Троица на вершине холма, не отрываясь, следила за приближавшимся змеем. Они увидели, как Некрас потянул какой-то ремень справа от себя - в тот же миг груда камней вывалилась сквозь дно корзины и устремилась к земле. Камни тяжко ударили в середину отмеченного пространства, накрыв большую часть его. Змей взмыл ввысь, развернулся, и Некрас еще раз сбросил камни - с большей высоты. В этот раз они задели угол квадрата, сломав одно из копий. Но все равно большая часть их пришлась по прежнему месту: сверкнули искры от столкновения камней, мелкие горячие осколки брызнули во все стороны. Один долетел к людям на вершине, звякнув о пластину княжеского зерцала. Князь невольно ступил в сторону.
- Был бы лазутчик, сбросил сюда! - заметил Светояр. - Лови его потом! Ни стрелой достать, ни на коне догнать!
- Ты знал по камни? - рассердился Ростислав. - Что не упредил?
- Не знал, княже! Некрас обещал змея казать, о камнях речи не было. Бросать ты велел.
Ростислав нахмурился, но промолчал. Змей тем временем сел неподалеку, и Некрас спрыгнул наземь и направился к князю.
- Можно метать копья и железные стрелы, - сказал он, становясь перед ним. - Если сковать тяжелые - пробьют всадника до седла, броня не спасет. Можно масло горящее лить на города, в разведку летать… Много чего удумать можно.
- Сколько просишь? - спросил Ростислав.
- Десять гривен. В месяц.
Балша за спиной князя громко ахнул. В этот раз Ростислав не остановил его.
- За десять гривен полсотни конных нанять можно! - не утерпел сотник.
- Полсотни не срядите, - возразил Некрас. - Разве что худых каких… Ладно, пусть так. Змей сотню разгонит! И камней не надо…
- Лжа! Чтоб мою сотню… Разреши, княже? - Балша умоляюще смотрел на Ростислава. Тот, подумав, кивнул.
- Ну? - повернулся князь к Некрасу.
- Коли убьется кто или покалечится?
- Не твоя печаль! - отмахнулся Балша. - Или струсил?
- Выводи людей, сотник! - усмехнулся Некрас. - Только не взыщи потом.
Балша легко сбежал с холма. Подчиняясь его приказу, сотня покинула склоны и стала сбиваться на лугу в плотный строй. Некрас снова взобрался на змея, чудище взлетело и, послушное воле всадника, направилось в другой конец луга. Стало ясно, что Некрас полетит прямо в лоб выстроившейся сотне.
- Чую, не кончится добром! - тронул руку князя Светояр.
- Пусть! - отмахнулся тот.
Противники стали сближаться. Всадники, подняв копья выше конских голов, ехали шагом; змей летел им навстречу, тяжело взмахивая крыльями. По команде Балши сотня перешла на рысь, затем сорвалась в намет. Светояр охнул, Ростислав сцепил зубы. Казалось, вот-вот тяжелая туша смока врежется в плотные ряды дружинников, проутюжит в строе широкую дорогу и сама, исколотая копьями, зароется в рыхлую землю заливного луга. Ростиславу захотелось закрыть глаза, дабы не видеть гибели лучших воев, но он заставил себя смотреть.
Столкновения не случилось. Шагов за пятьдесят от конного строя смок закричал. Трубно, злобно, протяжно. Зверь словно предупреждал, что идет на бой, и бой этот кончится смертью врага. Этот крик-рев шел будто от самой земли, древней и жестокой, от тех времен, когда не люди, а звери населяли ее, и был настолько ужасен и непереносим, что люди на вершине холма содрогнулись. Конный строй сломался. Лошади вставали на дыбы, сбрасывая всадников, безумно метались по лугу, ржали и кричали, распяливая раздираемые удилами пасти. Сотни больше было. Осталась толпа людей и животных, очумело метавшаяся по истоптанной копытами луговой траве. Но змей не стал утюжить толпу. Взмыл выше и накрыл всадников густым зеленым облаком. Светояр с князем не сразу сообразили, что это такое, но тут порыв ветра донес запах…
Воевода согнулся от смеха. Он хохотал, хлопая себя по бедрам, кашлял, сморкался и все не мог остановиться. Ростислав тоже смеялся, но больше от облегчения, наступившего на душе - обошлось. Тем временем Некрас на змее описал круг над лугом и направился к холму.
