Бегущий по радуге 2 стр.

— Слушайте! — остановился паук, прищурившись множеством глаз от яркого света. — А чего вы так испугались, когда в первый раз меня увидели?

— Это Сашка испугался, а я нет, — ответил я. — Я не боюсь чле-нис-то-но-гих (тьфу, трудно выговаривать все время такое длинное слово) паукообразных.

— Как ты меня назвал? — паук поднял лапу и почесал свою макушку. Аккурат посередине между глазами. — Хм… Надо запомнить.

На второй его передней лапе висела сплетенная из паутины сетка, в которой лежала пара бледных грибов.

— Меня вообще-то несколько иначе зовут. Мое имя Аранея, — представился Восемь Глаз.

— Ой, так вы… дама? — вдруг спросил Сашка.

Ну, конечно же! То-то я смотрю, голос у нее такой красивый.

— Ну да, — Аранея изумленно уставилась на нас. Всеми восемью глазами сразу. — Разве я похожа на мужчину?

Ответ на вопрос я не знал. Поэтому, промолчал.

— Насчет кобольдов, — Аранея быстро-быстро семенила лапами возле нас. — Гномы копают туннели в подземном пространстве между мирами. Образуется много ходов, подземных комнат, залов. Да и были тут давно, еще до гномов, целые пещерные лабиринты. В них поселяются и живут множество разных созданий. Таких, как я, допустим. Или вот, взять например, кобольдов…

Сгусток темноты у нас под ногами, тащивший кристалл, вдруг пискнул:

— Толстый мешок с лапами!

И быстро-быстро убежал.

— Попадешься ты мне еще! — крикнула ему вслед Аранея. — Вообще-то они не злые, — сообщила она нам, — только иногда бывают очень вредными и озорными.

— Закончила я на том, — продолжила паучиха, — что образуется замкнутая подземная биосфера с пищевыми цепочками…

Я не успел спросить, что именно образуется, как паучиха замерла и прислушалась. Где-то далеко слева раздался едва слышимый шорох.

— Прошу меня извинить, — сообщила Аранея и быстро умчалась в сторону шума.

Назад она не вернулась.

Ждать паучиху мы не стали.

* * *

Как-то сыро было дальше в подземелье. Сашка вступил в холодную лужу и недовольно пробормотал что-то себе под нос.

Впереди дорога раздваивалась. Вот это да! Оба прохода выглядели совершенно одинаково. Но Браго прокопал только один туннель. Второй — ложный, был здесь, наверное, раньше. Случайное совпадение, но куда нам идти дальше?

— Смотри! — Сашка посветил фонариком на пол в правом туннеле.

Там сверкала и указывала направление большая стрелка, выложенная из блестящих кристаллов. Кажется, я знаю, кто ее сделал.

— Поверим кобольдам? — спросил я.

Сашка пожал плечами.

В общем, пошли мы по правому туннелю.

Через некоторое время послышалось журчание воды и звук падающих капель, гулко разносящийся по тишине подземелья. Мы вышли в огромную пещеру, в которой разлилось подземное озеро с густой, темной, неподвижной водой. Туннель превратился в неширокую дорогу, кем-то заботливо выложенную ровными камнями. Дорога упиралась в озеро и плавно переходила в старый обветшалый мост. Где-то посередине мост был разрушен. Темно-зеленые мохнатые пряди свешивались со старых камней и медленно колыхались, обдуваемые легким дуновением воздуха. По берегам озера росли большие грибы с меня ростом, светящиеся белым холодным светом. Словно сказочные фонари с остроконечными шляпами они медленно и важно освещали сонное царство пещеры.

— Гости! — раздался в тишине неожиданный крик. — Ко мне гости! Путники, которые хотят перейти мой мост!

Из-под моста выкатился обросший тиной большой комок, превратившийся возле нас в несуразного буро-зеленого коротконогого и длиннорукого человечка с длинным свисающим носом и торчащими из-под нижней губы клыками.

