Саня все вглядывался в план. Вдруг он заметил в углу листка какой-то маленький рисунок.
– Смотри, Паш, а это что?
Он повертел бумагу под солнечным светом.
– Человечек вроде, – неуверенно сказал Пашка. – Или цветок?
– А по-моему, колосок! Видишь, зерна по бокам, а сверху волоски торчат.
Когда Саня поворачивал бумагу, ему казалось, что человечек-колосок тоже двигается.
– А лицо тогда зачем? – хмыкнул Пашка. – У колосков лиц не бывает.
– Мало ли чего у кого не бывает! Тут, по-моему, даже буквы какие-то… – сказал Саня, вглядываясь в рисунок. – Только сразу не скажешь, какие. Как в гербах – закручены буквы, с первого взгляда не прочтешь. Может, это герб?
– Да ну, какой герб, – махнул рукой Пашка. – На гербах орлы бывают или львы, а не цветочки. Может, девчонка какая-нибудь пририсовала. Мало ли у кого этот план за сто лет побывал!
– А с чего ты взял… – начал Саня.
Но закончить фразу он не успел.
– Птичка! – гаркнул кто-то совсем рядом. – А я смотрю в бинокль и думаю, ты или не ты?
Меньше всего Саня ожидал увидеть здесь высокого тощего пацана, который, ухмыляясь, вынырнул из-за кустов! И меньше всего хотел его увидеть…
Глава III
ДРЕВНИЙ ГРЕК
В дачном поселке «Известия» Саня Чибисов оказался совсем не по собственной воле. Да разве такими он представлял себе долгожданные каникулы? Нюхать полезный сосновый воздух и хлебать козье молоко… Тьфу, подумать противно!
Но что он там себе представлял – это его личное дело. А вот физичка Лидуха почему-то представила, что к концу седьмого класса Чибисов должен знать физику не хуже, чем Бойль и Мариотт вместе взятые. Слова худого не говоря, она вкатила ему два балла за год. А главное, назначила переэкзаменовку в конце августа, хотя никакого экзамена по физике после седьмого класса никто не сдавал…
– Это закономерный результат твоей деятельности, – заявил отец после того, как классная позвонила ему прямо в редакцию и сообщила о Саниных успехах. – Вернее, бездеятельности.
Отец старался говорить спокойным тоном, и это ему почти удавалось. Зато мама возмущалась на всю катушку. Она у них вообще эмоциональная. Даже слишком.
– Так я и знала! – воскликнула она трагическим голосом. – Физика! Какой позор!
Что такого позорного в двойке по физике, Саня, хоть убей, не мог понять. Из-за Лидухи у них весь класс эту физику ненавидит, и ничего.
– Можно не любить предмет, – принялся объяснять папа, – но не иметь по нему двойки.
Как будто Саня сам этого не знает! Нет, все-таки родители – это какие-то особенные существа. Как все равно из НЛО только что вылезли.
Он думал, конечно, не о каком-то там позоре, а совсем о другом… И пожалуйста, как в воду глядел!
– Если ты считаешь, – заявила мама, – что это никак не отразится на твоих каникулах, ты глубоко заблуждаешься!
– Да, – подхватил папа, – ты взрослый человек, Саша, и должен понимать, что каждый сам выбирает свой образ жизни.
Ну, ясное дело, как на дискотеку пойти – так он еще ребенок, а как закон сохранения энергии все лето зубрить – так почему-то взрослый человек.
Но что бы там ни говорили родители, дела это не меняло. Саня и без них понимал, что из списка его вычеркнут наверняка. Если бы предки как-нибудь успокоились, если бы даже классная согласилась взять его в Грецию, несмотря ни на что, – Лидуха ни за что не допустила бы такого безобразия. А Лидуха, как назло, не только физичка, но еще и завуч по воспитательной работе.
В общем, на следующий день после звонка классной Саня Чибисов шел в школу в таком поганом настроении, что на глаза ему лучше было не попадаться.
