Вот собрал я, значит, команду и объяснил ребятам, что делать нужно. Все со мной согласились – политруков-то мы в деле видели, а суку эту, Левковича, на дух не переносили. А задумал я отбить наших гостей-помощников… Как это можно скрыть? Так, фронт же, дружище, самый передок! Всех особистов перебить, и пускай потом другие гадают: то ли шальной снаряд, то ли пулеметная очередь с самолета! Ну, собрались мы, пошли… Где блиндаж особого отдела – сержант знал, точно вывел! Подходим мы, и вдруг выстрелы! Винтовки бьют, судя по звукам – две. Мы рассредоточились и подкрадываемся. Вдруг все стихло. Я поближе подобрался и слышу голоса: политрук вопросы задает, а Левкович отвечает. Причем, судя по голосу, со здоровьем в этот момент у Левковича явно нехорошо! Как-как? Ну, ранен он! Я еще ближе подполз, выглянул из-за кустов. Вижу – трупы разбросаны, а над ними эта троица стоит. Какая-какая? Блин, Витек, ты что-то совсем соображать перестал! Все, тебе больше не наливаем! Какая троица? Отец, Сын и Святой Дух! Ха! Ну, ясно же – политруки эти да шофер их! А где девушка была? Распереживался, блин! Да все в порядке с ней было – в блиндаже она отсиживалась! Ну, вот… Допросили политруки Левковича, потом старший приставил ему дуло винтовки ко лбу и спокойно спустил курок. В общем, не понадобилась им наша помощь! Сами прекрасно справились. Как я потом посмотрел – охрану блиндажа голыми руками перебили, а когда Левкович вернулся, из засады его встретили и из двух винтовок, что у охранников отобрали, всю кодлу положили! Сколько-сколько? Человек семь-восемь…
Ну, вылез я из кустов. Окликнул, конечно, предварительно, чтобы не пальнули от неожиданности. Политрук мне спасибо сказал, за помощь… Объяснил, что именно за особистом его командование и послало, мол, враг народа тот был… Как же – поверил я ему! Но сделал вид, что поверил! А что? И ему, и мне спокойней! Разошлись мы друзьями… Хорошие они все-таки ребята! Да, на прощание политрук спросил: служил ли в моей роте Илья Ясулович. Служил такой… Во втором взводе… Так я и ответил, и добавил, что ранило его днем и что его отправили в медсанбат. Догадался я потом, что именно Ясуловича этого они под видом репортажа и искали. Что это был за человек? Человек как человек… Вроде бы бывший аспирант, да перед войной отсидел пару лет… Ну, не за кражу же!
Вот такая история, Витек! Думай что хочешь! Да… Я потом уже узнал, что видели этих людей в медсанбате и что протащили они через фронт триста раненых. Как-как? Каком кверху! Тогда под Вязьмой слоеный пирог был… Можно было сделать, раз провели… Я сам тогда из окружения остатки батальона вывел… Хотя выводить здоровых людей проще, чем раненых. Про медсанбат мне сестричка одна рассказала, когда я после второго ранения в госпитале валялся. Узнала, что я тоже под Вязьмой бился… Еще она сказала, что забрали эти политруки двух людей – того самого Ясуловича да одного майора, командира батальона штурмового. Что-то она еще плела про пенициллин, мол, майора им из горячки вывели. Что удивительного? А то, Витек, что этот самый пенициллин только в прошлом году придумали! Ладно, давай по последней и на боковую! Что-то я тоже окосел…
Эх, хорошо пошла! К чему я все это рассказал? Да вот к чему… Как думаешь, откуда у меня коньяк этот, закуска и табак мериканский? Какую посылку из дома? Кто мне коньяк пришлет? Мать с трудом концы с концами сводит, трех сестренок ростит на один мой аттестат! Какой спецпаек? Ты что, Витек, мы с тобой в одной палате на соседних койках лежим, мне что, особые условия полагаются? Все? Сдаешься? Ладно, не буду больше томить, встретил я своего старого знакомца. Кого-кого? Политрука того старшего! Только он теперь генерал-майор! Искал он здесь в госпитале кого-то. Меня сразу узнал, первым подошел, обнял, про здоровье спрашивал… Гостинцы эти вручил… И знаешь, Витек, что он сказал на прощанье? Недолго, говорит, осталось – через год война кончится! И знаешь, Витек, я ему почему-то верю!