— Гости! — орал он, по очереди тряся наши руки.

Ладони человечка были шершавыми и грубыми. Пальцы заканчивались длинными когтями.

— Идемте, идемте, я вас провожу на ту сторону! Я не возьму с вас денег. Нет-нет. Вы мои почетные гости! За столько лет!.. Нет, вы себе не представляете, сколько лет я ждал путников!

Существо потащило нас к остаткам моста. Так мы и шли, словно персонажи из сказки, приклеившиеся друг к другу. Позади держался за мою руку Сашка, посередине был я, а спереди — зеленый, заросший тиной человечек. Его острые уши дрожали от избытка чувств.

— Стой! Куда ты нас ведешь, мост же разрушен?! — выкрикнул я, пытаясь вырвать ладонь из когтистой лапы.

Человечек резко остановился, так, что я врезался в его склизкую, покрытую водорослями спину.

— Разрушен?! Да, точно! Мой мост разрушен!

Он уселся на мокрый камень, поджав кривые ножки, и заревел во весь голос.

— Какой я несчастный тролль. У меня даже нет целого моста. Все мои родственники… Они меня бросили! Они ушли в лучшие края. А я остался совершенно один в этой забытой пещере. С кого же я буду взимать плату, если мой мост даже никуда не ведет? А?

Я не знал, чем помочь бедному троллю.

В это время позади нас вновь бесшумно появилась Восемь Глаз. Ой! Вернее, Аранея. Вид у паучихи был сытый и довольный.

— Вам этот глупый тролль еще не надоел? — спросила она.

— Он не глупый, — ответил я. — Видишь, без моста ему совсем плохо. А зачем троллю мост, вообще-то?

— Как зачем? — перестал плакать тролль и удивленно посмотрел на меня. — Тролль без моста — это не тролль. Мы плату берем, когда путники мост переходят. Ну и чиним, когда он ломается. Заодно, мосты — наши дома. А мне достался вот этот. Уже разрушенный. По нему никто не ходи-и-и-т.

По зеленому лицу вновь потекли крупные слезы.

— Ладно, не плачь, — сказала Аранея. — На, возьми вкусненькое.

Она протянула троллю один из грибов, которые таскала с собой в плетеной сумке. Тролль с удовольствием его схрумкал. Губы растянулись в широкой улыбке (правда, торчащие клыки немного мешали), и куда только слезы подевались?

— Нам необходимо вернуться, — сообщил я Аренее. — Нас кобольды обманули. Теперь надо в правильном направлении пойти.

— Да уж, эти маленькие шутники еще не то могут натворить.

Когда мы вновь вошли в темный проход, оставив позади яркие светящиеся грибы и подземное озеро с его обитателем, то еще долго нам вслед доносились радостные крики тролля.

— Заходите в гости снова! Обязательно заходите. Если не через весь мост, то хотя бы до половины я вас доведу! Меня зовут Слим. Я буду вас жда-а-а-ть.

— До свидания! — прокричал я в темноту.


— Ну вот, здесь совсем немного до выхода осталось, — сказала Аранея, когда мы вернулись к развилке.

Стрелки, сложенной из кристаллов, уже не было. Мне показалось, что я услыхал едва уловимое хихиканье маленьких созданий.

— В-о-о-т сюда, — махнула паучиха лапой, указав на проход. — Здесь недавно гном проходил. А я вас пока оставлю.

И Аранея вновь убежала по своим делам.

Вокруг тишина. Кажется, что стук наших сердец стал громче звука шагов. Он эхом разносился по темному туннелю и рвался к яркому пятну виднеющегося выхода, заставляя ноги идти все быстрее и быстрее. Вот сейчас, сейчас мы увидим Мир фей! Я так спешил, что и не заметил, как рука Саши выскользнула из моей ладони. Я уже привык, что во время нашего недолгого путешествия веду его за собой, как маленького ребенка. А тут вдруг он оказался впереди.