Вот только его одноклассник Герка этого не знал. Он вообще имел свойство попадаться на глаза в самую неподходящую минуту. Бывают же такие люди! Хотя вообще-то – ничего удивительного. Если уж человека зовут Геракл Буздырин, то что хорошего от него можно ожидать?
Саня увидел Герку в школьном дворе, еще и до крыльца не успел дойти. Может, Буздырин специально подкарауливал его. Слишком уж довольная у него была рожа.
– Привет, – буркнул Саня, пытаясь обойти Герку, похожего на тощий, длинный столб.
Но не так-то просто было это сделать. Даже сам древнегреческий Геракл не обладал такой настырностью, как его тезка Буздырин! Если уж он решил кого достать – его и на танке не объедешь.
– А классная вчера мамаше моей звонила, – злорадно сообщил Герка и, не дождавшись Саниной реакции, пояснил: – Насчет Греции. В смысле, что место освободилось.
– Ну? – хмуро бросил Саня. – И катись в свою Грецию. Я-то при чем?
– Так ведь это ж вместо тебя, – широко улыбнулся Герка. – Не жалко, а, Птичка? Такой облом!
– Жалко у пчелки, – бросил Саня.
На самом деле ему было, конечно, жалко, да еще как! Во-первых, он ни разу еще не был за границей. Это в тринадцать-то лет! А тут предстояла поездка не куда-нибудь, а в самую настоящую Элладу. А во-вторых, отличница Наташка Ламанова возглавляла список счастливцев из седьмого «Б». Даже, пожалуй, наоборот: Наташка во-первых, а Греция – во-вторых…
– Я бы и без всяких спонсоров мог поехать, – небрежно бросил Герка. – Но раз уж просят…
Конечно, Гераклов папаша мог оплатить сыночку даже полет на Луну, не то что путешествие в Грецию. Но только какое-нибудь другое путешествие. А вот именно эту бесплатную поездку в международный молодежный лагерь устроила их школе спонсорская турфирма, поэтому родители тут были ни при чем. А учителя, понятно, не отказали себе в удовольствии отвязаться по полной программе: всю последнюю четверть стращали, что возьмут только по десять лучших учеников от каждого седьмого класса. Буздырин в число лучших явно не входил, о нем и речи не было. А вот Саня Чибисов был как раз десятым в списке. До этой дурацкой истории с физикой…
– Вали, вали, древний грек! – Не глядя на торжествующего Герку, Саня поднялся на школьное крыльцо. – Может, подвиг какой-нибудь совершишь? Гидру удавишь или со львом подерешься.
– На фига мне твоя гидра? – ухмыльнулся Герка. – Я тебе лучше древний черепок привезу в подарок. Наташка поможет выбрать… Хочешь черепок ископаемый, а, Птичка?
Саня хотел сейчас только одного: врезать Буздырину по уху. Но, положа руку на сердце, следовало признать: ни в чем этот чертов Геракл перед ним не виноват. А что характер у него подлый – так за один характер по уху бить как-то неудобно.
В общем, радоваться появлению Геракла Буздырина не приходилось. А вот удивляться – приходилось, и даже очень!
«Откуда это он взялся?» – огляделся Саня.
И тут же сообразил: они с Пашкой так увлеклись разглядыванием плана, что и не заметили, как возле моста остановился сверкающий на солнце джип и микроавтобус. А теперь на противоположном берегу узкой речки уже купались, вскрикивая от холодной утренней воды, какие-то люди.
Заметив Санино удивление, Буздырин захохотал:
– Богатым будешь – издалека тебя сразу и не узнал! Решил подойти проверить. У тебя, что ли, дача здесь?
– Здесь, здесь, – недовольно поморщился Саня. – А ты что тут делаешь? Ты же в Грецию собирался.
– Передумал. – Герка махнул рукой. – Тут такие дела намечаются! Отойдем, расскажу.
– При нем можно, – сказал Саня. – Это мой друг.
