<p>
Глава 1</p>
- Та не хватай ты их! Надорвёшься ведь! - хилый мужичонка облегчённо вздохнул, обдавая своим перегаром улицу, в районе нескольких метров.
Затем потёр свою поясницу, и покачал головой, глядя вслед своему 'напарнику', который пристроил на плечо и его мешок, относя их к входу на склад.
Пользуясь небольшой передышкой, он закурил окурок, который тут же и подобрал, прямо у фонарного столба. Хороший окурок, мужичок затянулся, любуясь на звёзды, которые прятались и поблёскивали в клубах выпущенного им дыма. Жизнь раз живём, вот так вот, нужно находить прекрасное в каждом моменте, как бы тебя эта жизнь не согнула...
- Лёш, Митрич дело говорит, - поохала полная женщина в потёртом рабочем халате, - носи по одному. Смотри, мокрый уже весь...
Ответом была белоснежная улыбка. Алексей стёр пот рукавом рубашки, и подмигнул кладовщице, которая зарделась, будто юная дева. Мужчина оглянулся, и повёл усталыми плечами, не желая, чтобы она видела, как он стискивает зубы. Боль в спине стала почти невыносимой. Но осталось ещё с десяток мешков и оплата того стоила.
Июньский ветер замечательно студил лицо и ерошил короткие русые волосы. Громов пригладил их и остановился на полпути, стоило в кармане джинсов зазвонить телефону.
Он вытащил мобильник и поморщился, когда увидел имя звонившего. Алексей мог гордиться тем, что являлся обладателем уже четвёртой мачехи. Последняя задержалась дольше всех, побивая шестилетний рекорд... именно ей и пришло в голову звонить ему так не вовремя.
Мужчина приложил телефон к уху, и направился к очередному мешку с цементом. Мимо него, кряхтя и горбясь под очередным грузом, прошаркал в старых кедах Митрич.
- Наташ, что-то случилось? - голос Алексея звучал мягко, но женщина на другом конце города не повелась на его очарование.
- Ещё и спрашивает! Ты обещал! Где ты сейчас?!
Он мысленно чертыхнулся, и в самом деле припоминая, что хотел зайти домой. Хотя нет, не хотел, но поддался на уговоры. Ловко у неё это выходило. Громов подхватил мешок, придержал мобильник свободной рукой, и ответил:
- Давай в другой раз, Наташ. Я сегодня немного выпил... - он заметил, как закатила глаза кладовщица, при его словах, - я в баре с приятелями. Мы допоздна будем...
Алексей скинул мешок, поставил его рядом с остальными и пошёл обратно.
- Ты слышал об одном мальчике, который врал? - ехидно поинтересовалась мачеха, - у него от этого вранья, достоинство уменьшалось!
Громов поморщился и удобнее взял телефон.
- Вообще-то, у него нос вырастал...
Всё, теперь от этой женщины не отвязаться.
- Это был другой мальчик! - возмутился мобильник, - отца нет дома! Так что приходи! И не смей спорить с беременной женщиной!!
Следующие полчаса были потрачены на убеждение бедняжки в том, что он непременно явится. К концу разговора, Алексей не без удовольствия обратил внимание, что на склад было сгружено всё необходимое. Свою работу они выполнили. Кладовщица Антонина Павловна, своей широкой ладонью отсчитала им нужное вознаграждение, как всегда томно заявив, что на складе грустит одинокий торт с 'крэмом', и случайно завалялась свободная чашка 'кофею'. На деликатное приглашение, Алексей всегда галантно жал её увенчанную дешёвыми перстнями ладонь, и спешил скрыться, пока дама не опомнилась.
Митрич припустил за ним, спотыкаясь в порванном кеде, тщательно обмотанном скотчем.
- Лёха! Может по пивку? А? - с надеждой поинтересовался напарник.
- Извини, мне нужно идти.
- Ну, всегда ты так! - обиделся мужичок.
- Вот, возьми, выпьешь и за меня, - Алексей протянул ему пару смятых купюр, за что получил благословения на три жизни вперёд.
