К излишне большому размаху пьянки, приведшему в итоге к скандалу Бориса с матерью по возвращению, дедуля Андрея имел самое непосредственное отношение. Неожиданно от щедрот выставил на стол приличную бутыль чего-то домашнего, вишневого и довольно крепкого, а вместо тоста, невесть почему, брякнул: "На бухач налетели все жыды!".
Выбрав время, когда большая часть участников вечеринки вышла проветриться в сад, Борис пожаловался приятелю на наглость начальства, сославшего его на сельхозработы.
– Ты не о том переживаешь, – хмыкнул Андрей, – оскорбили тебя, видите ли, обиделся. Лёньку Николаева помнишь? Вот и у него так было. Сначала картошка, потом командировка по обмену опытом, а потом сокращение штатов и ауфидерзейн. Вполне может быть, что это первый звоночек. У тебя там, в институте по работе все в порядке?
– Думаешь? Ферфлюхтер швайн! – выругался Борис. – Вроде, никаких особых сложностей на работе нет. Мою компетентность, как инженера, никто под сомнение не ставит. Результаты даю. Все делаю в срок. Претензий начальство не высказывает. Что еще надо?
– Ты бы все же поостерегся, – заметил Андрей, – в смысле подналег бы на работу. По нынешним временам для успешной работы требуется больше, чем простая работа от звонка до звонка. Вон у японцев, слышал, управленцы и инженеры в корпорациях днюют и ночуют на предприятиях. И наши коммуняки…
– Так не война же! – возмутился Борис.
– Я тебя предупредил, – отмахнулся Андрей, кивнув вернувшимся с улицы собутыльникам. Потом вытащил из угла гитару. – Давайте лучше споем нашу…
– Мы парни бравые, бравые, бравые…, – народ подхватил, а Борис с расстройства налил себе в стакан вишневки, выпил, закусил и только потом присоединился:
– Пускай судьба забросит нас далеко, – спускай!
К п…е ты только никого не подпускай!
Следить буду строго,
Мне сверху все равно кого е..ть, – ты так и знай!
В результате на вечеринке Борис малость перебрал. Сейчас, конечно, уже полегчало, да и настроение несколько улучшилось, но предупреждение приятеля сидело занозой в голове.
Модуль затормозил, двери окрылись, он подал народу команду на выход.
В этом совхозе Борис последний раз был лет шесть назад, еще, будучи стажером, поэтому с интересом огляделся по сторонам. Первым делом привлекло внимание новое станционное здание. Современная сборная конструкция, внешние панели которой были окрашены в такой невообразимо яркий фиолетовый цвет, что аж глаза резало. Борис даже поморщился. Ужасная безвкусица!
С перрона была хорошо видна автостоянка с различной техникой, которую оставили уехавшие на струннике местные: от простых велосипедов до небольших грузовиков. Преобладали вездеходы моделей "село/армия" в набившей оскомину камуфляжной окраске. Такие машины продавались пейзанам со скидкой, при условии поддержания их в должном состоянии на случай мобилизации. Но хватало и разношерстных самоделок самых несуразных форм и расцветок: уродливых плодов дурацкой концепции "Сделай сам", когда населению дешево продавались отдельные стандартные узлы, агрегаты и материалы для изготовления кузовов. А далее каждый изощрялся, как мог. Борис остановил взгляд на особо кошмарном экземпляре, выделявшемся несоразмерно огромными колесами. Кулибины! Ясно ведь что заводская выделка всегда лучше, не говоря уже о конструкции. Там этим квалифицированные специалисты занимаются, а не абы кто! Какие шикарные авто он видел в Рейхе, где пару раз побывал туристом, а один раз в командировке. Закачаешься! Впрочем, где тут на них ездить-то? Для таких машин хорошие автобаны нужны, коих в Совдепии нет, и никогда не будет.