Глава 1
Началась моя эпопея в июне 2010 года. Однажды, придя с работы домой, я обнаружил на журнальном столике толстый конверт формата А4. "Вот дела! – подумал я. – Как он тут мог очутиться?" На конверте моим почерком было написано: "Сергею Иванову! Лично в руки!"
Поскольку именно я являлся Сергеем Ивановым, адресатом послания, то первой мыслью было: "Однако! Кому пришло в голову подделать мой почерк? Что за дурацкие шуточки!" Осторожно пощупал конверт – не жесткий, взял в руки и потряс – не гремит, поднес к уху – не тикает. Только после этих манипуляций я вскрыл послание и извлек на свет толстую общую тетрадь, в коричневом переплете, сплошь исписанную именно моим почерком.
Автор этого послания представлялся моим Альтер-эго из будущего и в популярной форме излагал теорию "пробоев временного континуума по отрицательному вектору". "Что за бред!" – подумал я, пролистав несколько первых страниц. Но на следующих страницах приводились принципиальные схемы и чертежи устройства, позволяющего осуществлять теорию на практике. Причем чертежи и схемы вполне реальные. "А вот это уже интересней!" С этой мыслью я попытался разобраться во всей этой белиберде. Схемы показались мне знакомыми.
От изучения я оторвался только поздней ночью. Отложив тетрадь, перешел на кухню и выпил, обжигая губы кипятком, две большие кружки крепчайшего кофе подряд. Легче не стало. Мысли скакали, как вспугнутые львом антилопы. Ведь что мне сулил нежданный подарок? Фактически – власть над временем, как бы выспренне это не звучало!
Я зашел в ванную и долго полоскал "морду лица" холодной водой. Закончив водные процедуры, я приподнял голову над раковиной и глянул в зеркало. Отразившаяся там физиономия, с трехдневной щетиной и мокрыми всклокоченными волосами в первый момент показалась мне совершенно чужой. Словно тот самый автор теории зашел проверить мою реакцию на свое творение. Двойник мрачно глядел на меня воспаленными от длительного чтения глазами. Миг – и наваждение рассеялось! Нет, это все-таки я. Начавшие округляться щечки и двойной подбородок любителя дешевого пива. Обрюзгший, почти переставший следить за собой великовозрастный балбес. Не обзаведшийся к своим тридцати годам ни семьей, ни приличной работой. Живущий в запущенной однокомнатной квартирке на окраине Москвы, с шикарным видом на нефтеперегонный завод. "Стреляющий" у коллег по работе стольники "до получки"? И это я через несколько лет сделаю такое изобретение? Бред…
Я вылетел из ванной и снова рванул на кухню. В углу, за холодильником, стояла заныканная с последней попойки початая бутылка водки. Я набулькал половину чайной чашки и медленно выцедил теплое, попахивающее ацетоном пойло. Гадость какая! Я с трудом сдержал рвотный порыв. Однако через мгновение, словно пройдя желудок насквозь, водка всосалась в кровь и горячей волной ударила в голову. Дом вокруг меня пошатнулся, и я кулем осел на пол. Просидев минут пять, тупо пялясь на откатившуюся к стене чашку, я достал из нагрудного кармана рубашки помятую пачку и закурил, только с третьей попытки попав кончиком сигареты в огонек зажигалки.