— Стой, Стас! — сказал Сашка изменившимся голосом.

Это было так неожиданно, что я стал, как вкопанный.

— Ты чего?

— Не хочу, чтобы тебя завалило камнями. Все-таки, ты провел меня в Мир фей, — голос Сашки менялся. Он стал грубым и скрипучим. — Возвращайся назад, человек.

Сашка взмахнул рукой, сверкнула маленькая молния. Я на мгновение зажмурился и услышал, как трещит потолок, как начинают сыпаться вниз камни, отрезая меня от выхода. И от Сашки.

Но Сашка ли это? Я отшатнулся назад и сквозь оседающую пыль и падающие камни, за мгновение перед тем, как проход полностью засыпало, я увидел, как МЕНЯЕТСЯ Сашка. Это был больше не мой друг. Это был зарк. Я провел в Мир фей врага.

Что я наделал?!

Но я же не знал!

«Ты должен был догадаться, — словно отвечал мне гном Браго. — Я же запретил вам идти за мной».

Сашка никогда бы не трусил и не просил бы вести его за руку. Сашка не оставался бы без улыбки всю дорогу. Сашка… Он совсем другой. И как я сразу не заметил? Сашка сейчас отдыхает с родителями, а я…Я… Я был жестоко обманут.

Слезы застилали глаза. И нет здесь солнечного зайчика, который всегда меня утешал.

— Ты чего плачешь? — спросила появившаяся тихо, словно привидение, Аранея. — Не надо плакать. Хочешь сладость?

Она протянула мне последний из оставшихся в сетке грибов. Я отрицательно помотал головой.

— Аранея, ты не знаешь, как попасть в Мир фей? Я должен остановить зарка.

— Понятия не имею. Все выходы в любой из миров через некоторое время закрываются. Поэтому гномы постоянно копают новые. Я не могу помочь тебе с этой проблемой. И на поверхности я никогда не бывала. Садись, я лучше отвезу тебя назад, а то, неровен час, еще и домой не успеешь вернуться, — Аранея подставила мне упругую спину.

— Понятия не имею. Все выходы в любой из миров через некоторое время закрываются. Поэтому гномы постоянно копают новые. Я не могу помочь тебе с этой проблемой. И на поверхности я никогда не бывала. Садись, я лучше отвезу тебя назад, а то, неровен час, еще и домой не успеешь вернуться, — Аранея подставила мне упругую спину.

Мы мчались быстро-быстро, распугивая кобольдов, уже собравших почти все магические кристаллы.

На выходе я механично поблагодарил неунывающую паучиху и оказался в квартире, которую Сашка, вернее, зарк, представил, как квартиру тетушки. Надо было поскорее уходить. Для меня все было, как во сне. Я еще толком не осознал, что натворил. Я совершал действия автоматически и делал только то, что должен был делать. Захлопнул дверь и медленно пошел к себе домой.

* * *

— Что случилось? — спросил открывший входную дверь папа. — На тебе лица нет. Чем расстроен, рассказывай.

— Ты все равно не поверишь, — буркнул я.

— Давай попробуем, — папа отложил в сторону газету, уселся на диван и приготовился слушать.

А рассказывать было нечего.

— Что ты подумаешь, если я скажу, что встретил гнома, который прокопал туннель в Мир фей, а мой лучший друг Сашка оказался вовсе не Сашкой, а зарком, и он с моей помощью пробрался вслед за гномом? Обманул, попросту говоря.

— Ну… — протянул папа. — Не знаю даже, что тебе сказать.

— Я же говорил, что ты не поверишь, — сказал я и поплелся в свою комнату.

— Ты ведь всегда был большим фантазером, Стас, — сообщил мне вдогонку папа. — Помнишь, когда тебе было пять лет, ты всем рассказывал, что спас фею от огромной змеи?

— Что? — я замер в дверях. — Что ты сказал?

