Весьма талантливый и столь же невезучий вор Айвен случайно становится обладателем магической татуировки, пропавшей из Королевства Тьмы. И жизнь его превращается в бесконечную череду погонь и сражений. Новые земли, новые друзья и новые проблемы бешено сменяют друг друга, а тут еще и скрытый магический дар Айвена вздумал проснуться, разбуженный злосчастным символом... Сможет ли невезучий вор в компании новообретенных друзей - педантичного мага-геометра и ушлого гоблина, жреца троебожца, - избежать когтей Даркилона и избавиться от так называемой Печати? Это ведомо лишь хихикающему богу Нефарту, покровителю неудачников и калек.
Содержание:
Пролог 1
Глава 1. Засада. 1
Глава 2. Культурные ценности. 4
Глава 3. От сумы да от тюрьмы - не зарекайся. 7
Глава 4. Воины Тьмы. 10
Глава 5. Язык до свободы доведет. 13
Глава 6. Неприятности начинаются. 16
Глава 7. Встреча со старым знакомым. 19
Глава 8. Сжигая мосты и таверны. 24
Глава 9. Начало долгого пути. 27
Глава 10. Основы практической геомантии 31
Глава 11. Печать. 34
Глава 12. Всадник поневоле. 37
Глава 13. Преодолевая границы. 40
Глава 14. Страна чародеев. 43
Глава 15. Дар пробуждается. 46
Глава 16. Враги короны. 50
Глава 17. Что снится спящему богу? 53
Глава 18. Тьма подступает. 56
Глава 19. Мурлокский Лес. 60
Глава 20. Знакомство с Вивисектором. 63
Глава 21. Тайна Печати. 67
Глава 22. Пленники Гоммельского крысолова. 70
Глава 23. Враг внутри. 73
Глава 24. Смертельный поединок 76
Глава 25. Печать Феникса 79
Глоссарий 84
Иван Владимирович Магазинников
Печатник. Печать Тьмы
Пролог
"И каждому слуге короны должно воздать по заслугам его, дабы
никто не усомнился в мудрости нашего Величества…"
из королевского указа "О воздаянии и наказании…", 2 432 г.в.р
Облезлый старый пес неторопливо брел по дороге, свесив язык почти до земли. Животное еле переставляло лапы, не разбирая пути и совершенно одурев от жары и голода. Вокруг не было ни единой живой души, не считая стайки воробьев, играющих в дорожной пыли.
Кобель проводил печальным взглядом резвящиеся комочки перьев, под которыми наверняка пряталось аппетитное мясо и хрустящие нежные воробьиные косточки, и вздохнул. Увы, пес прекрасно понимал, что ему не угнаться за птицами, ведь сил не оставалось даже на то, чтобы пугануть их звонким лаем. Поэтому он лишь щелкнул клыками и сердито забурчал животом. Впрочем, ни желтые стертые клыки, ни гудящее брюхо не произвели на воробьев никакого впечатления.
Близился полдень, и от жары псу уже начали мерещиться человеческие голоса:
- Подвинься, Бритва, чай, не у тещи на поминках расселся, - прохрипел кто-то.
- Ага, дождешься от нее такой радости, как же. Я скорее на своих поминках погуляю, чем на ейных, хвала некротам,… - ответил ему низкий голос с присвистом.
Пес от удивления так и уселся на дороге. Вскинув уши, кобель прислушался к звукам, доносящимся из его тощего брюха, но бурчание было самым обычным. Голоса зазвучали снова, и шли они со стороны широкого поля, тянувшегося вдоль дороги:
- Проклятье! Хорт, какого мреля мы разлеглись на самом солнцепеке, если до хорошей густой тени - рукой подать? С меня уже семь потов сошло, а лысину так пропекает, что мысли из ушей жареными вылазят, - раздался голос несчастного обладателя тещи-долгожительницы.
