танков и бэтээров.
Космос бросился к телевизору. Щелкая переключателем каналов, он на всех подряд обнаруживал исключительно «Лебединое озеро».
– Что такое? – пожимал он плечами.
Верка вошла в комнату, попыхивая длинной сигаретой.
– Ребята, – невозмутимо сообщила она, – в стране переворот. – Горбачева в Крыму арестовали. Только что по «Свободе» передали.
– Пчела, звони Белому! – крикнул Космос возбужденно.
– То-то он порадуется, – не удержался и загоготал Пчела, – он как раз в Ялту сегодня лететь собрался. Медовый месяц у него! – он оперативно дозвонился до Белого.
– Ладно, пацаны, – выслушав Пчелу и с полминуты помолчав, ответил Саша. – Узнайте, что сможете и подтягивайтесь в офис. А я пока Фила и его бойцов мобилизую. И не зарывайтесь там, на рожон не лезьте…
На всем протяжении Тверской – от Белорусского до Манежной – на каждом углу, в каждом переулке стояли танки и бэтээры. Из люков время от времени высовывались любопытные физиономии солдатиков, их тут же окружала небольшая толпа, засыпавшая служивых вопросами. Но солдатики как один отвечали заученно-тупо: «У нас приказ. У нас приказ».
Машину пришлось бросить, не доезжая до Белорусского. Дальше гаишники никакой гражданский транспорт не пропускали.
– В следующий раз на танке приеду! – заносчиво пообещал им Космос, но те не обратили на него никакого внимания.
Обстановка на Тверской напоминала бы гуляния, если бы, конечно, не присутствие военной техники в количествах, явно превышающих разумные.
– Блин, они что, и вправду воевать собрались? – Пчела удрученно почесал макушку.
– Народ им этого не простит, – вставая в позу памятника и потрясая указательным пальцем, с пафосом ответствовал Космос…
Народ тем временем стихийно собирался в группы, в центре каждой из них всякий раз оказывался кто-то наиболее осведомленный. Потихоньку картина начала проясняться. Горбачев в Форосе, якобы болен. Власть – в руках какого-то ГКЧП. Пять или шесть козлов хотят вернуть советскую власть: границы на замок, бизнес на хрен, всех на картошку. Говорят, они только что выступали по телевизору. Ельцин то ли арестован, то ли в Белом Доме. Именно туда, к Белому дому народ и потянулся…
Потеряв по дороге верного товарища, Кос остался один, но тут же присоединился к группе парней спортивного вида, которые от всей толпы отличались некоторой организованностью и заметной целеустремленностью.
– Откуда, пацаны? – бросил он бритому парню, которого все называли Василич.
– Сборная Узбекистана по вольной борьбе, – солидно ответил Василич.
Кос с изумлением оглядел сборную – ни одного узбека он не обнаружил.
– Ну, если по вольной, тогда я спокоен. Мужики, я с вами. Ага?
– Давай, Длинный. Снаряды подносить будешь.
– Я бы лучше пострелять, – пробурчал в ответ Космос.
Бойцы дружно заржали. Кос к ним присоединился уже окончательно. Ему начинало нравиться защищать Родину. От кого? А хрен его знает. Разберемся…
Вокруг Белого дома толпился народ. Люди сбивались в кучки, бурно обсуждали происходящее. И вдруг все будто замерло – мгновенно пронесся слух, что сегодня будет штурм Белого дома. Самое удивительное, что на лицах людей не было страха. Была какая-то невероятная решимость.
Не хватало только организующего начала. Впрочем, беспорядочное движение продолжалась недолго. Из толпы как-то сами собой выделились решительные ребята с военной выправкой. Похоже, бывшие афганцы. По углам и у подъездов Белого дома стали концентрироваться основные силы защитников. Люди, как муравьи, начали стаскивать к оборонительным рубежам все, что могло пойти на строительство баррикад. Первым делом разобрали брусчатку вокруг памятника революции 1905 года. А так в ход шло все: мусорные баки, арматура, скамейки, бордюрный камень, и прочее, и прочее…
Кос вместе со своими «узбеками» оказался в группе, готовой защищать северо-восточный угол Белого дома. Место было вполне уязвимым. Нападавшие могли двигаться как со стороны Калининского проспекта, так и со стороны Пресни, от зоопарка.
– А ты, длинный, что стоишь, – бросил Косу плечистый Василич, вместе с другим борцом подтаскивая тяжеленный кусок бетона с торчащей из него арматурой.
– Подожди, Василич, не муравьи же мы, в самом деле, такую тяжесть на себе тащить.
– Думай, думай, а то другие за тебя подумают, – Василич удовлетворенно выдохнул, пристроив бетонную хреновину поперек дорожки, ведущей в подъезд.
– Мужики, я щас, – Космос развернулся и быстро почапал в сторону метро.
