– Фокусница! Как я сразу не догадался? Ты тут иллюзионами развлекалась, а мне от похмелья мучиться?
– Разве я вас пить заставляла? – резонно возразила Серафима. В ее глазах опять блеснули веселые чертики. – Ладно, так и быть, облегчу твои страдания. – Она встала, подошла к Геннадию со спины и положила ему пальцы на виски. По голове пробежала теплая волна, смывая боль. Геннадий прислушался к своему организму. Противные ощущения в желудке остались, а вот голова прошла начисто.
– Здорово! Тебе бы в колдуньи пойти. Представляю рекламу: «Народная колдунья. Вывожу из запоев, избавляю от похмелья. Эффект гарантирован!». Народ бы так и ломанулся.
– Будто бы. А ты, я смотрю, в мистику веришь? Как только на службе держат?
– Ха, до сего дня и не верил. Вот, пока с тобой не познакомился. Ладно, пойду будить мужиков, надо же нам реабилитироваться с рыбкой. Скоро утренний клев начнется.
Уже в лодке, когда они отплыли достаточно далеко, Геннадий изложил майору подробности утренней беседы с Симой. Тот расхохотался. – Вот так подарочек нам руководство подбросило. Она сделала нас… как лопоухих щенков! Сказать кому – позору не оберешься. Хорошо, будем считать, что «смотрины» состоялись. Хоть и не ясно… кто кого смотрел. А ты как думаешь?
– Думаю, что я в нее влюбился, шеф. Отдаю себе отчет, что данный печальный факт может пагубно сказаться на деятельности нашего славного подразделения. Но, как говорится, сердцу не прикажешь.
– Еще как прикажешь! А у самого не получится, так я помогу, – принял игру майор. – Так помогу, что любая любовь из головы как пробка вылетит. Нам еще служебных романов не хватало… для полного счастья.
– Не слишком-то рационально у вас тут все поставлено, – заявила Геннадию его подчиненная через полторы недели, когда начерно закончила знакомиться с делами.
– Да-а? А что тебя не устраивает?
– Многое. Взять, например, легендирование – наличествует явный примитив. К чему эти детские игры с Машзаводом? О том, что там выпускают антигравитаторы – в городе неизвестно только грудным младенцам. А во времена «демократии» агентуру в России не навербовали только ленивые. Китайцы же к ним не относятся. Почему нельзя официально назвать предприятие «Миасским заводом антигравитационных генераторов» и сосредоточиться на защите действительно секретной информации? Далее. Мне кажется, что в наших контрразведывательных мероприятиях плохо учитывается менталитет основного противника. Понятно, в Системе много людей, которых готовили к работе на «западном» направлении. Против американцев и их европейских союзников. Они и воспроизводят привычные схемы, а противник-то поменялся. Действовать надо иначе. Это я как дипломированный китаевед говорю.
– Любопытно, – Геннадий, в самом деле, заинтересовался, – а в чем принципиальная разница?
– Западники были настроены на Результат и боялись Провала, а для Восточников важен сам Процесс и страх Потери Лица. С точки зрения китайского чиновника, добротно и красиво созданная агентурная сеть вполне компенсирует тот факт, что особо ценной информации эта сеть пока не дает. Ждать они умеют. Нет информации сегодня, так будет завтра, через год, через десять лет. Империя существует тысячелетия. С другой стороны, этот чиновник до последнего не признается начальству, да и самому себе, что его примитивно надули. Это ведь потеря лица.
– Хм, а что ты предлагаешь конкретно?
– Конкретно? Надо сплавить им качественную дезинформацию. Да такую, чтобы потом сотни миллиардов юаней на ветер вылетели в попытке ее использовать.
– Заманчиво, – Геннадий задумался. – А клюнут? Сама же говорила, что они предпочитают осторожно выжидать.
– В том и фокус. Надо вынудить их на действие, но так, чтобы они сами не догадались, что действуют. Китайцы привыкли строить стратегию на триадах. В столкновении двух сил выигрывает… третья, которая выжидала в тени. И всегда стараются оказаться этой третьей силой.
– Познавательно, только где ты видишь третью силу? Наличествуют только две!
– А Халифат? Им же досталась по наследству часть архивов Сюрте, Интелленджен сервис и прочих. Вполне приличная третья сила.