- Не можем платить столько, - сказал князь Светояру, прекращая смеяться. - Сам знаешь. Все земли ободрали - смердов, посадских, даже монастыри. Богослужебное серебро забрали, епископ грозился проклясть. С земель, что Великий летось повоевал, никакого прибытку, меха в амбарах при приступе погорели… В казне тысячи гривен не наберется, а война не сегодня-завтра…
- Ты хочешь, чтоб смок воевал на нашей сторое?
- Хочу. Но еще больше, чтоб не против нас. Если Некрас отойдет к Великому…
- Дозволь мне рядиться!
Ростислав кивнул.
Когда Некрас, оставив смока, подошел к ним, воевода шагнул навстречу.
- Десять гривен! - повторил Некрас.
- Будет! - подтвердил Светояр. Ростислав едва не выругался.
- Заплатим после войны, - продолжил воевода, как ни в чем не бывало. - Когда уверимся, что змей твой добрый воин помощник.
- А сейчас?
- Две гривны!
Некрас нахмурился.
- Вдобавок поставим тебя на кормление с княжьего стола, дадим коня, одежу, оружие, бронь, холсты и кожи, - перечислял Светояр. - Змея тоже не обидим. В двух верстах от Белгорода есть княжья конюшня, коней там нету - дружинникам роздали, сломаем перегородки - хорошо поместится. Рядом с конюшней дом добрый, а в доме том - все, что милому человеку для жизни надобно. Кормить змея будем… Сколько ему надобно? Корову в день? Или кабана?
- Смок не ест мяса.
- Неужто овес?
- Рыба. Воз в день. Свежей, только из реки.
- Будет воз! Ну?
Некрас внимательно глянул в глаза воеводе, затем перевел взор на свои порыжевшие сапоги.
- Плату за месяц - вперед!
Светояр улыбнулся и протянул руку ладонью вверх. Некрас хлопнул по ней - срядились.
- Дам тебе провожатого - укажет, где конюшня и дом, - продолжил воевода. - Сегодня же приготовим. Оставишь змея и зайдешь в княжьи палаты, дадут коня и все остальное. Серебра сам отсыплю…
Крик прервал воеводу. Вверх по склону бежал Балша. Шлем, кольчуга, одежда и даже лицо его было густо покрыто зеленым.
- Накажи его, князь! Нарочно! Это он нарочно! Поношение княжьей дружине…
Ростислав засмеялся, воевода поддержал его. Лицо Некраса осталось невозмутимым - лишь в глазах мелькнули искорки.
- Суди сам, князь, - сказал он спокойно, - разве можем приказать коню не опорожнять кишки? Когда захочет, тогда и кинет свои яблоки. Змей - такая же животина…
- Лжа! - попытался возразить сотник, но Ростислав жестом остановил его.
- Благодари бога, что так кончилось! Сам кричал: "Не твоя печаль!" Калечных много?
- Двое ноги поломали, один - руку. Кому-то зубы копытом выбило. Трех коней прирезали…
- За коней и увечья заплатишь сам! - жестко сказал князь. - Чтоб вдругорядь думал перед тем, как в драку лезть! А теперь гляди: се новый дружинник Некрас. Поскольку с сотней справился, жаловать буду его как сотника. Чти его, как я чту!
Балша оторопело поклонился Некрасу. Тот ответил таким же поклоном.
Ростислав повернулся и пошел вниз. Светояр заспешил следом. Дружинник подвел им коней, оба ловко вскочили в седла и зарысили берегом. Сотня, понукаемая ошалевшим от происшедшего Балшей, поскакала вдогон. На опустевшем лугу остались три конских трупа. Хозяева погибших лошадей тащились вслед сотне, неся на плечах седла.
Некрас проводил их взглядом и подошел к смоку.
- Забыли нас! - сказал с горечью. - Я-то надеялся: хоть рыбы сегодня не ловить! Верши спортил…
Внезапно от плотной массы коней и людей, исчезавший вдали, отделился всадник и поскакал к холму.
- Будет тебе рыба! - Некрас обрадовано шлепнул змея по шее. Тот довольно рыкнул и попытался лизнуть хозяина в лицо.
