Морозов Дмитрий Витальевич Путь мага Книга вторая
Лес был... пустым. Не было слышно птиц, деревья стояли унылыми часовыми, которым сообщили, что всё, что они охраняли - никому не нужно. Казалось, что из леса исчезло нечто, наполняющее его жизнью - и он стал ещё одним пригородным леском, ничейной полосой между природой и человеком - дикие звери редко живут так близко к человеку, стараясь уйти подальше, а домашние - те стремятся бить как можно ближе, сокращая расстояние подчас до нескольких метров - пусть они заполнены деревом, железом и сталью - но это метры, проще говоря - рукой подать. Здесь же - пустая земля, оторванная от человека, но с опаской и осторожностью принимаемая местной фауной. Даже мелкая живность с неохотой селится тут - и то сказать, пройдёт десяток лет, и сюда придёт человек с пилами и бульдозерами - покорять природу, не задумываясь о том, что она давно оставила эти места - вон, деревья все понурые и чахлые, трава сухая и ломкая, словно не лето сейчас, а поздняя сухая осень...
Дэн перелез через поваленное дерево - и остановился. Свежая, с комками сырой земли, яма, ещё не заполненная водой - воронка от артелерийского снаряда, обезобразила поляну, ломая деревья и уничтожая всё живое. Человек закрыл глаза - и перед глазами возникла картинка:
Тяжёлая пыль висит в воздухе. Маленькие тела мечутся между деревьями, в попытке спастись и спасти - а вокруг падают, разрывая, воздух, снаряды, разбивая устроенный быт, унося жизни - и разрезая тоненькую нить доверия, что протянулась между двумя народами...
- Они пытались. - Дэн присел и гладил потревоженную землю, словно прося у неё прощения - скорее машинально, чем осознанно. - Ни у одного другого народа не хватило бы выдержки и упорства - изучать, пытаясь понять, найти точки соприкосновения, не вмешиваясь, не мешая идти своим собственным путём... А им ответили - жестко и грубо, уничтожая просто ради профилактики... Даже не подозревая о том, что не желающий воевать и покорять - это не всегда слабейший, иногда - более мудрый.
Дэн вновь оглядел лес - теперь уже узнавая. Вот здесь они веселились и танцевали, там, чуть поодаль, стояли накрытые столы - и они никогда не были пусты... Что бы не искали здесь люди - теперь они не найдут ничего. Вокруг был лишь опустевший лес - грустный и печальный, словно оплакивающий потерю друзей - а, может, так оно и было? Дэн вздохнул и направился в сторону посёлка.
Первого человека он встретил прямо на опушке. Обычный грибник, в поношенном сером плаще, давно потерявшим свой первоначальный облик - пожилой, но ещё крепкий, с обветренным, чуть заострённым лицом и плотно прижатыми к черепу ушами - он, удобно устроившись на мягкой травке у обочины, разложил на пеньке нехитрую снедь и споро закусывал, перемежая это глотками из фляги, набранной явно не из родника.
- Как грибы? - Речь из-за набитого рта была невнятной, но карие глаза цепко осмотрели Дэна с головы до пят - и, словно удовлетворившись осмотром, потемнели, спрятавшись за серыми, словно седыми бровями. - Никогда здесь не ходил, а зря - грибов вдоль опушки - хоть косой коси! Уже вторую корзинку заканчиваю набирать - раз уже домой сходил, отнёс, сейчас перекушу - опять пойду. Да и третий раз, наверное, схожу - наши как узнают, сейчас же всё повыметут - от дома недалеко, да и вдоль опушки собирать сподручнее. А у тебя как?
Дэн растерянно посмотрел на корзинку, которую сжимал в руке - предусмотрительные эльфы, вникавшие во все мелочи, положили в неё немного грибов, заполнив примерно на треть - но куда этому до битком набитых вёдер его собеседника!
- Зря вглубь пошёл - авторитетно заявил грибник, правильно оценив растерянность Дэна - походи по опушке, а то обидно будет, если полупустым домой придёшь. Когда ещё удастся прособирать! Завтра солдаты приедут, будут полигон расширять - уже объявления повывесили, что в этот лес ходить запрещено. Ну я сразу и сюда - пока никого нет... А то потом хрен походишь...
- А почему сегодня их нет?
- Ты что! Сегодня же воскресенье! Сам знаешь, война - войной, а обед по расписанию! Вот когда техники нагонят, тогда да... Не пролезешь и в воскресенье... Угощайся! - Он радушно кивнул в сторону варёного яйца и пары пучков зелёного лука, лежавших на краю пня и чудом избегнувших внимания хозяина. Дэн машинально опустился рядом, взяв в руки флягу и кусок мягкого, ещё тёплого хлеба, глотнул - и закашлялся, разом выбросив из головы все проблемы - в горло словно плеснули огнём!