– Но их агентура не проявляет особой активности. Там своих проблем выше крыши. Да и выловили мы большую часть.
– И что? Если этой активности нет, значит надо ее придумать.
– Фальшивая резидентура? В этом что-то есть. А кто подготовит дезинформацию?
– Это не проблема, – отмахнулась Сима. – На заводе и в курирующем НИИ наверняка найдется пара-тройка толковых ребят, которые с превеликим удовольствием создадут эту «конфетку». Куда сложнее будет убедить начальство дать добро на подобную операцию. Надо подготовить аргументированный проект. Попробуем?
– Попробовать-то можно, только сначала надо наведаться к шефу и проинформировать его об этой идее.
Серафима поморщилась. – А с чем к нему идти? Проекта-то еще нет, сыро все.
– Старший лейтенант Сергеева, вы работаете не в клубе по интересам, а в серьезной спецслужбе. Тут даже на «теоретизирование» следует испрашивать санкцию руководства. Надеюсь, Вам это понятно?
– Яволь, герр гауптман! – Девушка вскочила и замерла по стойке смирно. – Когда пойдем?
– А что откладывать, прямо сейчас и отправимся. Повтори ему все то, что так лихо выложила мне.
Шеф выслушал их молча, закурил и мрачно поинтересовался. – Так, говоришь, мышей мы не ловим? Квалификация, говоришь, не та? На пенсию, наверное, пора? – Геннадий ощутил беспокойство. – Шеф, мы…
– Я сама отвечу, – остановила его Серафима. – Товарищ майор, вы, наверное, думаете, что я примусь оправдываться? Ничего подобного. На такие подначки я перестала ловиться еще в средней школе. Смена направления работы, в самом деле, требует определенной переквалификации, изменения стереотипов действий. А я специалист в «китайском вопросе». Возможно, меня и направили к вам, чтобы помочь с этой самой «переквалификацией». Поэтому, давайте без игры самолюбий. По делу.
Лицо шефа начало наливаться кровью. – Вау, – обречено подумал Геннадий, – хана нам грешным. – Деточка, а тебе приходилось слышать термин «субординация»? А может, мама в детстве говорила, что к старшим надо относиться с уважением? Может, ты и Устав читывала? Что молчишь?
– Товарищ майор, Устав я читала. И Присягу принимала. И помню ее тест. Я поклялась, что буду защищать интересы своей страны. Это и делаю!
Повисла долгая, напряженная пауза. Потом майор расхохотался. – Ну и подчиненные нынче пошли! Значит так, сроку даю две недели. Будьте готовы доложить предварительный план операции. Действуйте, но чтобы текущие дела не страдали. Где возьмете время – ваши проблемы. Кругом! Свободны!
Выйдя из начальственного кабинета, Геннадий облегченно перевел дух. – Легко отделались. Ну, ты и фруктиха, Серафима. Разве так с командованием говорят? Избавляйся от этих штатских повадок, могут быть проблемы. Теперь о деле, как ты и заказывала. Будем разрабатывать черновой вариант плана. Если не уложимся в сроки или выдадим на-гора туфту, то шеф с наслаждением снимет с нас шкуру, натянет ее на барабан и будет совершенно прав. Готова… к такому исходу дела?
Девушка ослепительно улыбнулась. – Всегда готова! Только, думается, майору придется подобрать для своего барабана чью-то другую шкуру. Наших-то он не дождется. Отец говорил, что у меня очень богатая фантазия.
– Фантазия – вещь хорошая, но ее одной тут явно мало. Надо хорошенько поднапрячь мозги. И немедленно, времени отпущено не так много.
– Не волнуйся. Дай мне пару-тройку дней. Я сделаю первые наметки. Потом обсудим подробно. Идет?