— Разве не помнишь? Ты еще тогда в кульке принес медянку, утверждая, что это ядовитая змея, прямо из пасти которой ты вытащил волшебное создание.

Голова у меня пошла кругом.

— Да, папа, хорошо, — я медленно вошел в свою комнату.

Помню ли я? И что именно помню? Как я загонял в пакет несчастную безногую ящерицу, решив, что это змея? Как с гордостью совал добычу родителям (мамина реакция была понятной), а папа, выпустив медянку в саду возле дома, показывал мне ее же, но уже нарисованную в энциклопедии? Но ведь было что-то еще! Рассказы про что родители тогда восприняли со смехом.

Воспоминание молнией пронеслось у меня в голове. Медянка поймала крошечную фею, и я ее спас. Геройский поступок для пятилетнего мальчишки. И фея была. Была! Теперь я это точно помню, что бы ни говорили и как бы ни переубеждали меня взрослые. Я помню, фея поблагодарила меня и дала какую-то вещь.

Камешек!

Маленький граненый камешек, который я держал в своей детской ладони и удивленно смотрел на фею с разноцветными крылышками. Но куда он подевался? Когда я со слезами доказывал родителям, что я видел фею, то камня — ее подарка, в кармане не оказалось. Нашлась только большая дырка.

А вдруг камень выпал в доме? Что, если он закатился куда-то?

«Ага, — мелькнула предательская мысль, — и за столько лет его никто не нашел»?

Я рухнул на кровать, уткнувшись лицом в подушку.

За окном из-за тучи вновь выглянуло солнце. Солнечный зайчик осторожно заглянул сквозь шторы, пробрался в комнату, пробежал по моей кровати и спрыгнул на пол. Он пулей бросился к плинтусу и замер, привлекая мое внимание.

— Ты что-то хочешь мне сказать? — спросил я.

Солнечный зайчик припрыгал к моей кровати, а затем опять к плинтусу, вздрагивая от нетерпения.

— Неужели камешек феи закатился под плинтус?

Зайчик подпрыгнул по стене и вновь застыл возле плинтуса. Если бы у солнечного зайчика был хвост, то он бы, наверное, им уже завилял.

Надежда. Она вспыхнула ярким пламенем. Надо действовать и немедленно! Я бросился к кладовке. У папы здесь в инструментах всегда беспорядок. Со звоном рассыпались гаечные ключи.

— Ай! — поцарапал я руку о зубья стоящей у стены пилы.

А молоток — вот он. Есть! Я схватил его и поспешил к плинтусу.

— Станислав! Что ты там делаешь? — у папы появляется сердитый тон.

Но ему все равно не хочется отвлекаться от газеты. Это не мама. Если бы мама была сейчас дома, у меня бы не получилось так легко отодрать плинтус от пола.

Крак! Деревяшка плинтуса дала трещину, одна часть со ржавым гвоздем отлетела в сторону. Под слоем забившейся старой пыли и паутины что-то блестело. Это сверкал маленький камень. Я дрожащими руками достал его, словно прикоснулся к своим детским воспоминаниям. Внимательно разглядел. Теперь-то я знаю, что этот камешек-кристалл называется призмой. Если на нее направить обычный луч света, то он разложится на составляющие его семь цветных лучиков — семь цветов радуги.

Солнечный зайчик вскарабкался по моей руке и забрался в призму. Она засверкала, словно зажатое в ладони маленькое солнышко. Из призмы ударили лучи света, и там, на стене, куда они попадали, появилась радуга.

У вас когда-нибудь получалось увидеть картинки на рисунках-стереограммах? Это когда на листе наляпаны каракули, а ты смотришь и вдруг видишь, что среди этой белиберды четко выделяется какое-то изображение. У меня — ни разу. А вот сейчас, глядя на радугу на стене, я увидел, что это не радуга вовсе, а разноцветная дорога, которая уходит куда-то вдаль. И зовет.