- Зная, о чем ты обычно думаешь, могу предположить, что сейчас у тебя из уха вылезет жареная галисийская танцовщица или бутылочка жареного красного вина…
- А если ты не заткнешься, то следом вылезет крепкая жареная оплеуха!
Пес юлой завертелся на месте, пытаясь отыскать источник голосов, но безуспешно - разве что воробьи вдруг научились человеческой речи? Тогда он закрыл глаза, которые, видать, на старости лет начали подводить, и шумно вдохнул воздух.
…Нос его долгое время по праву считался одним из сокровищ арланийской короны, и десять лет пес верой и правдой служил при королевской кухне стравником, оберегая его величество от предумышленных ядов и случайной тухлятины. Получил он на старости лет за службу свою верную лишь пинок под зад от самого принца Гельмута, "жестяной" желудок да потертый кожаный ошейник с тисненым гербом. А король помер ровнехонько через месяц после изгнания пса-стравника - отравился свежими булочками, которые, поговаривают, взошедший после смерти короля на трон принц Гельмут лично для любимого папеньки и замешивал. Такая вот политическая кухня…
И нюх не подвел: в нос псу ударили вдруг многообразные запахи, быть которых здесь просто не могло. Густо пахло горячей кожей и металлом, человеческим потом и кровью, но более всего радовал кислый аромат нагретого вина и жареной курочки - верный признак близкой трапезы, ругани и побоев. Не открывая глаз, он пошел на запах, доверяя лишь своему чутью. И, не пройдя и пяти шагов, уткнулся носом во что-то… в кого-то! Кобель открыл глаза - вокруг него оказались люди, которые лежали и сидели на поляне, бывшей только что безлюдной. Все они были до зубов вооружены, небриты и чрезвычайно угрюмы. Впрочем, пса больше интересовало содержимое валяющихся на земле сумок, чем внешность и настроение их хозяев.
- Ишь, унюхала таки, шавка облезлая, - с досадой произнес один из людей, - а ну пшел отсюда!
Пес быстро оглянулся по сторонам. Естественно, взгляды всех присутствующих были устремлены к нему и не сулили ничего вкусного. Однако, четвероногому бродяге было не привыкать ни к таким взглядам, ни к побоям, которые вот-вот должны были на него посыпаться. И считанные мгновения остались, чтобы принять решение - попробовать сыграть на жалости и выпросить хотя бы косточку, или просто хватать то, что лежит поближе да пахнет повкуснее, и бежать со всех ног.
Но люди не оставили ему выбора. Один, выделявшийся сверкающей лысиной, поднялся с земли и шагнул навстречу.
- Нужно с ним что-то делать, а то ведь выдаст, - произнес он.
- Смотри, Бритва, чтобы эта шавка тебя в бараний рог не скрутила, - хихикнул болезненно худощавый человек, лежавший рядом, но тут же осекся, пораженный увиденным.
Лысый подошел к замешкавшемуся псу.
Зверь прижал уши к голове и попятился назад, жалобно поскуливая.
Огромная ладонь, украшенная татуировками и шрамами, потянулась к собаке.
Ошейник заискрился голубоватым светом.
Короткая молния сорвалась с ошейника и устремилась к протянутой руке.
Человек вскрикнул, и рухнул на землю.
Люди замерли, онемев и не сводя глаз со своего товарища, с воем катающегося по земле.
Пес же не мешкал -подскочил к одной из раскрытых сумок вытащил из нее половинку жареной курицы и рванул прочь, стараясь как можно быстрее покинуть негостеприимных двуногих. Источающая пряный аромат добыча и грозные окрики удвоили его силы, и вскоре преследователи остались далеко позади. Отбежав на безопасное расстояние, четвероногий воришка сбавил ход и оглянулся. От изумления зубы его разжались, и курица упала в дорожную пыль: поляна была пуста! Ни людей, ни сумок - все исчезло без следа, словно наваждение.