Дом Громовых находился на другом конце света, по крайней мере, ему именно так сейчас и казалось. Потратив больше двух часов на дорогу, Алексей остановился у высоких знакомых ворот. Какое-то время он не решался нажать на вызов, пока вдруг, охранная система сама не сработала, и из динамика не зазвучал голос охранника:
- Добрый вечер, Алексей Михалыч, - двери автоматически открылись, впуская его.
- И вам, вечер добрый... - Громов расстегнул пуговицу на воротнике рубашки и, стараясь не замечать боль в уставшей спине, медленно побрёл к дому.
Тот утопал в зелени и золотистых огнях ночного освещения, всё, как и любила Наталья. Передняя стена двухэтажного особняка была полностью стеклянной, лёгкие занавески скрывали происходящее внутри, но создавали ощущение лёгкости во всём строении. Давно он тут не был. И сейчас бы не явился, просто проведает мачеху, чтобы эта женщина отстала от него хоть на некоторое время, и ноги его тут не будет. Интересно, где был отец? В одной из своих командировок? Или остался у кого-то из друзей?
Алексей вдохнул полной грудью и засунув руки в карманы джинсов, постоял на крыльце. Если закрыть глаза, то словно и не было последних десяти лет. Или он ушёл раньше? Мужчина прислушался к умиротворённому шуму деревьев в саду. Затем поглядел, как покачивались белые резные качели, а под ними валялась одна из игрушек близнецов. Громов подошёл к ним, наклонился и поднял куклу. Судя по бешеным ярким краскам - это собственность Юльки, что и было написано фломастером прямо на лбу пластиковой девицы с малиновыми волосами. Старшим дочерям Натальи было по пять лет. Сейчас мачеха решила увеличить число шумной мелочи в доме и ждала прибавления. Врачи обещали сына.
- Здравствуй, Айвенго, - прозвучал за спиной мелодичный голос.
- Хватит меня так называть, - проворчал Алексей, поворачиваясь к хозяйке дома.
- Рыцарь, лишённый наследства... - потянула мачеха, - есть хочешь? Конечно хочешь.
Миловидная блондинка погладила свой внушительный живот и, охая, направилась обратно к крыльцу. Она не дала ему и рта открыть! Громов нехотя прошёл следом, оказываясь в нижней гостиной.
- Идём, - велела мачеха, - посмотрю, как ты ешь, люблю, когда дети хорошо едят...
- Ну всё, прекрати, - нахмурился 'пасынок', - я старше тебя на пять лет. Какого чёрта ты носишься со мной, как мамочка?
Нижняя губка мачехи задрожала, и она шмыгнула носом, а затем прошествовала на кухню. Причём, сначала туда вошёл её живот, а затем уж и его хозяйка. Женщина заправила за уши короткие пряди, и тяжело опустилась на стул. Сонно зевая, она наблюдала, как Алексей, вместо того, чтоб поесть, опустошил половину графина с водой. Жажда мучила его весь вечер.
- Как твоя спина? - участливо поинтересовалась Наталья.
- Лучше, чем твоя, - Громов наклонился к ней и чмокнул в светлую макушку.
- Ешь, давай! - довольная, она продолжила ворчать, привычно поглаживая живот.
Алексей открыл холодильник, и вытащил первое, что попалось из продуктов, сооружая из них бутерброд. Он откусил его, и прислонился спиной к стене, поглядывая на Наталью.
- Где ты остановился? Я могу помочь...
- Наташ, - пасынок отложил кусок хлеба с сыром на край стола, и она поджала губы, ругая себя за то, что не сдержалась.
Вот дурной язык! Могла ведь начать разговор, когда он доест! Глупая!
- Слушай, я одна есть не могу, токсикоз замучил, мне нужно, чтобы кто-то жевал рядом. Думаешь, я тебя из доброты душевной позвала? Ешь! Иначе моя голодная смерть будет на твоей совести! - мачеха, кряхтя, поднялась и потянулась за сыром, откусывая его прямо с куска.
Алексей скривился, скептически глядя на её попытки проглотить сухой кусок, и пододвинул женщине стакан с водой.
- Ты жалкая врунья, - усмехнулся он, но к еде так и не притронулся.
- Он волнуется, Лёш, - внезапно сменила разговор Наталья, - хватит избегать друг друга...
- Он волнуется, Лёш, - внезапно сменила разговор Наталья, - хватит избегать друг друга...
- Ты меня за этим домой позвала? - нахмурился Громов, - я не желаю говорить о нас с отцом.
- Кто впустил в мой дом этого предателя?! - раздался в дверях возмущённый мужской голос.
- Ты сказала, что его нет дома... - мрачно отозвался Алексей.
Он повернул голову, встречаясь взглядом с отцом. Хозяин дома яростно махнул рукой в сторону входных дверей.
- Вон!! - выкрикнул Михаил.
Громов ничего не ответил, просто молча, пошёл к выходу.
- Давайте мирно поговорим! - Наталья заметалась, оказываясь меж двух огней, и виновато улыбнулась, - поужинаем...
Видя, что оба мужчины поглядели на неё как на сумасшедшую, она схватилась за живот.
- Ох!... О-ох! О-хо-хо-х! - бездарно изображая, что сейчас родит, мачеха одним глазком подглядывала за ними.
Алексей покачал головой, и так же молча, покинул отцовский дом. Стоило дверям за ним закрыться, Михаил развернулся к жене.
- Не смей больше приглашать его в мой дом!
- Это и его дом тоже! Он страдает. Виду не показывает, но я чувствую, - кинулась защищать пасынка Наталья.
- Этот мальчишка неисправим! Он... он! - отец нервно пригладил короткие волосы, на его висках уже серебрилась седина, а в уголках глаз пролегли тревожные морщинки.
Это был статный мужчина, крепкий и полный сил, именно такое впечатление создавалось при первом впечатлении. Но жена знала, сколько бессонных ночей провёл Михаил Громов, и чего ему стоили последние месяцы. Очередная попытка свести отца с сыном провалилась. Она поджала губы и хлопнула маленькой ладонью по столу.
- Я верю в него. Он сможет. Он обязательно справится!
- А я молюсь о том, чтоб этого не случилось... - глухо отозвался муж.
- Миш, ну нельзя так! - застонала Наталья, - ему тяжело!
- 'Нельзя' отцу хоронить своих детей, Натали! - мрачно ответил Михаил, - вот это действительно 'нельзя'! Я устал дёргаться, каждый раз, когда по ночам звонит телефон.
- Миш!
- Иди спать!
Женщина расстроенно вздохнула, отмахнулась от мужа и, шмыгнув носом, поднялась со стула.
- И ты иди... поздно уже, - она поглядела на окна и снова вздохнула.
***
Знал, знал же, что не нужно тянуться сюда! Какого лешего поддался?! Алексей пнул бордюр и побрёл дальше по пустынной улице. Под одним из фонарей кинул взгляд на часы. Почти двенадцать ночи... Проклятье, вставать через пять часов.
На завтра у него было несколько заказов. Куча смятых бумажек с телефонами лежала в кармане джинсов, ожидая своего времени. Если всё выйдет, если он успеет выполнить все, то возможно ему хватит заплатить за аренду комнатушки, которую подсуетил его приятель. Хозяйка обещала придержать на пару дней и не сдавать никому.
Последнюю неделю Громов жил у своего бывшего сослуживца. Жене Сашки всё сложнее было скрывать свои эмоции по поводу этого факта, и он скрипел зубами, носясь по городу, пытаясь заполучить нужную сумму. Чёрт, так поздно! Если он зайдёт тихо, то не разбудит...
Рядом раздался чей-то пьяный хохот, затем загремела музыка, видимо открылись двери какого-то ночного клуба. По привычке, Громов отошёл в тень, не желая попадаться на глаза подвыпившим посетителям. Обычно это до добра не доводило, а у него не было ни желания, ни тем более времени, разбираться с ними.
Телефон в кармане зазвонил так громко и внезапно, что заставил дёрнуться. Алексей вытащил его, ожидая, что это мачеха решила осведомиться, по поводу того, дошагал ли он до дома... Но это была не она.
- Саш, буквально пятнадцать минут, - проговорил он, видя, что звонил его приятель.
- Лёха... послушай... - начал, явно под надзором жены, мужчина, - Лёх, такие дела...
- Всё нормально, - Алексей постарался придать своему голосу беспечность и упёрся кулаком в холодную стену, продолжая слушать мямлившего товарища.
- Ты же знаешь Нинку. Разведусь, говорит, с тобой, будешь со своим Громовым на пару жить... Лёх...
- Я же сказал - всё нормально. Нинка у тебя хорошая.
- Вещи тебе завтра отдам, договоримся, где и во сколько! - оживился Сашка, понимая, что удалось исполнить волю супруги и товарища вроде не потерял.
- Отлично, - усмехнулся Алексей.
Хорошо, хоть не сейчас за дверь его жалкую сумку выставили.
- Так говоришь, тебе есть, где переспать? А может и есть с кем? - хрюкнул в трубку приятель.
Громов так и видел его в растянутой майке на кухне, вечно почёсывающим свою небритую физиономию. Не говорил он, что ему есть куда податься. Смысл, какой? Алексей устало потёр переносицу.
- Есть. Всё путём, - слыша за спиной смех и чьё-то довольное визжание, Громов отошёл от стены и быстрым шагом пошёл по улице.
Где-то неподалёку был вокзал. Может, удастся там заночевать? Чёрт...
- Ну, тогда бывай, Громов! - Сашка отключил мобильник.
Алексей посмотрел на погасший экран своего телефона и усмехнулся уголком губ.
- Сегодня ты бомж, Громов. С чем тебя и поздравляю...
Глава 2
Шеф прошёл через канцелярию в свой кабинет, и София отметила про себя тот факт, что сегодня он был явно недоволен. Злобный, надменный тип. Ничего хорошего это раннее появление не предвещало.
Она слышала многое, насчёт президента 'Веттон-банка', но должность личного помощника самого могущественного человека, в одном из самых престижных торговых банков столицы давала много преимуществ.
София видела, как поёжилась миленькая секретарь за своим столом. В другой раз, она бы только улыбнулась, глядя на реакцию Алисы, но бессонная ночь измотала её, вынуждая отрешённо глядеть на вошедшего мужчину.
Президент остановился у тяжёлой, гладко отполированной двери, ведущей в его кабинет. Никакого традиционного утреннего приветствия не последовало. Нахмуренные брови нависли над холодными глазами, весь его облик свидетельствовал о дурном расположении духа.
- София, сегодня никакого приёма. Все встречи отменить. Вы меня поняли? - сухо осведомился шеф.
- Разумеется, Андрей Витальевич, - София кивнула головой.
Платиновые, безукоризненно уложенные пряди её гладких волос скользнули по щеке, на какой-то миг, скрывая лицо. Похоже, сегодня ей не дадут остаться наедине со своими мыслями. Может оно и к лучшему.
- Принесите материалы по тому списку компаний, что я запрашивал.
Раздался тяжелый стук двери красного дерева, и в последовавшей тишине, прозвучал вздох Алисы.
- Материалы на твоём столе. Я ещё утром принесла их из исследовательского центра. И чего он так зол сегодня? - снова вздохнула секретарь.
София перевела взгляд на ровную стопку документов. Боже, кажется, сегодня она присутствовала на рабочем месте только телом. Все её мысли были во вчерашнем дне. Она почувствовала, как увлажнились глаза и быстро поднялась. Никто не увидит Софию Романову в такой неподобающей ситуации! Её слёз не увидит никто!
- Я не вижу кольца, - вытянула тонкую шею Алиса, стоило ей кинуть свой любопытный взгляд на руку помощницы президента, которой она держала папку с документами.
Заметила! София выше подняла свой точёный подбородок. Да, кольца нет, она никогда не прикоснётся к этой мерзкой вещице! И пояснять данный факт каждому встречному, она не собиралась.
- Верно, - только и ответила девушка.