- Хорошо перегнал! - Кивнул мужик, с видом знатока оценивая страдания Дэна. - Не боись, не отравишься - для себя делал, это вам не магазинная сивуха, непонятно на чём настоянная - я неделю гоню, месяц очищаю, потом на меду настаиваю, затем снова очищаю!
Дэн с трудом перевёл дыхание. Что бы за напиток он не выпил - это был не самогон. Слишком сложен и причудлив вкус. Впрочем, если его делать три месяца....
- А терпения хватает?
- А это нам только по рекламе внушают, что русский человек без водки пропадёт. Брехня всё это! Ради хорошего вкуса и собственного здоровья я и подождать могу!
Грибник забрал флягу к себе, сделал большой - для души - глоток и решительно пододвинул к себе Дэнову корзинку.
- Так, что у нас тут. Ну, это пойдёт, это только варить. Хорошо хоть червивых нет... Угу... Интересные у тебя грибочки. В лесу нашёл?
Дэн поднял голову - и оторопел: в руках грибника светились неярким светом его браслеты!
Он рывком выхватил их из рук оторопевшего дядьки - тот очумело завертел головой, пытаясь отследить движение - но Дэн уже надел их, чувствуя, как незримые силы пробуждаются, делая его сильнее, заставляя чувствовать окружающий мир - его силу и мощь, его красоту и страсть...
Дэн похолодел: напротив него, на другой стороне пня, там, где был давешний собеседник - не было ничего! Он осторожно открыл глаза: грибник спокойно убирал остатки еды, искоса поглядывая на Дэна. Он был - но Дэн его не чувствовал...
- Интересные игрушки! Вот только уж слишком в глаза бросаются. Не боишься, что тебя за них живьём в землю зароют? Сам знаешь, времена сейчас какие...
Дэн посмотрел на странного грибника - тот по-прежнему невозмутимо сидел на травке, всем своим видом показывая самые мирные намерения и лёгкий интерес - вот только почему он не прощупывается магически?
- Это подарок. Не думал, правда, что получу их. Был уверен, что они останутся у моих... друзей. А они тихонько положили их в корзинку.
- Друзьям нужно доверять. Если, конечно, это действительно друзья. Вот только мало кто без задней мысли делает такие дорогие подарки... Распили их и продай по частям - от греха.
Дэн вскочил, прижимая браслеты к груди - сама мысль сломать свою последнюю частичку другого мира, казалась кощунственной.
- Ладно, ладно, парень, дело твоё. Не хочешь - не нужно. Но что-то с ними тебе делать надо... Вот только - что? Хочешь, я тебе погадаю?
Грибник извлёк из кармана засаленную колоду необычных карт и принялся их тасовать. Дэн поневоле рассмеялся - уж больно смешно это выглядело - грибник с колодой карт.
- Последний раз мне предлагала погадать цыганка с рынка. Причём заранее обещала кучу всяких благ - если я позолочу ей ручку. Знаешь, я тогда отказался и думаю, что и сейчас...
- Мне от тебя ничего не нужно, парень. Хотя ты прав - забава бабская, но что делать, если у нас в роду давно девочки не рождались. Бабка помирала, всё, как есть, в тетрадку записала и мне велела - как родится девочка, ей отдать. А карты больно забавные, с картинками. По настоящему гадать я так и не выучился, но когда загадываю желание и вытаскиваю карту, почти всегда смогу узнать - сбудется или нет. Такие маленькие локальные предсказания. Иногда, правда, они ничего не говорят - или я не могу понять...
- А когда говорят - что, сбывается?
Грибник помолчал, словно не хотел отвечать на вопрос.
- У кого - как. Вот на днях деверю гадал, так он...
- А у тебя?
- У меня - всегда сбываются. Вытащишь карту?
Дэн машинально сунул руку куда-то в центр развёрнутой колоды и достал картинку. На простом белом фоне был изображён смешной человек в колпаке с бубенчиками, танцующий на краю пропасти - и одна нога его уже была занесена над пустотой.
- Давай вытащу другую - видишь, у меня джокер!
Грибник пожевал губами, словно собираясь возразить, но сунул карту обратно в колоду, тщательно перемешал и вновь потянул Дэну. Тот взял, как заправский игрок подснял и вновь вытащил - ту же карту. Опять плясал над пропастью забавный человечек в смешной одежде - и мир вокруг него был бесцветным. Дэн возмутился:
- У тебя что, в колоде - одни джокеры?
Собеседник человека лишь усмехнулся и бросил колоду на пень рубашками вниз. Рыцари и короли, пажи и прекрасные дамы, башни и мечи разлетелись яркими брызгами, закрыв собой всё дерево.
- Это карта - не джокер. Это - шут. Ты что загадал-то?
Дэн растерялся.