Осторожно потрогав лапой свою добычу, пес жадно впился в нее зубами, стараясь поскорее набить желудок. Вдруг и она тоже исчезнет, как те люди? Насытившись, повеселевший бродяга снова отправился в путь. Он знал, что рано или поздно ему встретится какое-нибудь поселение - все дороги начинаются и заканчиваются там, где есть хотя бы одна человеческая конура. Эту простую истину бывший придворный стравник, а ныне бездомный старый кобель усвоил уже в первый год своих скитаний…
Глава 1. Засада.
"Внезапность, решительность, стремительность и напор!
Вот те качества, что помогут тебе избежать цепких лап
стражи и сохранить свободу, а может и саму жизнь…"
записано со слов Крута Быстроногого, главы
воровской Гильдии города Кияжа с 2422 по 2422 г.в.р.
Вся ватага Хорта столпилась вокруг лежащего на земле головореза. Тот уже перестал кататься по земле и лишь вздрагивал, скорчившись, словно младенец в утробе матери.
- Глянь-ка, и впрямь в бараний рог скрутило! - выдохнул разбойник с ярко-рыжей шевелюрой и с опаской посмотрел на своего тощего соседа. Того самого, который про рог и пошутил.
- Эй, Бритва, ты как? - Хорт, главарь шайки, подошел к лежащему и ткнул его ногою в бок. - Живой?
- Вроде да, - простонал тот и попытался встать, - Какого мреля со мною случилось?
- А ты что, ничего не помнишь?
- Э… Ну, я лежал… Ты лежал… Все лежали! А потом каким-то мрелем сюда собаку занесло. Я встал, чтобы пугануть ее… А потом меня… Молнией шибануло?
Лысый выпрямился во весь свой немалый рост и уставился на сгорбленного старика, опирающегося на кривую палку - колдуна по прозвищу Белый Клык. Этого мерзкого и сварливого деда в шайке никто не любил, но именно благодаря его колдовству Хорт со своими ребятами уже третий год хозяйничали на дороге, оставаясь безнаказанными.
- Эй, мрель горбатый, твоих рук дело?
- Больно нужно, стану я еще ману тратить на всякое отребье, - оскалился колдун, продемонстрировав на удивление здоровые белые зубы, которым позавидовал бы и придворный вельможа, днями просиживающий в маникюриях да стригарнях.
Собственно, из-за зубов он и получил свое прозвище. Настоящее имя его было Инош, и в свободное от неправедных трудов время Белый Клык принимал посетителей в собственном доме на площади Ремесленников. Был он единственным и весьма уважаемым в городе шептуном-зубодером. Работал, разумеется, без цеховой лицензии, но городские власти закрывали на это глаза, зато с гордостью при любом удобном случае открывали свои рты, демонстрируя отменные зубы работы Иноша-зубодера. Да и в шайке Хорта благодаря искусству колдуна никто зубами не маялся, да в дырки зубовные не посвистывал.
- Тогда какого мреля меня так шибануло, а, колдун зубатый? Ты мне зубы не заговаривай, чай, не болят! Не Костлявый же меня сглазил, в самом деле!
- Эй, Бритва, смотри, будешь ругаться по-эльфийски, ухи вырастут. - ухмыльнулся Хорт, - А ну завяли оба, пока своими криками всю округу не переполошили.
- У меня все силы на морок уходят, чтобы нас от чужих глаз спрятать, - пояснил колдун, - А что до молнии, так нечего было на собаку кидаться, которая в зачарованном ошейнике ходит. Непростая, видать, псина была.
- Клык, как думаешь, уж не на разведку ли эту зверюгу послал кто-то? Дорогу проверить… - спросил осторожный Хорт.
- Нет. Видно же, что пес бездомный - некормленый, неухоженный. Бродяга, одним словом. Не боись, атаман, стража за ним следом не придет.
- Ладно. Значит так, други, живо все пузом в траву попадали и затаились. Устроили тут балаган с песнями и плясками… И если хоть один рот откроется, или чье-то брюхо буркнет - живо Белому Клыку работы прибавлю, - Хорт показал свой весьма внушительный кулак, - вы меня знаете!