Я сделал шаг.

Где-то далеко позади меня я услышал голос папы: «Вылезай, Стас. Ты куда спрятался»? Но калейдоскоп красок уже закружил меня в сверкающем вихре.

* * *

Я был легким, как перышко. Солнечный ветер подгонял меня вперед. Он надувал рубашку, словно парус, и я не шел — я скользил по разноцветной дороге.

А под полупрозрачным семицветием была пропасть, наполненная яркими красками. Картинки менялись так быстро, что взгляду было невозможно уловить хоть что-то в этом вертящемся калейдоскопе. Но захватывало дух, и колотилось сердце от скорости и ожидания чего-то чудесного. Да какого ожидания! Я ведь прямо сейчас, в этот момент, находился в чуде. Крепко зажатый волшебный камень в высоко поднятой руке светился яркой звездой.

И мой солнечный зайчик теперь со мной. Навсегда. Радость от присутствия друга теплом разливалась по телу. И я думаю, что вместе нам по силам победить зарка.

Не знаю, сколько продолжался мой разноцветный полет, но радужная волна вынесла меня на зеленую траву, схлынула, и я оказался в Мире фей.

Бескрайнее изумрудное поле простиралось до самого горизонта. До величественных синих гор, разделяющих зеленую траву и голубое небо. Огромные красные и желтые цветы с бархатными лепестками распускали свои соцветия под ярким солнцем. В этом море света летали множество маленьких созданий с пестрыми крылышками бабочек. Но радости и легкости в их полете почему-то не чувствовалось. Воздух был пропитан тревогой и ожиданием грозы. Где-то на горизонте сгущались темные тучи.

— Смотрите — человек! — маленькая фея изумленно затрепетала крылышками возле меня.

Через мгновение уже целый хоровод фей кружил вокруг, беспрерывно тараторя тонкими певучими голосами.

— Человек.

— В нашем мире

— Этого не может быть.

— Не может.

Феи дотрагивались до моей одежды, щекотали лицо, разглядывали светящуюся призму. Кажется, мой солнечный зайчик даже засмущался от их чрезмерного внимания.

— Он пришел по радуге!

— По радуге.

— Пришел.

Одна из фей прикоснулась к камню и вдруг с радостью вскрикнула:

— Это Кристалл силы!

И остальные тут же подхватили:

— Кристалл силы.

— Он у человека.

— Кристалл вернулся.

Я немного растерялся, но тут безудержный полет фей вдруг прекратился. Волшебные создания брызнули пестрыми лоскутками в разные стороны, а ко мне подлетела одна фея — величавая и степенная. На голове у нее сверкала крошечная корона.

Фея с достоинством сказала:

— Здравствуй, Станислав. Как долго я тебя ждала. Ты меня узнаешь? Ведь это меня ты спас от чудовища, — фея улыбнулась грустной улыбкой. — Я Королева фей.

— Да-да, именно меня, когда я была еще молодой и глупой настолько, что сама отправилась в Мир людей. Но я не жалею, — вздохнула Королева, — потому что тогда я нашла великого по силе Хранителя Света — тебя, Стас. Буквально считанные люди могут обладать таким даром, и найти хотя бы одного — большая удача. В нашем мире Хранителей Света еще называют Бегущими по радуге. Волшебство может превращаться в кристаллы, но вскоре они все равно тают и рассыпаются. Лишь только один волшебный кристалл никогда не разрушится — это Кристалл силы. И я передала его лучшему Хранителю.

Фея помолчала. Я тоже пытался осмыслить только что услышанное. Выходит, я — Бегущий по радуге? Но я как-то пока не чувствовал в себе больших волшебных сил.

— В плохой час ты вернулся к нам, Хранитель Света, — продолжила Королева. — Кто-то пытался разбить Зеркало Мира — основу нашего существования, и оно треснуло. Теперь мы больше не видим правды, и над нашим миром сгущаются тучи.

Назад Дальше