Вернувшись домой, Геннадий наскоро перекусил и заварил себе чайку. – Что за невезуха? В кои-то веки встретить действительно интересную девушку, так и та, к сожалению, оказалась собственной подчиненной. На редкость глупая ситуация! Шутки – шутками, а майор, когда говорил о «служебном романе», вовсе не шутил. При той жесткой компании по борьбе за нравственность, которую запустил Верховный, искореняя пережитки либерализма, последствия могли быть печальными. Выкинут со службы за «моральное разложение», запросто, не посмотрят на былые заслуги. – На студенчестве во времена демократии и позднее, когда Геннадий уже надел погоны, особых проблем с подружками не возникало. Женщинам он нравился. Теперь же стало сложнее. В подобных вопросах Верховный давил не хуже танка. – Приспичило? Женись! – Даже в школах ввел раздельное обучение. Для поднятия, так сказать, градуса пассионарности в стране. – Легко сказать! А на ком жениться-то? – Подавляющая часть сверстниц, воспитанная на слогане «бери от жизни все», грешила крайним примитивизмом сознания. Все мысли, желания, побуждения – как из инкубатора. – Убожество! Только для постели и годятся. – Среди женщин постарше, кстати, попадались еще интересные экземпляры. Но не жениться же на «старушке»! – А может подождать, когда подрастет новая поросль? Так это еще лет десять. И презервативы в аптеках только по рецепту, для поднятия, значит, рождаемости. За подпольный аборт – вышка. М-да, в трудное время живем, товарищи! Сплошные лишения! Слава богу, хоть ухаживать за девушками никто не собирается запрещать. Тут как с выпивкой: водка в магазинах – свободно, а алкоголиков – на лесоповал. Главное – не переходить грань. Попробуем! Легкий флирт – не криминал. К примеру, по агентурным данным у этой Серафимы через три месяца ожидается день рождения. Надо приготовить подарок. Будет лучше, если этот подарок сделать своими руками.
Сказано – сделано. Геннадий прошел в свою единственную комнату, треть из которой была отведена под небольшую мастерскую, и начал перебирать отпускную добычу. Добытый камень еще надо распластать на пластины, отшлифовать, чтобы проявился рисунок. Только тогда станет видно, как лучше его использовать. Всю тонкую работу он делал дома, но эти две операции приходилось выполнять на стороне. Надо иметь в соседях ангелов или глухих, чтобы они безропотно выносили визг алмазной фрезы. Да и с охлаждением инструмента были бы проблемы. А еще куча пыли. Геннадий уложил камни в сумку и отправился к хорошему знакомому. У того имелась неплохая мастерская в подвале собственного дома. Расчет за аренду оборудования производился частью сырья или более традиционным российским бартером. Знакомый был дома, точнее, в мастерской.
– Привет, Вадим, как жизнь? – Хозяин мастерской снял очки и поднялся из-за рабочего стола. – Нормально, здравствуй. С чем пожаловал?
– Опять хочу воспользоваться твоей техникой. – Геннадий начал выкладывать камни. Вадим подошел и с интересом осмотрел сырье. – Неплохо, хороший материал. А чем расплачиваться будешь? – Геннадий пожал плечами. – Как обычно. А что? – Вадим пожевал губу. – Тут такое дело, неделю назад забрали Семеныча, алкоголик, значит. Дали пять лет. Вот ответь… кому он помешал? Да, пил, но ведь мастер какой… сам знаешь. Меня всему научил. – Геннадий помрачнел. – Черт, говорил же я ему, чтобы завязывал с этим делом. Не те времена… – Вадим кивнул. – Помню. Слушай, ты ведь, вроде, тоже в органах работаешь? Может, поможешь? Жена старая осталась, две дочери, хоть и взрослые уже. – Геннадий в сомнении покачал головой. – Не наша епархия. Этим Служба Социальной Профилактики занимается. А у них полномочий…. Да вот… о генерале Васюке слышал? Афган прошел, Чечню, да и во время переворота отличился. Тоже дали пять лет за зеленого змия, на заслуги не посмотрели.
– Ладно, не можешь, так не можешь. Возьму я с тебя, соколик, треть.
– Почему треть? Ты же всегда пятую часть брал? Может, за пару пузырей договоримся? – брякнул Геннадий раньше, чем осознал вопиющую неуместность своего предложения. Вадим аж побелел. – Сам пей! Совсем охренели! Винища в торговле – залейся, а за употребление пять лет! Треть, говорю, или до свидания!
– Ладно, пусть будет треть, только не кипятись. И, вообще, зря ты… так. Не я все это придумал. Государственная политика, не хрен собачий.
– Может и зря, только наболело, – сообщил Вадим уже спокойнее и вернулся за стол. Геннадий переоделся, надел защитные очки и включил распилочный станок.