Да, разбойники хорошо знали и суровый нрав своего атамана, и твердость его кулака. Равно как и добрая половина пьяниц славного города Кияжа, имевших привычку захаживать в трактир "Угрюмый булочник", где Хорт работал вышибалой. Поэтому без лишних слов попадали, где стояли, и умолкли. Однако, долго лежать не шевелясь и молча, не так-то просто, да еще и на самом солнцепеке. И вскоре снова среди головорезов понеслись шепотки, сдавленные смешки и тихие ругательства. Кто-то забулькал, приложившись к фляге, а Костлявый так и вовсе захрапел, наполнив поляну и окрестности равномерным гулом.
- Не понял! Это еще что за спящий красавец в моей шайке завелся? - привстал Хорт. - Эй, кто там поближе… Бритва, поцелуй-ка его сапогом промеж глаз, а не то проспит и обоз торговый, и своего принца прекрасного…
- Жарко, атаман, вот и сморило его, - промямлил разбойник, стаскивая с ноги внушительный сапожище, - На моей башке уже можно крыс жарить.
- Ну, тогда хоть какая-то польза от тебя и твой лысой макушки будет. Ладно, - сжалился атаман, - вертай сапог на место и толкни его в бок. Только смотри, чтобы не заорал спросонья. Ишь, разлегся на солнышке, кости погреть… Еще б свистульку в нос вставил, дурыня деревенская!
Хорт вытер пот со лба, повернулся в сторону плоского камня, на котором сидел Белый Клык и нахмурился. Тот словно и не чувствовал сокрушающей жары - кутался в свой овечий тулуп и спокойно перебирал бусинки на ожерелье, сделанном из зубов. Разумеется, из человеческих. Ну ничего не берет проклятого - ни летняя жара, ни зимняя ревматизма! Куда уж им, простым людям, до потомственного колдуна? Вот и мучаются под беспощадными лучами солнца, изнывая от духоты и жажды.
Идея расположиться не в уютной тени какого-нибудь дубка или оврага, а на открытом и солнцу и взглядам месте принадлежала самому атаману, но он уже десять раз успел пожалеть об этом решении. С одной стороны, охрана обозов очень уж напряженной и нервной становится, проезжая мимо возможного укрытия подорожных грабителей, а широкое чистое поле никаких подозрений не вызывает. С другой стороны, после семи часов, проведенных на самом солнцепеке, у его ребят азарту сильно поубавилось. Если в ближайшие пару часов на дороге никто не появится, то можно считать, что зря землю потом поливали и брюхом давили - улова не будет.
Хорт повернулся к колдуну:
- Эй, Белый, ну что там на дороге? У нас уже ножи в ножнах затупились, животы в траве отлежались от безделья. Что твоя крыса говорит?
- Он не разговаривает, чай, не перепугай заморский, - отмахнулся тот, - картинки немые кажет, и то ладно. И не крыса, а крыс…
- Да пусть хоть частушки похабные поет, лишь бы толк был!
- Обожди немного, сейчас узнаем, что к чему.
Колдун сунул пальцы в рот и свистнул по-особому - совершенно беззвучно. Кому нужно, тот услышит. И верно - не прошло и минуты, как в траве раздалось шуршание, и на камень взобрался жирный рыжий крыс.
Крыс этот был фамилиаром Белого Клыка. Что такое этот "фамилий", колдун не объяснял своим подельникам - похоже, и сам не знал толком. Но без своей хвостатой твари зубодер и шагу не ступал - кормил из своей миски, с собою спать укладывал, всячески оберегал от разных напастей. Некоторые разбойники называли крыса рыжим братом колдуна, раз за разом выдумывая истории одна другой страшнее, как и почему Белый Клык родного брата в крысу превратил. Ведь и впрямь грызун на колдуна был похож. Толстый, рыжий, драный и с ослепительно белыми острыми зубками. Такой же злобный и тоже большой не дурак выпить, как и его хозяин. Рыжий Брат не только служил глазами колдуна, бегая в разведку, но и каким-то образом помогал ему творить особо сложную и опасную для рассудка волшбу - общаться с духами умерших или смотреть вперед-назад во времени.