- Да ничего не загадывал. Так просто вытащил - на удачу...
- На судьбу, значит... Не позавидуешь...
- Никогда я никого не развлекал и не собираюсь юродствовать!
- И правильно. Вот только, знаешь ли ты, что значит - шут?
- Фигляр. Скоморох. В лучшем случае - слабенький артист, восполняющих недостаток таланта разными ужимками...
- Фабрики звёзд насмотрелся? Не хочешь быть "слабеньким"? Конечно, лучше быть всесильным магом, способным одним движением руки перевернуть мир! Одно плохо. Что всё это здесь - только сказки.
Грибник закрыл глаза и заговорил страстно, горячо, немного невпопад, не обращая внимания, здесь ли его собеседник и слушает ли его:
- Когда я говорю о нашем мире, я опираюсь на те законы, которые я знаю о нём - а я знаю их гораздо больше, чем большинство людей. Не досконально, конечно, но тем не менее...
И этому не стоит завидовать, 'в большем знании - больше печали', правы были древние, а понять и принять образ этого мира, можно и не изучая его - нужно лишь открыть ему душу и попытаться понять его, не то, как он устроен, а что он хочет сказать нам.
Так вот, я никогда не пытался определить мага как человека, постигшего законы этого мира и умеющего частично управлять этим миром, используя эти законы. Возможно, потому, что это слишком скучно и банально - для меня, во всяком случае.
Этот мир и так уже раздирают на части множество жадных личностей и совершенно неважно, что не все из них - люди. Я даже подозреваю, что не все из них - личности, но это ещё менее важно.
И чем больше я вижу истинную подоплёку этого мира, тем отчётливей понимаю, что за зримыми силами стоят незримые, и когда какой - нибудь уверенный в себе... хм, маг принимает очередное 'судьбоносное решение' - он просто делает очередной ход в непонятной для него игры - игре жизни. Или, вернее, им делают ход - и он в лучшем случае пешка, потому что офицеры и ладьи - они стоят сзади - за пешками, перенимая манеру своих играющих.
Это как матрёшка - 'матрёшка, матрёшка, я тебя знаю", а под ней другая, меньше, под ней - ещё меньше, и вот она уже такая маленькая, что мы её не видим - но она важнее всех.
А мы - вот простая, но подходящая аналогия - просто марионетки, танцующие свой танец жизни - но только с помощью кукловода. Так можно ли назвать Магом ту куклу, что танцует лучше всех - если за ней всё равно - в вышине и темноте, незримо стоит кукловод?
Если кукле перерезать нити - она умрёт. Значит, кукловод необходим, и все мы - лишь пешки в чужой игре?
А если не так грубо? Самые сильные нити, которые заставляют нас двигаться - наши желания. Человеком в большинстве случаев движет не разум - а лишь инстинкты данного ему тела. Попробуем отказаться сперва от них - не отрывая, а лишь давая обвиснуть, лишая кукловода возможности дёрнуть на ненатянутую нить?
Это не значит - не есть или не испражняться - просто отчистим разум от давления тела, сделаем его свободным от страстей.
Нити никуда не делись, они держит нас, не давая упасть в пустоту небытия, но они ослабли, давая нам крохотный островок свободы - глоток воздуха самоопределения. Теперь мир. Он действует на нас, Действует и через желания, конечно, но если желания убрать, мир останется. Можно, конечно, всё бросить, залезть в тёмную пустую келью, или уехать на необитаемый остров и т.д., а потом сказать - я уничтожил мир в себе. Чушь! Мир остался, он никуда не делся и он по-прежнему, даже ещё больше, в тебе. Он может вместить в себя всё: и тебя и твои потуги и твоего кукловода и даже его потуги - и всё равно останется тем же миром, какой и был. И когда ты умрёшь, он не рухнет и даже не изменится: просто обеднеет на одного любопытного человека.
Нельзя! Нельзя уничтожить мир, даже не мир в себе - но можно уничтожить себя в мире. И это опять на грани самоубийства, опять надо рвать по живому и это ещё сложнее - эти нити сродни пуповине. Соединяющей тело младенца с матерью - но без этого тебе не видать свободы, не иллюзорной, а подлинной.
Очень трудно ослабить эти нити. Твой уклад жизни, твоя работа, друзья, родственники - всё должно перестать быть первоочередным, отступить на шаг в сторону, давая возможность увидеть заслоненное ими. Не уйти совсем - не порвать окончательно, это смерть ещё более верная, чем от рук палача - потому что эта смерть - духовная.
Следующий шаг - нити обвисли, и ты оказался вне танца, вне игры - но ты ещё должен понять, осознать почувствовать и принять это.