Герка недоверчиво глянул на Пашку. Но, видно, информация распирала его, и, секунду поколебавшись, он сказал:
– Про Александровскую слободу слышал? Ну, ты ж по истории рубишь, Птичка, это же не физика! Помнишь, Иван Грозный из Москвы уехал со своими опричниками? Так это и есть Александров, райцентр местный.
Город Александров действительно находился всего в десяти километрах от дачного поселка «Известия». И резиденция Ивана Грозного там действительно была. Отец обещал Сане, что, когда приедет в выходные на дачу, они съездят посмотреть Александровский кремль.
– Ну, есть такая слобода. И что? – спросил Саня.
– А то, что мой папаша экспедицию организовал, – торжествующе объявил Буздырин. – Библиотеку Ивана Грозного ищет. Ты прикинь, там ценностей – на миллионы баксов! Знаешь, какие отцу неслабые бабки на поиски выделили? Так что – какая там Греция!
– Разве твой отец археолог? – удивился Саня. – Я думал, он бизнесом занимается.
– А это, по-твоему, не бизнес? Кто найдет, тому мало не покажется. Ее если на «Сотбисе» каком-нибудь продать, эту библиотеку…
Герка ухмылялся так самодовольно, как будто дело осталось за малым – пойти и загрузить в микроавтобус кованые сундуки.
Саня с Пашкой переглянулись.
– А почему вы решили, что тут надо искать? – подозрительным тоном спросил Пашка. – Может, у вас… план какой-нибудь есть? Чертеж какой-нибудь?
– Да у нас не то что чертеж – полный компьютер информации, – хмыкнул Буздырин. – В Москве уже весь Кремль перерыли – не нашли. А у моего папахена нюх на такие дела. В смысле, на большие бабки. Говорит, раз Иван Грозный хотел в Александровскую слободу столицу из Москвы переносить, то обязательно сюда и свою библиотеку перевез. Да у нас, знаешь, какая аппаратура? – Герка даже руками размахивал для убедительности. – Сквозь стены и землю видит!
– Смотри, не надорвись, когда копать будешь, – съязвил Саня. – И кремль Александровский не сравняй с землей, все-таки музей. Слушай, а может, вы лучше топор поищете? – предложил он. – Дядя Вася, который у нас на дачах крылечки делает, топор недавно потерял. Хоть польза бы от вас была!
Но Герка не обратил на Санину подколку никакого внимания.
– А чего нам надрываться? – хмыкнул он. – Найдем без шума и пыли! Мы, между прочим, тут рядом жить будем, в пансионате «Звездочка». Так что не боись, Санек, одним из первых узнаешь об открытии века! Ладно, некогда тут с вами, – небрежно добавил он. – Повидаемся еще.
Глава IV
КОНКУРЕНТЫ
– Трепло, – мрачно сказал Пашка, когда Буздырин наконец ушел.
Возвращаясь в «Известия», ребята подавленно молчали. После встречи с Геркой настроение у них испортилось.
– Пошли возле седьмой дачи посидим, – предложил Саня. – Там никто еще не поселился.
Открытую веранду седьмой дачи окружали густые елочки, и ребятам давно уже приглянулось это укромное место.
– Везет же дуракам, – вздохнул Пашка, усаживаясь на прогретые доски веранды. – Нам бы такую аппаратуру! За один день клад нашли бы.
Он опять развернул план, словно за это время на нем могло появиться что-то новое.
– Слушай, Пашка! – вдруг воскликнул Саня. – А может, наш клад – это и есть библиотека Ивана Грозного? Может, тот человек, который план составил, ее и нашел? Ну, не всю, а часть хотя бы?
– Только книжек нам не хватало, – недовольно буркнул Пашка.
– Ну ты даешь, Пашка! – возмутился Саня. – А книги что, не ценность? Ты думаешь, клад – это обязательно монеты, да? – И чтобы до практичного Пашки быстрее дошло, он добавил: – Слышал, что Буздырин про миллионы долларов говорил? А я думаю, библиотека даже не миллионы, а миллиарды стоит!