«Бегут крысы с корабля» – подумал Василич и заорал парням, с натугой тащившим покореженный остов «жигуленка». – Сюда, сюда, вот так, поперек, пристраивайте.
Через парк выбравшись к Киноцентру, Кос огляделся. В глубине улицы он узрел именно то, что уже почти материализовалось в его голове. Вдоль дороги медленно, взламывая старый асфальт, двигался огромный грейдер.
«Нашли время дороги строить», – подумал Кос.
Поправив за поясом тэтэшник, он отправился наводить революционный порядок.
– Стой, мужики, – подняв руку, Кос остановился в пяти шагах перед движущимся грейдером. Тот прополз еще метр-другой и остановился.
– Тебе что, жить надоело? – перекрывая грохот двигателя, завопил высунувшийся из кабины мужик в засаленной робе.
Работяги вокруг замерли, наблюдая за происходящим – любит русский человек, когда ему мешают трудиться.
Кос, вместо того, чтобы отвечать лысому, в три прыжка оказался у подножки грейдера и забрался в кабину, плечом сдвинув лысого в самую глубину. А сам уселся на водительское место и опустил руки на рычаги. Но вот как управлять этой зверской машиной, он понять никак не мог. Тем более что лысый никак не давал сосредоточиться, а все пытался выпихнуть Коса обратно на волю.
– Слушай, завязал пихаться, – миролюбиво проговорил Кос, впрочем, не забыв для профилактики двинуть локтем под ребра водителю.
Мужик охнул и, кажется, созрел для восприятия разумных доводом.
– Ты что, не понимаешь, – увещевал его Кос, – Родина в опасности. Там пацаны руками корячатся, а у тебя тут такая зверь-машина…
– Да я че, я ниче. – Лысый, кажется понял, что от него требуется.
– Давай, садись за свои рычаги, а то тут без высшего образования не разберешься. И пряменько, пряменько по этой улице, потом направо. Где Белый дом, знаешь?
– Угу, – кивнул лысый, сдвигая Коса на самый краешек сиденья. – Поехали!
– Твою мать! Вы тут что, специально все солидолом вымазали?! – пробормотал Кос, разглядывая безнадежно испачканный рукав своего любимого светло-серого пиджака.
Зато, оглянувшись назад, он увидел, что работяги, переглянувшись, вскинули на плечи лопаты – вечное, наряду с булыжником, оружие пролетариата – и бодрым шагом направились вслед за ними.
– Нашего полку прибыло! – крикнул Кос Василичу, когда рычащая громадина грейдера лихо подкатила к их северо-восточному крылу.
– Ура! – по-русски закричали «узбеки». Их клич понесся дальше, дальше, наверное, вокруг всего Белого дома…
Вскоре на строительстве баррикад заработала и другая стройтехника: пара автокранов и бульдозер. Это только из того, что было видно с места их дислокации. Баррикады росли прямо на глазах. Вечерело. Напряжение нарастало, будто кто-то медленно передвигал рычажок реостата.
Смешно было всем, кроме, конечно, Космоса. А виновата во всем была полосатая тварь по имени Перестройка.
Эта полосатая тощая кошка примкнула к стану защитников Белого дома с самого начала строительства баррикад. Однако за прошедшие дни и ночи она разъелась так, что едва передвигалась на своих коротких пухлых лапах.
– Нет, пацаны, это не конка. Это енот! – с абсолютно серьезным видом утверждал Космос.
– Да иди ты, – отмахнулся накачанный молоденький «узбек» Серега, кидая Перестройке очередной кусок уже осточертевшей всем краковской колбасы. – Может, она просто беременная.
– Да, беременный енот, – согласился Космос, – под шумок освободился из зоопарка.
– Но это же баба.
– Значит, освободилась.
Тем не менее, эта то ли кошка, то ли енот, странным образом привязалась именно к Космосу, и не отходила от него буквально ни на шаг. Он-то от нее и пострадал.
Тогда, во вторую ночь, Кос заночевал в кабине грейдера, воспользовался своим законным правом. Спал мертвым, вернее, мертвецким сном – выпито было немало, да и напряжении первой ночи, когда на самом деле ожидали штурма, сказывалось. С утрева, выбираясь из могучей машины, он на нее и наступил. Не на машину, а на эту долбаную Перестройку. И со всего, можно сказать, размаху грохнулся лбом о какую-то бетонную хрень. Благо этой хрени понатаскали со всей округи. Перестройка взвизгнула и умчалась, как укушенная, а Космос внятно и громко выругался. Искры кружились у него перед глазами, превращаясь в звезды крупные, едва ли не генеральские. На лбу, в месте соприкосновения его с посторонним предметом, за всего несколько минут вздулась огромная отвратительная шишка.
– Ты ее зеленкой помажь, – на полном серьезе посоветовал Василич.