- Ну, не томи, колдун, спрашивай скорее свою животную, - Хорт стиснул кулаки.
Белый Клык взял крыса в руки и поднес его острую морду к лицу, вглядываясь в блестящие глаза-бусинки. Водянисто-серые глаза старого чародея начали наливаться колдовской чернотой, и рыжий грызун неподвижно затих, показывая своему хозяину немые картинки.
Долго ждать не пришлось. Клык вдруг дернул головой, замотал, стряхивая наваждение, и бесцеремонно отшвырнул крыса. Впрочем, Рыжему Брату было не привыкать. Шлепнувшись на землю, он лишь отряхнулся и уселся вылизывать лапки, сердито попискивая.
- Радуйся, атаман, обещанная духами добыча скоро будет здесь. Добыча хорошая и легкая, - колдун вытянул вперед руку и посмотрел на свои заметно дрожащие пальцы, - две телеги и никакой охраны. Будут через два-десять минут.
- Две телеги - да без охраны? Может, чародейство какое?
- Не думаю, - усмехнулся старик, - да ты и сам все увидишь.
Он снял с пояса флягу и с видимым удовольствием приложился к горлышку. С каждым глотком колдовская чернота уходила из его глаз, сменяясь хмельным блеском. Хорт нахмурился, но не сказал ни слова. Колдун был единственным членом шайки, которому дозволялось пить перед налетом - любая волшба отзывалась Белому Клыку такой головной болью, что одно вино и спасало. За остальными атаман смотрел строго, и стоило ему увидеть или унюхать лишнее, и провинившийся смело мог идти обучаться художественному свисту через новообретенные щели во рту - бил трактирный вышибала точно и сильно.
- Два-десять, говоришь? - Хорт сплюнул сквозь зубы, - Тогда давай, готовь свои чары, а уж мы с ребятками подхватим. Кстати, а где твой пузырь?
- Хм, да еще недавно здесь был! - нахмурился Инош, - Ничего, сейчас найдется как миленький…
Чародей положил на ладонь свои жуткие бусы и начал перебирать нанизанные на нитку зубы. Наконец, отыскав нужный, он крепко сжал его пальцами и начал аккуратно катать между ними, одновременно проговаривая непонятные слова на колдовском языке. На кончиках его пальцев заплясали голубоватые искорки. Колдун тотчас сунул зачарованный зуб в рот и закричал:
- А ну живо ко мне, каббров сын!
Айвен шел по тенистому лесу, наслаждаясь ароматом перегретой хвои и прохладой. Валяться в траве, подставляя спину под палящие лучи солнца? Нет уж, пусть другие на солнце спины жарят, а он предпочитает отдыхать в тенечке и слушать щебет птиц. Осторожно ступая по ковру из опавших иголок, юноша внимательно вслушивался в птичьи переливы и свисты. Конечно, романтик из Айвена был такой же, как из деревенского кузнеца придворная швея-кружевница, да и слухом боги его обделили. Просто прислушивался он исключительно в гастрономических целях - очень уж хотелось отведать свежего мясца, и совсем замечательно было бы наткнуться на гнездо желтокрылой веретейки, чьи крохотные яйца считались деликатесом и подавались ко столу в лучших столичных ресторациях.
Зазевавшись, юноша не успел пригнуться и со всего маху приложился о низко висящий сук. В глазах потемнело и перед взором Айвена закружились-завертелись звезды, упорно не желая складываться в знакомые созвездия. Раскалываясь от боли, голова гудела не хуже храмового колокола в поминальный день.
- Хватит! - простонал юноша, крепко зажмуриваясь и прикрывая уши ладонями. Обиженные звездочки мигнули и погасли, а вот странный гул в ушах не пропал, а наоборот - стал еще более раздражающим, напоминая жужжание рассерженных ос.