- Не маленький! - отмахнулся Некрас. Но змей все же изловчился…
3
Некрас подъехал к городскому торгу и остановился, внимательно разглядывая ряды. Торгующих было много: возы, груженные кулями жита прошлого урожая, ряды хлебные, сбитенные, медовые. Были возы с холстом, гончарные, один был полон корзин, рядом в таких же корзинах выставили резаную из мягкой липы деревянную посуду - ложки, блюда, лопатки - снимать жареное с глиняных сковород-латок. На Некраса никто не глядел, хотя стоило. Княжий сотник был одет во все новое: рубаха из тонкого полотна, синяя суконная свита, такие же порты и кожаные сапоги с каблуками. На голове Некраса сидела круглая шапка с меховой оторочкой, на боку висела сабля в простых кожаных ножнах. Кобылка-пятилетка, на которой восседал сотник, гнедая, стройная, нетерпеливо перебирала ногами и фыркала, недовольная остановкой.
Высмотрев, что требовалось, Некрас соскочил наземь. К нему тут же метнулся худой отрок.
- Посторожу коня, боярин!
Некрас внимательно глянул на отрока. Тот был одет в латаную-перелатаную рубаху, холщовые порты. Но одежда была чистой, сам отрок умыт и даже причесан. Серые глаза на скуластом конопатом лице, тонкие бледные губы. Несмотря на прохладу, отрок был бос.
- Не тревожься, боярин, догляжу в исправности! - заверил отрок, по-своему поняв долгий взгляд сотника. - Меня здесь знают.
Некрас сунул ему повод и направился в медовые ряды. Там он, не обращая внимания на зазывания торговцев, остановился у воза молодки в расшитой рубахе. Молодка улыбнулась, показав ровные белые зубы.
- Добрый мед, боярин! Сама варила!
- Почему сама? - спросил Некрас, пристально разглядывая молодку.
- Некому более - вдовая я, - ответила молодка, ничуть не смущенная его взглядом. - Муж дружинником был, летось сгинул в сече, - молодка вздохнула, но по всему было видно, если она и горевала о муже, то недолго. - Спытай меду, боярин!
Некрас кивнул. Молодка зачерпнула глиняной кружкой из корчаги и поднесла ее сотнику. Некрас медленно выцедил кружку до дна и крякнул:
- Добрый мед!
- Сколько брать будешь? - деловито спросила молодка. - Корчагу, две?
- Я верхом приехал…
- Скажи куда, отвезу.
- Сказать не можно, а вот сам бы заехал!
Молодка пристально посмотрела на сотника, и щеки ее зарумянились.
- Моя изба в посаде, третья от полуденных ворот. На воротах петух резной. Спросишь Улыбу, всяк покажет.
- Баня у тебя есть?
- Есть! - подтвердила Улыба. - Приходи - попарим, угостим, спать уложим, коли мед в ноги ударит.
Некрас достал из кожаного кошеля серебряную ногату и протянул Улыбе.
- Задаток!
- Такому боярину можно и на повер! - возразила Улыба, но монету спрятала. Затем ловко зачерпнула и поднесла сотнику еще кружку. В этот раз Некрас пил не спеша, улыбаясь и переглядываясь с молодкой.
- Чей это отрок? - спросил, возвращая пустую кружку. - Который коня моего держит?
- Ничей! - пожала плечами Улыба. - Сирота. Крутится на торгу: кому коня подержит, кому покупку снесет. Ломоть хлеба дадут - он и рад.
- Давно здесь?
- С прошлого лета. Как Великий веси вкруг Белгорода пожег, много люду в град набежало. Кто потом к себе воротился, кто здесь устроился. А этот остался при торгу.
- Что ж никто к себе не берет?
- Своих, поди, прокорми! - вздохнула Улыба. - А тут чужой… Хотя отрок он добрый - услужливый, честный. Худого о нем не слыхала.
- Увидимся вечор! - попрощался Некрас и отправился в хлебные ряды. Там остановился у воза с пирогами.
- Бери, боярин! - оживилась толстая торговка. - С зайчатиной, горячие, укусные - лучше не сыщешь. Одна белка за пару.
Некрас достал из кошеля серебряную ногату, ножом разрезал ее пополам, затем половинку - еще надвое. Маленький кусочек серебра отдал торговке, взял пироги. Один сразу сунул в суму, второй разломил. Вкусно запахло горячим хлебом и печеным мясом. Некрас куснул, одобрительно кивнул и пошел к коню, жуя на ходу. Подойдя к отроку, сунул ему целый пирог.