После этой процедуры я сделал трезвый вывод, что если все это и шутка, то весьма тщательно спланированная и проработанная. К тому же от кого можно ждать подобной хохмы? От моих друзей? Их шутки были проще и понятнее – к примеру: один из них посоветовал как-то секретарше из своего офиса, классической дуре, очень боящейся в первый раз лететь на самолете, заклеить попу пластырем, чтобы, типа, уши не закладывало… И она ведь заклеила…
А в чем соль этого розыгрыша? Ну, допустим, соберу я установку – технически все довольно просто – а потом кто-нибудь выскочит из шкафа с криком "Серега – лошара, повелся, повелся"! Я, на секунду зажмурившись, представил себе эту картину, но тут же замотал головой, отгоняя наваждение – это было бы уже чересчур.
Хорошо, если все это не шутка, то мне в руки попало удивительное изобретение. Проверить гениальность моего двойника легко – собрать установку. Слава богу, что я еще не разучился читать чертежи и схемы – преподаватели института хорошо умели вбивать азы технической грамотности в мозги нерадивых студентов. Но вот почему записи мне кажутся такими знакомыми?
Внезапно перед глазами проплыло давнее воспоминание. Я и еще несколько парней с моего курса стоим в коридоре родного вуза и, разложив на подоконнике толстые тетрадки и коряво, от руки, исполненные чертежи, бурно обсуждаем какую-то чудо-идею, родившуюся в мозгах горе-изобретателей накануне вечером.
Тут до меня дошло, почему подброшенная тетрадка навевала смутные ассоциации. Я еще в школе "изобретал" разные безумные аппараты типа вечного двигателя, электромагнитных пушек и плазменных ружей. Это занятие продолжилось и в институте, где у меня нашлось несколько единомышленников. Может быть, тогда и мелькнул у меня подобный проект. Вот только придумывать всевозможные устройства я прекратил на втором курсе, а мой двойник, видимо, нет. Вот так привет из прошлого!
Я с трудом поднялся с пола и, поставив расшатанную табуретку, полез на антресоли. Ага, вот та самая коробочка, где я сложил, поленившись (или пожалев) выбросить, всю свою "макулатуру". Какой толстый слой пыли! Сколько я не заглядывал сюда? Лет семь-восемь?
Дом снова качнуло (какая все-таки дрянь эта паленая водка!), и я почти рухнул с табуретки, чувствительно приложившись плечом о косяк межкомнатной двери. Но ящик из рук не выпустил! Вывалив его содержимое прямо на пол, я встал на колени и начал торопливо разгребать кучу-малу. Вот, вот же она! Знакомый коричневый переплет! Я положил найденную тетрадку рядом с подкинутой. Сходство точнейшее! Надпись на обложке: "Темпор", выполненная в псевдокаллиграфическом стиле, совпадала до мельчайших подробностей. С точностью до знака препинания совпадали и первые десять страниц. На них как раз давалось теоретическое обоснование "пробоя временного континуума по отрицательному вектору" и шли первые принципиальные схемы. А вот дальше текст в "моей" тетрадке обрывался. Уж даже и не вспомню сейчас, что заставило меня бросить разработку. Приятели, потащившие на пьянку, или девушка, которую я тогда старательно "раскручивал" на свидание?
Чего мне не хватило для дальнейшей проработки? Усидчивости, знаний или просто иссяк сам источник идеи? А верна ли вообще эта теория? Теперь, когда я убедился, что вся история с таинственно появившимся в запертой квартире конвертом – не чей-то глупый розыгрыш, метод подбрасывания "подарочка" виделся вполне определенным – из будущего!
Осталось лишь проверить теорию на практике – собрать машину времени! И на тех же антресолях валялось достаточное количество радиодеталей, оставшихся со времен юношеских увлечений "конструкторством", чтобы начать воплощение идеи "в металле". Но сборку решил отложить на утро – голова гудела так, что иногда казалось – в ней стоит неисправный трансформатор. А сердце, подстегнутое слоновьей дозой кофе, билось о ребра, словно дикий зверек, норовивший покинуть тесную клетку. Приняв душ, я, несмотря на дикое состояние организма, мгновенно уснул.