Понять - разумом, осознать - телом, почувствовать - сердцем и принять - душой. Это ещё сложнее и зачастую на это требуются годы. Так и хочется рвануться, натянуть нити, почувствовать себя живым и в центре Вселенной - ну пусть не вселенной, но своего мироздания - наверняка. Но это тоже желание и ты гасишь его, но при этом - это уже твой выбор, не зависящий от твоего кукловода - эти нити тоньше и тянут за них совсем другие игроки: Но ты отказываешься от их игр - и потому оказываешься втянутым в новую игру - игру, правила в которой отсутствуют.
Первый ход в ней всегда делаешь ты сам: первое движение, неуверенное движение только что родившегося ребёнка - движение не по потребности мира, или желанию кукловода, а самостоятельное - без причины и следствия, даже не из прихоти - у тебя не может быть желаний, даже случайных - вот тогда и рождается шут. Если он не найдёт в себе источник сил, сил, свободных от любых воздействий и чаяний - его бессильные дёргания способны лишь всех рассмешить: поглядите на эту нелепую куклу! Шут, паяц! Смешной арлекин!
Но если твои движения наполнены силой, если стены мироздания дрожат, раздвигаясь под непонятными, нелогичными движениями шута. Если нити желаний натягиваются в бессильной попытке удержать, но тут же вновь опадают - приходит черёд смеяться шуту: над кукловодом, над миром, над собой. Не презрительно, нет - и не торжествующе, а искренне и легко, как смеётся ребёнок, довольный своей первой удачной шуткой.
И тогда игрокам страшно: страшен не шут, страшна ситуация - кукла получила свободу! Она делает что хочет, не обращая внимание на потуги кукловода! И можно перерезать бесполезные теперь нити совсем, но дрожит рука: а вдруг непонятная кукла, вместо того, чтобы обвиснуть нелепой грудой, поднимет голову и, глядя поверх кукловода, увидит игрока? И тогда страх сводит губы, выдавливая из них неуверенную улыбку.
И это тоже шут!
Грибник выдохся и, махнув рукой, принялся собирать свою снедь. Подхватив вёдра, он совсем уже было собрался уходить, но остановился, и, поколебавшись, добавил:
- Знаешь, мне тоже выпадала эта карта...
Глава 2
- Мам, я вернулся! - Дэн с трепетом переступил порог родного дома. Да, на Земле прошло совсем немного времени - но для него прошли годы - и кто знает, насколько сильно он изменился. Эльфы уверяли, что внешне он - всё такой же, но часто ли им приходилось сравнивать между собой людей? Никогда!
Впрочем, всё прошло гладко. Дэн отсутствовал чуть больше суток - если вызвало что-то удивление, так это, скорее, быстрое возвращение: уезжал на три дня, а вернулся после первого...
- Да скука там страшная - пряча глаза, соврал Дэн. - Все перепились, поговорить не с кем. Я плюнул и ушёл.
Матушка качала головой и верила - а на душе было гадко. За эти годы в университете он совсем разучился обманывать - даже такая маленькая и необходимая ложь вязла на губах, отдавая чем-то затхлым и постыдным... В университете нередко скрывали правду, но не искажали её - и разница между этими понятиями больно резанула по нервам. Похоже, он отвык играть по правилам собственного мира - или усвоил другие, более естественные?
Дэн торопливо перекусил и выскочил из дома - на свежий воздух, придти в себя и полюбоваться родным, земным солнышком. Крыльцо дома, нагретое за день, щедро делилось теплом создавало ощущение уюта и покоя. Старое дерево обычно хранит в себе память бесчисленных прикосновений человеческих рук, создавая особый настрой, легко читаемый внимательным слушателем...
Всё-таки хорошо - вернуться домой! Где-то высоко в небе щебечут птахи, стрекочут сверчки, доносится мычание возвращающихся с полей коров. Житьё в пригороде имеет свои преимущества - здесь природа ещё не закована в панцирь из железа и стали, не отравлена выхлопными газами - и можно вот так бездумно посидеть на солнышке, раскрывшись миру - и ощутить его биение, его ласковое и нежное внимание...
Дэн сидел, закрыв глаза и полностью расслабившись - он был дома. Покой и умиротворение усталого путника, вернувшегося домой - его никогда не испытать тем, кто не выходил дальше собственного района, кто о путешествиях знает по экскурсиям, а из всех опасностей предпочитает лишь тщательно оплаченные, причём в сопровождении внимательных инструкторов и проводников, помогающих интересно провести двухнедельный отпуск и подсказывающих, наиболее красочные для его дорогой камеры виды... Его не понять и псам войны - крутым профи, способным написать пулями на мишени восьмёрку или победить медведя голыми руками, но недоумённо пожимающих плечами при виде пламенеющего заката - не до этого им, им бы приказ выполнить да стресс после снять - а эти слюни... Это не из их жизни. Мир вообще так устроен - те, что в силах оценить, не могут почувствовать, а те, кто мог бы - не захотят оценить...