- Спаси тебя Бог, боярин! - обрадовался тот.
Пирог отрок разломил пополам, одну половину сунул в холщовую суму, от второй стал жадно откусывать - было видно, что голоден. Некрас спокойно дал ему доесть, затем отстегнул от седла кожаную флягу, напился сам и напоил отрока. Тот благодарно поклонился.
- Как звать?
- Олята.
- Меня - Некрас, княжий сотник.
- Тот самый? У которого змей?
- Откуда ведаешь? - удивился Некрас. - Светояр сказал: тайна это.
Олята засмеялся.
- Твой змей на лугу сотню Балши обгадил, жены дружинников Оляне ворох грязных портов нанесли. Так лаяли тебя! Все поведали. Оляна порты два дня мыла.
- Кто это, Оляна?
- Сестра. Мы разом родились, только я первый! - гордо уточнил Олята. - Потому и назвали так: Олята - Оляна.
- Батьки живы?
- Дружинники Великого летось посекли, - вздохнул отрок. - Мы с Оляной как раз по грибы пошли. Вернулись - весь горит, люди посеченные повсюду. Всю родню побили, идти некуда. В город подались. Оляна порты да рубахи моет, я - на торгу.
- Голодно?
Вместо ответа Олята вздохнул.
- Лет сколько тебе?
- Четырнадцать.
- Иди ко мне в службу! Сыт будешь, одет.
- А служба какая?
- За конем смотреть, домом.
- Порты мыть и шти варить? - насупился Олята. - Я не баба!
- Найдем бабу! - усмехнулся Некрас и бросил взгляд в медовые ряды.
- Улыба не пойдет! - возразил Олята. - Сама девку для работы держит.
- Глазастый! - нахмурился Некрас.
- В городе живу! - шмыгнул носом Олята. - Сестру мою бери! Она работящая.
- Мала больно! Болтлива, небось.
- Не. Как батьков посекли, молчит совсем.
- Мову отняло?
- Не! Говорить не хочет.
- Ладно! - согласился Некрас. - Станет много болтать - выгоню. У меня строго! Перебирайтесь сегодня же - мой дом при конюшне в Волчьем Логу. Знаешь? Вот… Остановят дружинники, скажешь: Некрас нанял. В доме холсты, сукна, кожи - сошьете себе одежу, а еды много.
- Платить сколько будешь?
Некрас изумленно глянул на отрока.
- Городской… Сколько просишь?
- Ногату в месяц. Одну мне, другую Оляне.
- Будет!
- Одну дай вперед!
- Зачем?
- На Оляне рубашка совсем худая, на улицу выйти соромится. Не починишь уже - холстина гнилая, под иглой лезет. Я на торгу приценился: новая рубаха ногату стоит. Как раз на нее…
Некрас сунул Оляте монету. Тот деловито зажал ее в кулаке.
- Змея покажешь?
- Даже чистить заставлю. Чтоб блестел, как конь!
- А он… - Олята потупился. - Не съест?
- Есть в тебе нечего! - усмехнулся Некрас. - Мяса сначала нарасти! Зачем тебя есть? Сам знаешь, что с худыми людьми смок делает!
4
Олята бросил последнюю охапку соломы на пол и направился к выходу. Змей преградил дорогу.
- Чего более? - заворчал отрок. - Навоз убрал, тебя почистил, соломы для подстилки принес… Все сделал!
Олята двинулся к выходу, но змей, изловчившись, наподдал ему головой пониже спины. Отрок пролетел несколько шагов и зарылся головой в солому.
- Чего дерешься?! - закричал он, вставая. - Совсем ополоумел! Не погляжу, что смок, да как возьму вилы!
Змей подцепил зубами кожаное ведро, лежавшее у стены, и протянул Оляте.
- Мыл уже! - осердился Олята. - Коня так не мою, как тебя, идола! Слетал бы к реке да искупался!
Змей не отступил. Олята, вздохнув, взял ведро и, потирая ушибленное место, поплелся к бочке с водой. Смок повернулся к нему боком, и Олята, смачивая рогожу в ведре, стал тереть ею круп змея. Когда он добрался до основания шеи, смок шумно выдохнул, уложил голову на солому и прикрыл глаза. Олята стал тереть выпуклость на крупе, и смок блаженно заурчал.