На следующий день, сказавшись больным (что почти точно соответствовало истине), я не пошел на работу, решив попробовать хотя бы в первом приближении построить фантастический аппарат. Он состоял из трех частей: "окна", представляющего собой двойной проводник, скрученный витками с определенным шагом и частотой, а также замкнутый на себя, наподобие ленты Мебиуса; к "окну" в пяти точках крепились проводники, идущие от второй части – "модулятора сигнала", как говорилось в чертежах. "Модулятор" питался электрическим током от трансформатора, который запитывался от сети 220 вольт.
Проще всего оказалось сделать "окно". Для его создания я воспользовался стандартным телефонным кабелем, идеально подошедшим по сечению проводов. Этим кабелем я аккуратно обмотал деревянную рамку, наспех сколоченную из валяющихся на балконе брусков. На всю работу ушло не больше часа. Затем наступила очередь трансформатора – вот здесь мне пришлось повозиться, ведь наматывать обмотки пришлось вручную, тщательно считая витки. С этим делом я провозился с небольшими перерывами до вечера. Два раза мне пришлось мотаться на радиорынок: за проводом нужного сечения и за конденсаторами большой емкости. Изделие, вышедшее из-под моих рук, получилось солидным. Судя по размерам вторичной обмотки, выдавать трансформатор должен был десять-двенадцать тысяч вольт. Замерить выходное напряжение и мощность своим почти игрушечным тестером я не смог.
На следующий день мне пришлось идти на работу, так как позвонил шеф и пригрозил репрессиями. Но терять даром время я не хотел. Работал я тогда в небольшом рекламном агентстве, и по штату мне полагался компьютер, чем я и воспользовался, взявшись за составление программы управления установкой-перемещателем по имеющимся в тетради алгоритмам.
Во время обеденного перерыва ко мне подошел Мишка Суворов, худой, нескладный на вид парень высокого роста, работающий в нашем агентстве веб-дизайнером. Таких ребятишек метко называют в народе "сушеными гераклами". Вдобавок Михаил носил очки в круглой оправе, что полностью дополняло имидж "ботаника". Я единственный среди сотрудников нашего офиса знал – эти очечки были с простыми, без диоптрий, стеклами. И что без них глаза Суворова просто пугали бы окружающих. Было в них что-то от взгляда снайпера за секунду до выстрела. И дело вовсе не в дефекте зрения. Просто тихий, скромный, исполнительный веб-дизайнер Миша воевал с восемнадцати лет. Начал на срочной службе – тогда как раз началась первая чеченская. А после армии Михаил успел отметиться почти во всех "горячих" точках на территории бывшего Союза и ближнего зарубежья. В среде таких же, как он, "псов войны", кочующих из одного региона в другой, следом за звуками выстрелов, Миша получил позывной Бэдмен. Как пояснил мне один общий знакомый, видевший Мишу "в деле", "плохим человеком" Суворов был исключительно для противника, благодаря своему виртуозному владению "ПКМ". Только два года назад, после тяжелого ранения, Суворов решил остепениться и "завязал" со своей вредной для здоровья работой. И, сидя дома с гипсом на простреленной ноге, Михаил от нечего делать начал изучать премудрости общения с электронно-вычислительными машинами. На вырученные за очередную "командировку" деньги приобрел самый навороченный комп и полтонны справочной литературы. И за полгода стал в этой сфере твердым профессионалом. С компьютером он теперь обращался не менее уверенно, чем в свое время с пулеметом Калашникова.
Все эти подробности из жизни коллеги я знал потому, что Мишка Суворов был моим давним другом еще со школы. Именно я устроил человека без опыта работы веб-дизайнером в нашу компанию.
– Прикол хочешь? – жизнерадостно заорал прямо мне в ухо Мишка. Я аж подпрыгнул. Головы половины работников офиса синхронно развернулись в нашу сторону, предвкушая очередную хохму, которых у Мишани был неиссякаемый запас. Кстати, именно он посоветовал секретарше заклеить попу пластырем.
– Ну! – хмуро буркнул я, нехотя отрывая глаза от экрана.