– Правда? – недоверчиво глянул Пашка. – А не свистишь?
– Какое! Про нее в журнале «Итоги» писали, и в «Известиях» тоже. Кто ее найдет, тому, может, вообще Нобелевскую премию дадут.
– Нобелевская – это сколько? – заинтересовался Пашка.
– Да ну тебя, – махнул рукой Саня. – Сколько, сколько… На горный велик уж как-нибудь хватит! – вспомнил он про заветную Пашкину мечту.
Саня и сам был не прочь купить хороший велик. У него украли велосипед ровно месяц назад, перед самыми каникулами. Поставил велик у киоска, на минуту всего отвернулся, чтобы жвачку купить – и пожалуйста, на все лето остался без колес.
– Ты меня совсем за дурака держишь, – обиделся Пашка. – Велик… Как будто я ради велика стараюсь! Я же это… ради справедливости. В смысле, чтоб сокровище зря не пропадало.
– Ладно, – усмехнулся Саня. – Неважно, ради чего – важно найти. Только придется нам теперь свои действия скорректировать, раз конкуренты объявились. Я думаю, надо…
– Ага! – услышали они вдруг. – То-то вы от всех откололись, целыми днями вдвоем шляетесь! Выходит, вот что задумали!
Голос прозвучал просто как гром с ясного неба! Ребята одновременно подняли головы.
На пологой крыше седьмой дачи сидела Анна Митрошкина собственной персоной.
Саня Чибисов не испытывал никакой радости от того, что оказался этим летом в дачном поселке издательства «Известия». Но это ведь потому, что он уже вовсю настроился на Грецию – и пожалуйста, такой облом! Конечно, если ты собирался на остров Родос, то не обрадуешься обыкновенному бревенчатому домику, пусть даже и под столетними соснами. Ну а родители в Грецию не собирались, и поэтому очень даже обрадовались новой даче.
Санин папа работал журналистом. Правда, не международником, что было бы очень неплохо: уж тогда Саня наверняка побывал бы и в Греции, и в Америке, и даже в Антарктиде. Но, к сожалению, отец всю жизнь писал про всякие скучные вещи: про заводы, зарплаты, банки и кредиты. Это называлось «на экономические темы».
В этом году папа перешел работать в газету «Известия», и летом ему предложили дачу рядом с городком Караваево.
– Чтобы тебе понятнее было, – объяснил папа, – это что-то вроде таймшера. Слышал про такую систему?
– Слышал, – хмуро кивнул Саня. – Ее всякие жулики на улицах рекламируют.
При слове «таймшер» ему снова вспомнилась Греция…
– Почему обязательно жулики? – не согласился папа. – Таймшер – это такая система клубного отдыха. Ты арендуешь на весь год апартаменты, в которых можешь отдыхать, например, неделю – когда тебе удобно. А в течение года можешь обмениваться с другими членами клуба, которые арендовали апартаменты где-нибудь в другом месте. Например, ты снял домик на Багамских островах, а кто-то – в Греции. И вот вы решили…
Опять он про Грецию! Специально, что ли?
– Так может, мы эту дачу сразу на Грецию и обменяем? – предложил Саня. – Или на Мальдивские острова.
– Все может быть, – усмехнулся папа. – Со временем или несколько позже. Но для начала поезжай-ка ты с мамой в Караваево. А я к вам буду на выходные приезжать. Это же всего два часа на электричке.
Так Саня и проснулся в одно прекрасное утро под соснами дачного поселка «Известия».
Проснулся, вышел на улицу, огляделся. Тоска зеленая! В смысле, что зелени кругом – как в джунглях. Слева от крыльца огромный куст черемухи. Справа – такой же огромный куст сирени. На черемухе черные ягоды, на сирени – ягод никаких, только листья. Уж какие там Мальдивы с Багамами! Обыкновенный дачный домик в обыкновенной дачной местности, зря отец выдумывает про какой-то таймшер.