Через два дня, как и было договорено, Геннадий с Серафимой задержались в конторе, чтобы поразмыслить над планом операции. – Давай, показывай, что понапридумывала. – Серафима открыла нужный файл. – Прошу, только ногами бить не надо. – Геннадий углубился в чтение. – Вот тебе и раз! – подумал он, спустя двадцать минут. Вместо дилетантских набросков, которых он ожидал, имела место быть изящная, стройная разработка, немного, правда, иезуитская. Но в таких делах это даже плюс. Вот только стиль изложения и терминология существенно отличались от тех, к которым он привык. – Но это-то понятно, она в Системе недавно, но остальное…. – Слушай, Серафима, откуда ты этого набралась? У тебя ведь кроме ускоренных курсов ничего не было!
– Обижаете, товарищ капитан. У меня еще университет. И, вообще, я очень умненькая девочка, – она делано-скромно потупила глаза.
– Хм, слишком умная, на мой взгляд. – Соратница горестно вздохнула. – Вот и папенька всегда так говорил. Слишком, мол, ты, Сима, умная. Плохо, мол, кончишь, если вовремя не остановишься. Или не остановят. Анекдот хотите? Так вот. Советское время. Первому секретарю горкома докладывают, что в городе имеется один дворник, как две капли воды похожий на Карла Маркса. Тот вызывает к себе этого уникума. И действительно, ну как на портрете, не отличишь. Секретарь и говорит, мол, неудобно получается. Классик Марксизма-Ленинизма и… дворник. Вы бы, гражданин, хоть бороду сбрили. А тот в ответ. Бороду-то я, допустим, сбрею. В Умище-то… куда девать? – Геннадий расхохотался. – Уморила. Ладно, с твоим «умищем» мы еще разберемся. Лучше скажи, что это за Виктория Кузнецова, которую ты предлагаешь вызвать сюда и привлечь к операции? – Сослуживица моя, вместе в лагере Общественной Службы обучение проходили, потом в вашей школе и в той операции в Казахстане тоже вместе участвовали. У нас неплохой тандем. Она, кстати, тоже в нашей Системе обретается. Все равно толковая женщина нужна… по смыслу сценария, а кого еще пришлют? В ней же я уверена, не подведет.
– В самом деле? Ладно, посмотрим, что можно сделать. И еще, не кажется ли тебе… – споры по деталям затянулись почти на три часа.
Когда опомнились, уже темнело. – Все, хватит на сегодня. Пошли, я тебя на машине до дому довезу. – Спасибо, я хочу по свежему воздуху прогуляться. Засиделась тут в помещении. – Как знаешь, наше дело предложить, – немного обиделся Геннадий. – Серафима понимающе улыбнулась, – В другой раз, ладно? – На улицу вышли вместе. Дойдя до машины и открыв дверь, Геннадий оглянулся. Серафима шла легкой походкой, не глядя в его сторону. В грудь толкнула грусть. – Что это со мной? Неужели и, правда, втрескался.
К сроку они, разумеется, успели. Пока шеф разбирался с представленными материалами, Геннадий осторожно наблюдал за его лицом. Судя по некоторым оттенкам, начальство переживало те же ощущения, что он сам, когда ознакомился с творением Симы. Закончив чтение, шеф полез за папиросами, закурил. – Да-а-а, весьма…, весьма…, не ожидал от вас такой прыти. И кто это у нас такой хитроумный? – он со значением глянул на Серафиму. – Хорошо, я подготовлю сопроводительную и отправлю этот опус в Округ, фельдсвязью. – Еще разок затянулся. – Нет, лучше сам съезжу, больше толку будет. Дело серьезное, придется согласовывать на уровне Столицы. Выезжаю завтра утром, останешься за меня, – сообщил майор Геннадию. – И распорядись, чтобы Прилуков подготовил машину. Поедет сопровождающим. – Есть!