– Гну! – троянским конем заржал Суворов. – Слушай: наш сисадмин что-то приболел сегодня, наверное, пива вчера холодного перепил, а у коммерческого директора, как на зло, с компом проблемы какие-то. А коммерческий знает, что я немного в "железе" волоку, вот и вызывает меня к себе. Вызывает и тихохонько, интимно этак на ушк'о мне шепчет: "Миша, выручай! У меня сайт не открывается!" Я его спрашиваю: "Какой сайт?" А он: "А вот у финдиректора открывается!" Я ему: "Да какой сайт-то?" Тогда коммерческий выдает фразочку: "Не скажу!" У меня, блин, челюсть так и отпала, натурально! "Ну, – говорю, – нет так нет", – и поворачиваюсь, чтобы из кабинета выйти. А коммерческий мне в спину: "Миша, ну сделай что-нибудь, чтобы у меня тоже открывалось!" Я уже почти кричу: "Да какой сайт-то, мать твою?!!" А он вздыхает: "Не скажу", – и смотрит жалобно-жалобно!!!
Я, представив себе морду нашего коммерческого директора, заржал в голос. Те из моих коллег, кто сидел поближе и слышал Мишкин рассказ, – тоже. Тем, кто не слышал, счастливчики торопливо, давясь смехом пересказывали. Через пару минут весь офис был парализован – сотрудники буквально корчились от смеха, кто-то даже скатился под стол. А Мишка, насладившись произведенным впечатлением, продолжил:
– Просто зависть берет, на тебя глядючи! С каким фанатизмом ты все утро стучишь по клавишам! И ведь наверняка это не клиентский заказ!
– Да уж! – пробормотал я, с трудом возвращаясь в реальность. Мишка наклонился к монитору, внимательно разглядывая плоды моих трудов.
– И что это за фигня? – с интересом спросил Мишаня через пару минут.
Зная, что из праздного интереса Миша вопросы задавать не будет, я объяснил, не вдаваясь в подробности, для чего мне нужна эта программа. Бэдмен взял листочки с алгоритмами и начал, хмыкая, черкать в них толстым синим маркером. Это занятие настолько увлекло Мишку, что по окончании обеденного перерыва он сказал:
– Братишка, это очень интересная белиберда, можно мне повозиться с ней?
Я с радостью согласился – кроме создания сайтов для клиентов агентства Мишка для развлечения писал сложные компьютерные вирусы, соревнуясь с антивирусной программой Касперского, поэтому распорядиться предоставленным материалом мог гораздо лучше меня, едва научившегося нажимать на клавиатуре нужные кнопки и не пугаться, когда пиратская "Винда" "подвешивала" комп. К тому же Мишкино вмешательство давало возможность заняться работой, за которую в этой конторе мне платили деньги. И так уже с утра начальник отдела два раза грозил пальцем.
Бэдмен весь день просидел, уставившись в монитор и безостановочно щелкая клавишами, даже перестал выходить в курилку, и, видя такую увлеченность, я не отвлекал его вопросами. Только вечером, когда все сотрудники агентства разошлись по домам, я подкрался к столу компьютерщика.
– Ну, как успехи? – спросил я.
Суворов устало потер глаза и сказал:
– Знаешь, братишка, твоя вещица весьма занятная, но ужасно допотопная – написана на бейсике под DOS, к тому же очень коряво и громоздко, пришлось переводить на "Си плюс" и адаптировать к "Линуксу".
– А почему не к "Винде"? – удивился я.
Мишка посмотрел на меня, как на убогого.
– Да потому, что управлять мало-мальски серьезной аппаратурой, требующей передачи информации в реальном времени, из-под "Винды" не получится в принципе. Проверено на практике! Даже с не слишком быстрым АЦП "Форточкус" умудряется терять данные – буфер измерительной карты уже заполнен, а ей приспичило выполнить какую-либо свою операцию. И все, результату хана! Понял?
Я машинально кивнул, поняв из Мишкиной речи только слово "хана". Посмотрев на мое лицо, Суворов печально вздохнул (ну, что с этого ламера взять?) и продолжил: