Роберт Лоуренс Стайн Шкура оборотня
1
Я вышел из автобуса и чуть не ослеп от яркого света. Прикрыв глаза ладонью, я оглядел небольшую автостоянку, надеясь увидеть там дядю Колина и тетю Марту.
Я не помнил, как они выглядят: я видел их восемь лет назад, когда мне было четыре годика.
Но автобусная остановка Волчий Ручей была совсем маленькой. Небольшой деревянный навес посреди большой площадки. Потеряться здесь было негде.
— Сколько вещей? — процедил сквозь зубы водитель автобуса. Несмотря на октябрьский холод, на спине его серой форменной куртки расплывалось мокрое пятно.
— Одна сумка, — ответил я. На Волчьем Ручье выходил я один.
Напротив автостанции виднелась бензоколонка и ряд маленьких магазинчиков. За ними начинался лес. Желтые, красные и коричневые осенние листья дрожали на ветвях. Автостоянка была усыпана разноцветной опавшей листвой.
Водитель, что-то бормоча себе под нос, поднял дверцу бокового багажника. Достав черную сумку, он спросил:
— Это твоя, приятель?
Я кивнул.
— Да. Спасибо.
Холодный порыв ветра заставил меня поежиться. Я подумал, не забыли ли мама и папа положить в сумку побольше теплых вещей. Они собирали меня в страшной спешке.
Они не рассчитывали уехать за границу до Хэллоуина. Все это оказалось для них самих неожиданностью. Им понадобилось срочно лететь во Францию, и поэтому нужно было спешно куда-то пристроить меня на пару недель. А может, и больше.
Выбор пал на дядю и тетю.
Я поправил ремешок фотоаппарата на плече. Всю поездку я держал его на коленях. Я не хотел, чтоб он трясся в багажнике.
Моя фотокамера — это самое ценное, что у меня есть. Я без нее шагу не делаю. И обычно глаз с нее не спускаю.
Водитель поставил мою сумку на землю, захлопнул дверцу багажника и пошел назад в автобус.
— Тебя кто-нибудь встречает?
— Да, — ответил я, ища глазами дядю Колина и тетю Марту.
На автостоянку, сигналя, подлетел забрызганный грязью синий фургон. С места, расположенного рядом с водителем, кто-то махал рукой.
— Вот и они! — показал я водителю, но он уже залез в автобус и захлопнул дверцу. Автобус заурчал и тронулся с места.
— Алекс! Привет! — крикнула из фургона тетя Марта.
Я подхватил сумку и рысцой помчался к ним. Колин выбирался из-за руля. Тетя Марта выжала с другой стороны, Я их вообще-то совсем не помню. Я думал, молодые, темноволосые. А они, как оказалось, довольно преклонного возраста. Оба под стать друг другу, высокие и стройные. Пока неслись ко мне по площадке для машин, я глядя на них, подумал, что они напоминают пару тощих кузнечиков с пучками седых волос на макушке.
Тетя Марта с ходу заключила меня в объятия. Руки у нее были костлявые.
— Алекс, милый, как же я рада тебя видеть! Вот ты и добрался до нас! — воскликнула она.
Она тут же выпустила меня из своих объятий и отшатнулась.
— Ух, никак, я тебе футляр камеры смяла?
Я передвинул камеру.
— Да нет, он очень прочный. Все в порядке.
Подошел дядя Колин и, улыбаясь, поздоровался со мной за руку. Его вьющиеся седые волосы шевелились на ветру. Щеки у него были красные и все в бороздках. Старческие морщины, решил я.
— Ух ты, да ты совсем большой. Ты прямо уже взрослый, — развел он руками. — Я буду называть тебя не Алексом, а мистером Хантером.
Я рассмеялся.
— Никто еще меня не называл мистером Хантером.
— Как долгая поездка на автобусе? — спросил он.
— Укачало, — сказал я. — По-моему, нащ водитель не пропустил ни одной ямы! А мой сосед икал всю дорогу.
Тетя Марта засмеялась.
— Ну, стало быть, поездка была замечательной.
Дядя Колин посмотрел на мою камеру:
— Что, любишь фотографировать?
Я кивнул головой.
— Да. Я хотел бы стать фотографом. Как вы.
Оба широко улыбнулись. Им это явно был бальзам на душу.
Правда, у дяди Колина улыбка тут же исчезла.
— Фотографу не так легко зарабатывать на жизнь. Приходится все время разъезжать. Мы никогда долго в одном месте не задерживаемся.
Тетя Марта вздохнула:
— Потому-то мы и не видели тебя столько лет. — И она снова прижала меня к себе.
— Я все мечтал сходить поснимать вместе с вами, — сказал я. — Уж вы-то могли бы кое-чему меня научить!
Дядя Колин рассмеялся.
— Ну, мы тебя обучим всем нашим секретам.
— Ты же пробудешь у нас не меньше двух недель, — добавила тетя Марта. — У нас уйма времени для уроков фотографии.
— У нас совсем не будет времени, если будем торчать на этой автобусной остановке, — заявил дядя Колин. Охнув, он схватил мою сумку и понес ее в багажник фургона.
Мы забрались в машину и через пару секунд уже катили в город.
Сначала мы промчались мимо почты. Затем мимо магазинчика и химчистки. Проехали улицу, и вокруг нас с двух сторон встал глухой лес.
'— Это что, все? — ахнул я.
— Алекс, — провозгласила тетя Марта, — ты только что совершил большое турне по Волчьему Ручью.
— Надеюсь, ты не помрешь со скуки в таком местечке, — кивнул дядя Колин, делая крутые повороты, поскольку дорога петляла в дремучё лесу.
— Вот еще! — воскликнул я. — Я вообще-то хотел исследовать леса.
Я, конечно, городской ребенок. Не помню даже, приходилось ли мне дотрагиваться до деревьев. Пожить в лесной глуши, думалось мне, это так здорово — все равно что побывать на другой планете.
— Я собираюсь отснять в лесу сотню пленок! — сообщил я.
Фургон подбросило на ухабе, и я врезался головой в крышу.
— Да не гони ты так, Колин! — бросила дяде тетя Марта и обернулась ко мне. — Твой дядя знает только одну скорость — скорость света.
— Кстати, о свете, — подхватил дядя Колин как ни в чем не бывало и еще сильнее нажимая на газ. — Мы покажем тебе кое-какие профессиональные фокусы съемки на пленэре.
— Я в этом году участвую в фотоконкурсе, — сообщил я, — и хотел бы сделать какой-нибудь особенный снимок Хэллоуина. Что-нибудь по
настоящему крутое, чтоб получить приз.
— Молодец. Хэллоуин как раз через пару дней, — бросила тетя Марта, переглянувшись с дядей Колином. — Кем бы ты хотел нарядиться на Хэллоуин?
Мне и думать не надо было. Я об этом подумал раньше, еще дома.
— Оборотнем, — говорю.
— Нет! — закричала вдруг тетя Марта.
Дядя Колин тоже закричал.
Фургон проскочил на красный свет. Я вылетел с сиденья и врезался в дверцу и с ужасом смотрел сквозь прыгающее видовое стекло, как мы резко свернули на узкую дорожку а навстречу нам с ревом несется тяжело груженный лесовоз.
2
— А-А-А-А-А!
Это что, я так вопил?
Фургон резко затормозил. Меня снова выбросило с сиденья, и я приземлился на четвереньки на полу.
Дядя Колин успел свернуть в заросшую бурьяном обочину.
Перед глазами мелькнуло какое-то красное расплывчатое пятно, и лесовоз с ревом промчался мимо, гудя как безумный.
Дядя Колин остановился под деревьями. Его морщинистое лицо побагровело. Он обхватил руками голову.
— Колин, что случилось? — негромко спросила тетя Марта.
— Простите, — пробормотал он и тяжело вздохнул. — Боюсь, я малость отвлекся.
Тетя Марта только охнула.
— Да ты ж нас чуть не убил. — Она повернулась и посмотрела в мою сторону. — Алекс, ты как?
— Да ничего, — говорю. — Вот уж не думал, что здесь все так клево! — попытался пошутить я, но голос выдавал мое смятение. Футляр с камерой свалился на пол. Я поднял его, открыл и осмотрел фотоаппарат. Но все вроде было в порядке.
Дядя Колин переключил на заднюю передачу, и мы вернулись на дорогу.
— Вы уж простите, что так вышло, — бормотал он извиняющимся голосом. — Больше такого не повторится. Даю слово.
— Ты опять думал об этих Марлингах, ну признайся, — укоряла его тетя Марта. — Когда Алекс сказал об оборотне, тебе сразу в голову полезли эти Марлинги и…
— Уймись, Марта, — фыркнул дядя Колин. — Лучше не упоминай их. Алекс только приехал. Или ты хочешь напугать его еще прежде, чем мы доедем до дома?
— А кто такие эти Марлинги? — поинтересовался я.
— Выкинь из головы, — чуть не сердито бросил дядя Колин. — Садись на место.
— Да это все не так уж важно, — сказала тетя Марта и кивнула в ветровое стекло. — Ну вот, мы почти уже и дома.
Стало гораздо темнее. Старые деревья так плотно стояли по обеим сторонам дороги, что их сплетающиеся кроны не пропускали солнечный свет.
Глядя на желто-красные стены деревьев, остающиеся позади, я задумался.
«Дядя и тетя ведут себя как-то странно, — подумал я. — Почему дядя Колин так резко оборвал тетю, когда она упомянула этих Марлингов?»
— А почему это место назвали Волчьим Ручьем? — спросил я.
— Потому что в Америке уже есть город под названием Чикаго, — пошутила тетя Марта.
— Когда-то в этих лесах водились волки, — негромко пояснил дядя Колин.
— Когда-то! ~ воскликнула тетя Марта. Она понизила голос почти до шепота, но я отчетливо слышал каждое ее слово. — Почему бы не сказать Алексу всю правду, Колин?
— Да успокойся! — процедил дядя сквозь стиснутые зубы. — Зачем пугать его?
Тетя Марта отвернулась и стала смотреть в окно. Некоторое время мы ехали молча.
Дорога поворачивала, и взору предстала небольшая лужайка. На ней полукругом, прижавшись друг к другу, стояли три дома. За домами темнел лес.
— А вот и наш дом — в центре, — нарушил дядя Колин и показал одной рукой.
Я с любопытством посмотрел вперед. Небольшой белый квадратный домик на свежескошенной лужайке. Справа стоял длинный дом в стиле ранчо — серый с черными ставнями.
Дом слева был почти полностью скрыт раз-неухоженными кустами. Вся лужайка перед домом поросла бурьяном. На подъездной дорожке валялась сломанная ветка. Колин повел фургон по дорожке к среднему домику.
— Он небольшой, но мы же здесь не так уж часто бываем, — бросил он.
— Да, вечно в пути, — со вздохом подтвердила тетя Марта.
Она снова обернулась.
— Здесь у нас есть соседка — милая девочка. Она указала рукой на ранчо справа. — Ей двенадцать. Она тебе ровесница, так вроде?
Я кивнул.
— Ее зовут Ханна. Она очень миленькая. Вы, наверное, подружитесь, так что тебе не придется скучать.
Миленькая?
— А мальчики есть?
— Кого нет, того нет, — ответила тетя. Жаль, но что поделаешь.
Дядя притормозил в конце дорожки. Мы вышли из фургона. Я потянулся. Все тело ныло. Я провел в пути уже шесть часов!
Я поглядел направо на обшитый серыми досками дом. Дом Ханы, Может, мы и вправду подружимся?
Дядя Колин вытащил мою сумку из машины.
Я повернулся к тому дому, что стоял слева. Что за зрелище! Дом был погружен во тьму. Ставни кое-где отвалились. Часть крыльца осела.
Я перешел дорожку и сделал несколько шагов в сторону странного обветшавшего дома.
— А кто там живет? — спросил я тетю.
— Держись подальше от этого дома, Алекс! — воскликнул дядя Колин. — И не задавай никаких вопросов! Просто держись от него подальше!
3
— Успокойся, Колин, — сказала тетя Марта. — Алекс вовсе не собирается туда. — Она повернулась ко мне. — В этом доме живут Марлинги, — пояснила она почти шепотом. — И больше не спрашивай, договорились?
— Просто держись от него подальше, — строго сказал дядя Колин. — Иди помоги мне разгрузить машину.
Я бросил последний взгляд на полуразвалившийся дом и побежал помогать дяде.
Разгрузка не заняла много времени. Тетя вела меня в отведенную мне комнату для гостей, а дядя Колин на кухне начал делать сандвичи с индейкой.
Моя комнатка оказалась совсем крошечной и узкой, совсем как мой стенной шкаф у нас дома. Маленький чуланчик насквозь пропах нафталином. Тетя Марта сказала, что запах быстро выветрится, если открыть дверь и окно.
Я пошел открывать окно. Оно выходило прямо на дом Марлингов. К боковой стене дома была привалена тачка. Окна были темные и покрытые толстым слоем пыли.
Я глянул в окно напротив и стал думать предостережениях дяди Колина. Почему он так беспокоился из-за этих Mapлингов?
Я поднял раму и повернулся спиной к тете. Она перекладывала мою последнюю тенниску в ящик комода.
— Комнатка маленькая, но, думаю, здесь будет уютно, Алекс, — заметила тетя. — Я убрала все ненужное со стола, так что тебе будет где делать уроки.
— Уроки? — переспросил я.
Потом вспомнил. Я же обещал, что буду ходить в местную школу, пока живу здесь, в Волчьем Ручье.
— В понедельник утром Ханна отведетв школу, — пообещала тетя Марта. — Она в шестом классе. Она тебе все здесь покажет.
Мне даже думать не хотелось о чужой школе. Я взял камеру.
— Мне не терпится сходить в лес и пощелкать, — сказал я тете.
— Давай сначала перекусим, — предложила она. Откинув со лба седые волосы, она повела меня по небольшому коридорчику на кухню.
— Со всем разобрались? — спросил дядя Колин. Он разливал в стаканы апельсиновый сок. На небольшом круглом столике были разложены сандвичи.
Я не успел ответить. В заднюю дверь постучали. Тетя Марта открыла, и вошла девочка моего возраста. Это была Ханна.
Ханна была тонкая, высокого роста, немного повыше меня. Тетя Марта оказалась права. Она была действительно милая. У нее были прямые черные волосы, серо-зеленые, как маслины, глаза и очень приятная улыбка. На ней были просторный зеленый свитер и черные штаны.
Тетя Марта познакомила нас. Мы поздоровались.
Вообще-то я не люблю знакомиться с чужими людьми. Всегда стесняешься.
Тетя Марта предложила Ханне сандвич с индейкой, но Ханна поблагодарила и отказалась.
— Я уже поела.
Мне понравился ее голос. Не писклявый, низкий, немного хрипловатый.
— Автобус Алекса пришел совсем недавно, — объяснила тетя Марта. — Поэтому у нас такой поздний ленч.
Я мигом разделался со своим сандвичем. Оказывается, я здорово проголодался.
— Ханна, почему бы вам с Алексом не побродить по лесу, — предложил дядя Колин. — Он городской мальчик. Покажешь ему, как растут деревья!
Все засмеялись.
— Ну, я видел их в кино, — пошутил я.
У Ханны и смех был под стать ее голосу, очень приятный.
— Я хочу сделать миллион снимков, — сказал я ей, хватая свою камеру.
— Ты увлекаешься фотографией? — поинтересовалась Ханна. — Хочешь быть фотографом, как твои тетя и дядя?
Я кивнул.
— Надеюсь, у тебя цветная пленка. Осенняя листва — что-то потрясающее.
Мы попрощались с дядей Колином и тетей Мартой и пошли к входной двери. Kpacное вечернее солнце садилось за кроны деревьев. От этого тени наши были длинными-предлинными.
— Эй, ты наступил на мою тень! — закричала Ханна и дернула ногой так, чтобы ее тень лягнула мою.
— Ах, так! — крикнул я и двинул кулаком по воздуху, а тень моего кулака ударила тень Ханны.
У нас получился славный бой теней. Они колотили друг друга почем зря. Наконец она встала обеими ногами на мою тень. Я бросился на землю, и моя тень покатилась по траве.
Я поднялся с земли. Ханна заливалась смехом. Ее черные волосы разметались во все стороны.
Я выхватил камеру из футляра и быстро снял ее.
Она тут же перестала смеяться и подняла руки, чтобы пригладить волосы.
— Ты зачем это сделал?
Я пожал плечами:
— Да так просто.
Я вскочил на ноги и поднес камеру к глазу. Повернувшись, я направил ее на дом Марлингов. Я сделал несколько шагов в сторону дома, пытаясь ввести его целиком в кадр.
— Ой! — закричал я от неожиданности. Это Ханна схватила меня за руку.
— Алекс, не снимай! — крикнула она, и в ее голосе звучала тревога. — Они могут увидеть!
_—Ну и что? — отмахнулся я, но в тот же момент невольно вздрогнул, увидев, как в окне что-то мелькнуло.
Кто-то на нас смотрит?
Я опустил камеру.
— Пойдем, Алекс. — Ханна подтолкнула меня в спину. — Мы идем в лес или нет?
Я бросил взгляд на дом Марлингов.
— Почему дядя так встревожился, когда я расспрашивать об этом доме? — спросил я Ханну. — В чем здесь дело?
— Я и сама толком не знаю, — ответила она, мою руку. — Марлинги — это такая супружеская пара. Я их никогда не видела. Но… я слышала о них всякие истории.
— Какие истории?
— Страшные, — прошептала она.
— Да нет, правда. Какие истории?
Она не ответила. Она, прищурившись, смотрела на осевшее крыльцо, на обшарпанные, осыпающиеся доски обшивки.
— Держись-ка лучше подальше от них, Алекс.
Она побежала вокруг дома к заднему дворику, но я не последовал за ней. Я пересек подъездную дорожку и пошел по заросшей бурьяном лужайке, расположенной перед домом Марлингов.
— Алекс, куда ты? Остановись! — закричала Ханна.
Держа камеру у пояса, я быстро шел к дому.
— Я городской ребенок, — сказал я Ханне. — Меня не так легко напугать.
— Алекс, прошу тебя… — позвала Ханна. — Марлинги не любят детей. Они не любят, когда посторонние приближаются к их дому. Прошу тебя. Пошли в лес.
Я вступил на полусгнившие доски переднего крыльца и поднял глаза к окну на фасаде.
Стекло заливал поток багрового солнечного света. На какое-то мгновение мне показалось, что окно охвачено пламенем. Я вынужден был отвести взгляд. Когда солнечный свет чуть померк, я оглянулся и — замер.
Занавески на окне были в клочья изодраны. Словно какой-то зверь острыми когтями разорвал их на тонкие полосы.
4
— Ханна, ты видела? — крикнул я, не в силах оторвать глаз от разорванной в клочья занавески.