Но, следовало признать, машин на стоянке хватает. Зажрались селяне. Борис вздохнул. В Ленинграде с личными авто деле обстояло не очень, там только на общественном транспорте или таксомоторах. Покупать машины, разумеется, никто не запрещает, но что толку с этого, если живешь в центре города? Гаражей нет, парковаться негде, везде запреты, в общем, больше проблем, чем удовольствия. В пригородах в частном секторе, конечно, многие приобретают, но в центр города на своих авто тоже особенно не лезут. Только фургончики кооператоров везде снуют, этим пронырам можно.
Поодаль был виден местный клуб самоубийц, то есть поселковое летное поле. Там тоже стояли какие-то аппараты, точно определить было невозможно из-за расстояния. Борис снова оглядел платформу: – Ага, вот и встречающие.
Мужик в годах, видимо заместитель директора совхоза, с которым он все предварительно обговаривал по телефону, и которому сегодня утром отправил сообщение по сети. Вместе с ним еще довольно молодая женщина в камуфляже. Борис озабоченно пригляделся: коммунарского значка на груди нет, пистолета на поясе тоже, только портативная рация в чехле, повезло, может и сработаемся. А прелести… ничего так, внушают. Из доярок, наверное.
Встретились, поздоровались, представились. Женщина, которую звали Ольгой, оказалась бригадиром, в её распоряжение они и поступали. В целях установления доверительных взаимоотношений Борис вежливо похвалил новый вокзальчик. Угадал. Мужик довольно улыбнулся, а его спутница аж расцвела:
– Месяц назад закончили. Правда, веселенький?! Ну как игрушечка! Эти новые красители настоящее чудо! Очень яркие и, говорят, почти не выцветают.
– Веселенький, – передразнил ее про себя Борис. – Эстеты деревенские. Вам бы только матрешек раскрашивать. – Но вслух, разумеется, выразил полное восхищение.
Людей отправили на посадку в автобус камуфляжной (кто бы сомневался) окраски, а Борис в это время подробно обговорил с местным начальством вопросы их размещения, питания и прочего. Это было необходимо, проколы в подобных вещах не прощались и запросто могли привести к печальному завершению карьеры. После чего замдиректора откланялся, оставил вместо себя бригадиршу и укатил куда-то на легком вездеходе. Борис проводил его взглядом, потом обернулся к женщине:
– А что это Семен Семенович так выпытывал, нет ли в моей группе коммунаров?
– Опасается, – как-то несерьезно для своей комплекции хихикнула Ольга, – был у нас тут года три назад случай…
– Не расскажете? – с интересом попросил Борис, ничуть не сомневаясь в ответе. Женщинам только дай посплетничать.
– Ладно, расскажу. Так вот: прислали к нам тогда на районирование новый сорт картошки. Высокоурожайный, разработка какой-то агро-коммуны . Директор потом оправдывался, мол, мало ли что там в формулярах про урожайность напишут. А на самом деле, понятно, просто прохлопал. И главный агроном вовремя не подсуетился, будущий урожай не оценил. А картошечка уродилась почитай вдвое от прошлого года. Когда собирать время пришло, то выяснилось, что хранилищ мало, контейнеров мало, техники мало, людей тоже мало. Что делать? Картошку директор дал команду ссыпать в бурты, а дополнительных людей в помощь, ясное дело, побольше запросил. Ну, ему и прислали… коммунарскую пятерку. Те приехали, быстро огляделись, и началось… Почему в бурты ссыпаете мокрую картошку? Почему в буртах не делается положенная вентиляция? Почему бурты неправильно по сторонам света ориентируете? Все сгноить хотите? Да вы просто вредители, уважаемые товарищи! И так далее, по всему проехались. Жаловаться вышестоящему начальству коммунары не стали, для них это невместно. Просто предложили директору, агроному, главному механику и еще паре человек быстро написать заявления по собственному желанию. В противном случае пообещали просто застрелить. Все знают – подобные обещания они всегда выполняют.
Борис согласно кивнул. Действительно, факты подобного дикого самосуда частенько становились достоянием гласности. Однажды даже наркому свернули шею прямо на совещании в собственном наркомате. Не внял, видите ли, пожеланию добром уйти со своего поста. Закон формально один для всех, но следует учитывать, что лагерей теперь в стране нет. Упразднены еще при Векшинской пятерке, Мол, в свободной стране допустим только свободный труд. Смертной казни тоже нет, якобы, чтобы палачей не плодить. Поэтому теперь суды всех, кроме глубоких стариков и полных инвалидов, за серьезные преступления обычно приговаривают к "реабилитации", то есть отправляют "смывать вину кровью" в горячие точки. На мелочи вроде диабета, геморроя, близорукости, а тем более плоскостопия судебные медицинские комиссии внимания не обращают. Мол, хватило здоровья совершить преступление… Женщинам тоже скидок не дают, кроме отсрочек по беременности. Полнейшее средневековье, одним словом. Для обычного человека эта самая "реабилитация", считай, почти верная смерть, слишком многие с неё не возвращаются. А коммунякам с их подготовкой… щуку бросить в реку. Так что пристрелят кого угодно, а потом с песнями отправятся на "реабилитацию". Им гадам по горам и джунглям с автоматами побегать только в удовольствие.
– И чем все в итоге кончилось? – поинтересовался Борис.
– Нормально кончилось, – пожала плечами Ольга. – Директор с присными написали заявления, а коммунары сами заняли их должности. Договорились как-то с вышестоящим начальством, чтобы оформили, как временно исполняющих обязанности. И начали наводить свои порядки, то есть гонять всех в хвост и гриву. Перетряхнули всю контору, включая бухгалтерию. Это у них "санация" называется. Сразу и техника исправная появилась и транспорт, и контейнеры нашлись, и с хранилищами вопрос решился – с соседями договорились, у них были свободные площади. В общем, урожай убрали без потерь. Потом по своим каналам подыскали нового директора и прочие кадры взамен выбывших, передали им дела, попрощались и отбыли. Даже митинга на прощание устраивать не стали.
– А как люди в совхозе на все это прореагировали? – поинтересовался Борис.
– В общем-то, нормально, людям всегда нравится, когда начальство дрючат. Некоторые, разумеется, сначала ворчали, когда всех гонять начали, но потом потихоньку втянулись. А порядка в совхозе в любом случае больше стало. И новый директор хорошим руководителем оказался. Кстати, вокзал, который вы похвалили, тоже его заслуга.
– Вот так коммуняки себе дешевую популярность у быдла и зарабатывают, – подумал Борис, – а потом на этой дешевой популярности выборы выигрывают. В том числе и из-за подобных нехитрых уловок отцовская Соцпартия вечно больше трети мест в Советах всех уровней получить не может!
– Вы случайно не знаете, – снова спросил он у словоохотливой бригадирши, – а в какой партии ваш бывший директор состоял? Ах, в Социалистической… Был членом бюро райкома? Понятно.
– Вот так краснопузые сволочи от политических конкурентов и избавляются! – возмутился Борис про себя. – Явно ведь отработанная схема. Только немного оступись и сразу заявится пресловутая "пятерка" и тебя уничтожит, несмотря на все прошлые заслуги. А быдло, понятное дело, будет только довольно. Ладно, можно заканчивать этот разговор, все уже в автобусе разместились.
Пока ехали до выделенного жилья, бригадирша выполняла роль гида, то есть напропалую хвасталась совхозными достижениями. Ах, это новый перерабатывающий цех. Ах, это новая ферма. Ах, посмотрите, какие красивые дома для работников у нас теперь строят. И так далее. Борис вежливо поддакивал, хотя лично ему все эти пейзанские достижения были глубоко до лампочки. Нашли чем гордиться! Съездили бы лучше и на Берлин посмотрели! Вот там настоящий размах! Вот там настоящая красота! Вот там истинная имперская мощь, воплощенная в камне! А какие там дороги! Сразу бы заткнулись со своими провинциальными восторгами.
А в Ленинграде, кстати, кроме необходимых объектов технической и прочей инфраструктуры, практически ничего нового не строят. Только старое ремонтируют, реновируют или реставрируют. Почему? Эх, да что взять со страны, где даже Столица смахивает на деревню! Пропустили быдло к власти, так оно теперь все норовит устроить по своему пейзанскому вкусу. То есть превратить страну в одно огромное село! Ненавижу!
Глава 3
Разместили их правом крыле здания старой поселковой школы, которая ныне в обычное время использовалась для кружков, клубов, художественной самодеятельности и прочих подобных надобностей. Борис въедливо проверил жилые помещения, наличие и состояние кроватей, комплектность постельных принадлежностей, проинспектировал кухню и столовую, даже заставил затопить печи, чтобы потом не было сюрпризов и так далее. И только после этого подписал акт приемки, не забыв вписать в него несколько замечаний.
Условия проживания, следовало признать, учитывая ситуацию, были сносными. В прошлый его приезд дело обстояло гораздо хуже. В левом крыле, которое оставалось за местными, даже обнаружился десяток терминалов для выхода в сеть. Машинки устаревшие, со слабой оперативной памятью, что серьезно ограничивало их возможности, но вполне работоспособные, коммунарского производства. С институтскими терминалами, подключенными к узловой машине широкими шинами, а не через телефонную линию, конечно, не сравнить. Но, так или иначе, окно в мир имелось.
Оставив своих людей устраиваться, Борис в компании с Ольгой отправился знакомиться с фронтом работ.
Там быстро выяснилось, что ползать под дождем по грядкам все же никому не придется. Работать предстояло под крышей, на сушильно-сортировочном пункте, смонтированном в металлическом ангаре. Сюда доставляли в контейнерах собранную комбайнами картошку, сушили теплым воздухом, а потом производилась сортировка, то есть требовалось с ленты транспортера изымать гнилые картофелины. Годная картошка прямо с ленты насыпалась в одни контейнеры, а дефектную, соответственно, уже вручную, в ящиках, следовало оттаскивать в другие.
Разобравшись в ситуации, Борис достал блокнот и начерно прикинул расстановку людей по работам. Парней с реальным опытом вождения колесной техники поставить на вилочные погрузчики и шассики-контейнеровозы. Права есть почти у всех, этому еще в школах учат, но неопытных водителей и девиц за руль лучше не сажать, чревато. Не забыть выбить из совхоза инструкторов, чтобы показали что там и как с этой конкретной техникой.
Ханыг поставить оттаскивать ящики с гнильем к контейнерам. Остальных, получается, на сортировку, там людей больше всего надо. Все? Нет, еще надо выделить одного или двух потолковее следить за работой сушилок, транспортеров, ну и координировать весь этот цирк. Если правильно подобрать, то самому лично и делать ничего не придется.
Изложив этот план бригадирше, получив одобрение и добившись предварительного согласия на выделение инструкторов, Борис удовлетворенно вздохнул, расслабился и счел возможным просто поболтать:
– С моего прошлого приезда у вас тут многое изменилось, видно невооруженным глазом. Техники прибавилось и вообще. Если так пойдет и дальше, то скоро вам наша помощь не понадобиться.
– Хотелось бы верить, – вздохнула Ольга, – но до такой идиллии видимо еще очень далеко. Да, конкретно с картошкой стало легче, но это не единственное дело, для которого нам в сезон требуются дополнительные работники. Да и не только нам. В агро-коммунах аналогичные сложности, просто у них они решаются проще. Коммунары вообще легко маневрируют рабочей силой и не только для сезонных работ в сельском хозяйстве. Прочие кадры, в том числе научные, промышленные, а тем более управленческие, они без проблем быстро перебрасывают хоть на другой конец страны. Легкие на подъем ребята.
– Неудивительно, – хмыкнул Борис, – обычные люди привязаны к жилью, родственникам и прочему, а этим все равно в какой казарме спать. Голому собраться – только подпоясаться.
– Ну, не скажите, – Ольга улыбнулась, – была я в паре коммун. Там те еще "казармы"… Но речь не об этом. Мы же с вами в одном секторе экономики работаем, то есть социалистическом. Поэтому должны помогать друг другу. А как иначе?
– Угу, – про себя подумал Борис, – поможете вы нам. Приедете всей бригадой и возьмете на себя, например, расчеты оптического тракта. Помощнички!
– Нет, я понимаю, – явно угадав его мысли, продолжила бригадирша, – что в вашей основной деятельности мы помочь не можем, тут специальные знания нужны. Но продукты для вашей институтской столовой с большой скидкой поставлять продолжим. С отдыхом ваших работников вполне помочь можем, места у нас хорошие. Много чего еще придумать можно. Разве плохо? Горизонтальные солидарные связи называется.
Борис с сомнением оглядел собеседницу. Похоже, что она сама искренне верит в то, что говорит. Целую теорию развернула. Бездельники и халявщики под свои иждивенческие настроения всегда теоретическую базу подводят. А любому здравомыслящему, умеющему делать дело человеку, совершенно ясно, что наибольшая эффективность достигается в том случае, когда специалисты занимаются тем, чему обучены, в чем они компетентны. А на заработанные деньги покупают на рынке товары, произведенные другими специалистами. Просто и ясно, безо всяких там дурацких "горизонтальных солидарных связей". Вот и продукты для институтской столовой гораздо проще спокойно закупать, сейчас в стране с продовольствием проблем нет. А не устраивать шаманские "солидарные" пляски дикарей вокруг костра. Подумаешь, обед в столовой будет стоить процентов на десять дороже – для моей зарплаты совершенно некритично. И отдыхать в этот комариный рассадник я все равно не поеду. Гораздо приятнее еще раз в Европу туристом съездить, или в Крым, или в ту же Индию. Хотя в Индии, честно говоря, ничего хорошего нет. Нищета страшенная, жара, антисанитария, да обломки былого величия, представляющие интерес разве только для археологов. Тоже, наверное, в свое время солидарные связи развивали, да о высокой духовности думали. А потом к ним пришли эффективные, прагматичные, деловые европейцы и поставили всех этих умников раком. И никакие факирские фокусы, вроде лежания на гвоздях, жевания стекла, самовыкапывания из могил, или пресловутых солидарных связей им ничуть не помогли. В реальном мире все в итоге решает экономическая мощь, научно-технический уровень, военная сила и эффективная организация. А чтобы их иметь, в первую очередь надо позаботиться, чтобы квалифицированные специалисты были должным образом материально простимулированы, нормально работали, не отвлекаясь на всякую ерунду, и надежно защищены от поползновений никчемного быдла всех уровнять.
Впрочем, эта деревенская корова таких элементарных вещей все равно не поймет, мозги у нее по-другому работают.
– Но ведь кооператоры как-то без привлечения батраков обходятся, – поддел Борис собеседницу.
– Сезонные рабочие им тоже нужны, – нервно повела плечом Ольга, – и, чем дальше – тем больше. Приходится выкручиваться. Дошли до того, что придумали в сезон посылать за людьми в районные центры. Подгонят рано утром на станцию вагончик струнника и вербуют местных пьяниц, которым деньги на выпивку нужны. Те уже знают, сами собираются. Наберут полный вагончик и к себе. Навербованные денек поработают, их там еще обедом покормят, а в конце дня обратно отвезут, где взяли. А за то время пока везут, бухгалтерия переводит им на счета десяток-полтора "эриков" на брата, после вычета налога. Сразу можно в магазин бежать. Хотя работнички они…
Так что сейчас кооператоры, как я слышала, специальные объединения по трудовой взаимопомощи создают. Кооперативы-то разные бывают. Если людям надо, то всегда можно между собой договориться к взаимному удовольствию.