В этот вечер Серафима благосклонно дозволила ему подвезти себя до дому. Как было известно Геннадию, у нее была на Урале обширная родня: в Тагиле, Екатеринбурге, Челябинске, Чебаркуле и прочих местах. Вот и в Миассе она устроилась на квартире двоюродной бабушки. Бабулька, после смерти мужа, бывшего пограничника, жила одна. Детей у нее не было. Впрочем, у Серафимы в городе еще имелись: четыре тетушки, пара дядей и целый выводок братьев и сестер, двоюродных и троюродных, а еще племянники и племянницы. Сам Геннадий таким обилием родни похвастаться не мог. Из ближних родственников только мама, да еще дядя по матери и две двоюродных сестры. Отец его был детдомовским, вся его семья частью погибла войну, частью сгинула в эвакуации. Позднее, он пытался их отыскать, но безуспешно. В начале шестидесятых отец окончил военное училище в Ленинграде и был направлен в ракетные войска. В самое трудное время, когда еще только развертывались первые стратегические, ракетные полки. В самой глухомани, подальше от крупных населенных пунктов. В одном из таких гарнизонов, под Кунгуром, Геннадий и родился. Поздний ребенок, отцу тогда было за тридцать. Семья часто переезжала, когда отца переводили на новое место службы. А случалось это, в среднем, раз в два года. Отца он видел редко, тот месяцами пропадал на своих «точках» – ракетных шахтах, как выяснилось позднее. Только раз он провел семьей почти полтора месяца, когда вышел из госпиталя: отравление несимметричным диметилгидразином – высокотоксичным ракетным топливом, при регламентных работах. Но и об этом Геннадий узнал уже потом, а тогда просто радовался общению с отцом. Перед самой перестройкой родитель вышел в отставку в звании полковника, и семья осела в Кирове, на Вятке. Мать и сейчас жила там, а отец умер несколько лет назад – разрыв аорты. Очень переживал тот бардак, который разразился в стране при «демократах», а разрушение ракетно-ядерного щита – в особенности. Упорно голосовал за коммунистов, даже числился активистом местной организации КПРФ. Вот сердце и не выдержало, видимо еще сказалась многолетняя нервотрепка на службе в ракетных войсках, там работали на износ.
Майор вернулся через три дня, с довольно мрачным видом. Вызвал Геннадия на ковер. – Значится так, идейка ваша вызвала там, – шеф указал пальцем в потолок, – определенный интерес. Аналитики, разумеется, прокрутят ее со всех ракурсов, прикинут плюсы и минусы. Пара месяцев на это уйдет, не меньше. Ясно?
– Так точно, подождем. – Шеф опять помрачнел. – А вот ждать-то тебе и не придется, в командировку поедешь… в Узбекистан, на усиление, есть приказ. Там сейчас запарка, сам знаешь. – Геннадий знал. Дело с инкорпорацией солнечной, среднеазиатской республики решилось всего три недели назад, еще и ввод войск не закончился.
– Так точно, товарищ майор. Думаю, что лейтенант Сергеева вполне может меня заменить, на это время. – Воронцов потянулся за папиросой. – Она с тобой едет. Там больше по ее профилю, Восток…, как известно, дело тонкое. Пусть глянет свежим взглядом на тамошнюю кашу. А он у нее, похоже, имеется…, ТАМ оценили. И вот результат! – Ну, дела, – подумал Геннадий, – а тут-то кто останется? – Майор глубоко затянулся и ответил сам. – Начальство обещало подбросить мне пару ребят, только из училища. Прокантуемся! А вы будьте осторожнее, постарайтесь не заполучить пулю в спину. С этим делом там сейчас запросто. Поедете в самый гадюшник, в Ферганскую долину. Там, помнится, за последними бандами басмачей еще в пятидесятые гонялись. Рядом Наманган и Ош – региональные центры Ислама. Я сам видел, как в этом Намангане еще в советское время женщины по улице парандже ходили. А уж сейчас… и горы, черт их побери, нам только второй Чечни не хватало. Плотность населения под 400 человек на квадратный километр, почти как в Бангладеш, а она считается самой перенаселенной страной в мире. Земли нет, работы нет. Кошмар, одним словом. Поедете под видом гражданских специалистов, вот новые документы и описание легенды. – Шеф протянул Геннадию пакет. – Оружие, инструкции и прочее получите уже на месте. В Фергану перелетел полк ВДВ, заняли свою старую базу, она там еще с советских времен. Вот, у их секретчика и получите. И помощь, если очень прижмет. Вылетаете завтра вечером из Челябинска. Гражданские рейсы отменены, но на Ташкент пойдет армейский борт, на нем и отправитесь.