Саня сорвал с черемухового куста терпкую ягодку, пожевал ее и тяжело вздохнул.
– Привет! – вдруг услышал он. – А ты, значит, новенький Саша Чибисов?
Голос раздался из густого малинника, начинавшегося прямо у крыльца. Потом ветки малины раздвинулись, и на дорожке показалась девчонка. Она снизу вверх смотрела на стоящего на крыльце Саню, и вид у нее почему-то был ужасно нахальный. Даже непонятно почему. Вроде обыкновенная девчонка. Только маленькая, как Дюймовочка.
– Привет, – кивнул Саня. – Ну, Чибисов. А у вас здесь что, летний лагерь?
– Почему лагерь? – удивилась девчонка.
Глаза у нее и так были круглые, а когда она удивилась, то вообще стали похожи на зеленые монетки.
– А почему «новенький»?
– А потому что мы тут все уже сто лет живем, и у нас своя компания. А ты только что приехал, и еще неизвестно, примем ли мы тебя!
Что за словом она в карман не лезет, это ясно. И что в самом деле нахальная, как он сразу и подумал, – это тоже ясно.
– Не очень-то и нужна ваша компания, – пожал плечами Саня. – Тоже мне, Лондонский клуб!
– Меня зовут Анна, – ничуть не смутившись, представилась девчонка. – Можно Анюта.
– Тогда уж лучше Нюрка, – хмыкнул Саня.
Нюркой звали лучшую в деревне козу, от которой все известинские дачники брали молоко. Мама выяснила это прямо в день приезда и тут же сбегала к хозяйке козы, договорилась насчет ежедневной порции для Сани.
Нахальная девчонка наверняка знала про козу, но совсем не обиделась. Похоже, она была самой настоящей пофигисткой. А таким вообще все равно, что про них говорят.
– Или еще можно – Анка-пулеметчица, – продолжал Саня. – Как в анекдоте про Чапаева.
– А мы спектакль ставим, – не обратив ни малейшего внимания на его подколки, сообщила Анка. – Детективный, про Шерлока Холмса. Только все роли уже распределены, так что тебе не хватит.
Можно подумать, он ночей не спит – мечтает о роли в какой-то детской самодеятельности!
– Да-а… – протянул Саня. – Ошибся я! У вас тут не летний лагерь, а прямо детский сад. Может, ты меня еще в кукольное ателье пригласишь? Или там тоже мест нету?
– Все равно ты к нам попросишься, – уверенно заявила Анка. – А ролей все равно не будет, и не мечтай.
Вот вредная малявка! Про таких Санина бабушка говорила: хоть кол на голове теши.
Анка, впрочем, не стала дожидаться, пока Саня начнет тесать у нее на голове кол. Она скорчила смешную гримаску, крутнулась на одной ножке и исчезла так же мгновенно, как появилась.
– Я на десятой даче живу! – донеслось из малиновой зарошки. – Только никогда дома не бываю, потому что мне некогда!
«Интересно, – подумал Саня, – зачем говорить, где ты живешь, если все равно дома не бываешь? И зачем рассказывать про какой-то спектакль, если в нем все роли уже распределены? Да ну ее, эту пулеметчицу малолетнюю!»
Стоит ли удивляться, что пронзительный Анкин голосок, да еще раздавшийся в самый неподходящий момент, ничуть Саню не обрадовал. А Пашка и вовсе дернулся так, как будто хотел запустить в девчонку камнем.
Анка как ни в чем не бывало сидела на пологой крыше и поглядывала на друзей своими нахальными круглыми глазами. Наверное, все это время она пряталась на чердаке. Даже, может быть, специально шпионила. И уж конечно, слышала весь их с Пашкой разговор, вовсе для ее ушей не предназначенный…
– А ну, брысь отсюда! – скомандовал Пашка. – Я кому сказал? Считаю до трех, потом начинаю палками сбивать.