"Чешется! - догадался Олята. - Что у него тут? Как зуб режется. Но какие зубы на теле?.."
Отрок переступил через шею смока - с другой стороны крупа была такая же выпуклость. Олята стал тереть и ее; змей, было примолкший, возобновил урчание.
"Надо у Некраса спросить, что это у него?.." - решил Олята, но не додумал. У входа в конюшню показалась Оляна.
- Что? - спросил отрок.
Сестра указала рукой в сторону дома.
- Приехал кто?
Оляна кивнула.
Олята отложил ведро и пошел к выходу. Змей не стал мешать…
У крыльца стоял конь в богатой упряжи, рядом, сердито поглядывая на подходившего отрока, - Светояр.
- Некрас где? - спросил он, не отвечая на поклон.
- В посаде.
- Конным уехал?
- Конным, - подтвердил Олята. - Мигом сбегаю!
- Буду я ждать! - заворчал воевода. - Садись на моего коня - и духом!
Олята не заставил себя упрашивать. Взлетев в седло, крикнул сестре: "Потчуй, гостя!", и сразу сорвался в галоп. Стремена оказались длинны, подтягивать их было недосуг: Олята колотил в бока откормленного жеребца кожаными поршнями. Конь шел ходко, всадник стрелою пролетел мимо конной стражи, охранявшей въезд в Волчий Лог. Завидев отрока на жеребце воеводы, дружинники в изумлении открыли рты, но перенять не успели - Олята был далеко. На полном скаку он ворвался в посад и осадил коня перед избой с резным петухом на воротах.
- Некрас! - закричал Олята, привставая в седле. - Некрас!
Привлеченные криком, из окошек изб стали выглядывать их обитатели, Олята приосанился, с гордостью поглядывая на обывателей с высоты седла. Не каждому отроку удается сесть на такого жеребца!
Дверь избы стукнула, и на пороге показался Некрас в одной рубахе. Из-за его плеча выглядывала Улыба.
- Что тебе? - недовольно спросил сотник. - Чей это конь?
- Светояр в гости к тебе!
- Я мигом! - ответил Некрас и, отодвинув охнувшую Улыбу, скрылся в избе. Обратно он явился одетым, на ходу застегивая пояс с саблей, пошел к воротам. Улыба, успевшая накинуть поневу, вывела из конюшни гнедую кобылку. Некрас легко взлетел в седло и, наклонившись, поцеловал зарумянившуюся Улыбу в уста. Через мгновение два всадника мчались друг за другом по узкой улочке посада…
Светояра сотник нашел в горнице своего дома. Воевода сидел за столом, попивая из глиняной кружки и заедая питье копченой сомятиной.
- Доброе пиво! - похвалил Святояр, небрежным кивком отвечая на поклон хозяина. - Холодное, из погреба. И рыба добрая! Пиво из княжеских погребов, а сом откуда?
- Олята рыбу коптит, - пояснил Некрас, подходя. - Ту, что змей не доест. Чтоб не пропала.
- Ишь, как! - вздохнул Святояр. - Малый, а наловчился! Забрать его у тебя, что ли? Люблю я рыбу! Да еще с дымком…
Сотник не ответил, и воевода указал ему на лавку напротив. Некрас сел. Оляна неслышно поставила перед ним кружку и блюдо с рыбой. Сотник омочил усы в холодном пиве и стал сдирать кожу с сазана. Некоторое время двое мужчин сосредоточенно пили и ели, смачно причмокивая и с шумом всасывая пиво из кружек. Первым оставил это занятие Святояр. Отодвинув кружку, он вытер ладони рушником и уложил их на стол перед собой.
- Дом у тебя исправный, сотник, конь и змей досмотрены, - начал он, пристально глядя на Некраса. - Слуги проворные, справу знают. Бабу себе нашел добрую, Улыбу, знаю ее. Живешь правильно - месяц за тобой приглядываю. Однакож не верю тебе!
- Что так? - усмехнулся Некрас.
- Темный ты! Ничего о тебе не ведаю. Откуда ты, кто, где служил, у кого…
- У курского князя.
- Курский кмет? - изумился воевода. - Видел их: лучших воев нету на свете! Звал к себе - ни один не пошел. Ты как отбился?