Catherine de Froid Аня
История первая
— Аня, иди есть! — позвала мама.
— Сейчас, блин, — не очень–то вежливо отозвалась Аня, дописывая сообщение и судорожно захлопывая ноутбук. С тех пор, как неподалеку построили какую–то забегаловку с вай–фаем, Аня не вылезала из Сети. Мама об этом не знала, но, должно быть, догадывалась. Впрочем, Аню это не парило.
На ужин, как всегда, был какой–то несчастный салат. Аня ненавидела такую скучную пищу и не понимала, зачем мама ее этим кормит и уверяет, что это полезно. Хотя мама вообще отличалась старомодными вкусами и непонятными взглядами.
— Ма–а–ам, — взмолилась Аня, — почему у нас не еда, а недоразумение какое–то? Я уже задолбалась это есть.
Мама среагировала в точности так, как Аня и ожидала:
— Не ругайся на еду! — сказала она. — Ешь давай и скажи спасибо, что тебя вообще кормят.
Аня уткнулась в тарелку. С мамой лучше не спорить. Бесполезно.
В Интернете было интереснее. Подруга из Америки всегда была готова потрепаться и посплетничать, друг из Питера постоянно кидал новинки музыки, одноклассники обсуждали учителей. А уроки можно и ближе к полуночи сделать. Нет, Аня не была лентяйкой и уроки делала всегда сама, — просто в Сети было интереснее. Хотя маме этого было не понять. Она постоянно гнала дочь спать посредине уроков. Приходилось отмахиваться привычным «Щас, блин» и доделывать уроки побыстрей, параллельно отвечая на сообщения.
История вторая
Аня любила заводить случайные переписки. Смайлик, еще смайлик, пара вопросов, треп ни о чем — время убивало просто отлично. Иногда попадались забавные люди с забавными мыслями. С ними было интересно спорить, иногда целыми неделями.
Новая переписка началась как обычно. «Привет!», — написал Неизвестный. Аня ответила, предвкушая разговор во всех подробностях. Она была непревзойденным спорщиком, непревзойденной сплетницей и т. д. и т. п., поэтому переписка обещала быть интересной.
Как будто подыгрывая Ане, собеседник с первых же сообщений втянулся в спор. Его точка зрения на все, от музыки до религии, не совпадала с Аниной. Он не считал возраст музыки и одежды показателем, уважал старших и пытался заставить себя поверить в бога (в то время как Аня старательно культивировала в себе атеизм, стараясь не молиться во время контрольных). И он писал без орфографических ошибок, ставя все запятые и начиная предложение с большой буквы. Аня не понимала, к чему нужно это насилие над клавиатурой, поэтому отвечала по всем правилам Интернета: с маленькой буквы, со смайлами вместо точек и без соблюдения правил орфографии.
На третьей неделе спора Аня удивилась: она еще не убедила Женю (так звали собеседника) в своей правоте; больше того, она сама начинала признавать, что в его аргументах есть здравое зерно. Это не лезло ни в какие ворота!
Она поделилась мыслями с лучшей подругой Машей:
— Знаешь, что самое странное, — закончила она. — Я уже не уверена, что мы с тобой мыслим правильно.
В ответ Маша засмеялась и сказала, что если Аню и в будущем будет так же легко переубедить, то она будет матерью–одиночкой с десятью детьми. Аня только отмахнулась.
Тем вечером она впервые послушала музыку, которую ей в изобилии кидал Женя. Она вынуждена была признать, что это мягко говоря неплохо. «Скинь еще музыки!» — написала она. — «А потом объясни поподробнее, почему ты такой необычный». Она ожидала, что на нее сейчас посыплются смайлики и злорадные реплики, но ничего подобного не было. Женя просто скинул музыку, снабдив ее комментариями о том, что это такое, с чем его едят и когда лучше не слушать или, наоборот, слушать. Потом он так же спокойно рассказал ей историю своего превращения из злобного на весь мир неформала в того, кто он есть сейчас. Аня читала и не верила своим глазам.
Год назад Женя был троечником, ненавидел всех и вся, метался от готов к панкам и матерился через слово даже в разговорах с учителями. Потом…
«Потом я влюбился», — писал Женя. — «Я уже слышу твое хихиканье, но тут ты не права. За те три месяца я успел начать учиться, перестать выражаться через слово и даже перелезть из рваных джинсов и футболок с непечатными надписями во вполне приличную одежду — чтобы понравиться ей. Надо отдать ей должное — она помогала мне во всем. И учиться, и вежливо разговаривать, и даже пару раз отговаривала меня напиться. И к хорошей музыке я через нее привык. Потом ее семья переехала в другой город, где–то не то в Сибири, не то на Дальнем Востоке. Я, дурак, даже номер телефона не попросил»
Аня читала Женину исповедь, когда мама позвала ее ужинать.
— Одну минуту, мам, — сказала Аня. Без «блинов». Впервые за несколько лет.
Аня пошла ужинать. А Женя по ту сторону все писал и писал. Не так уж часто ему приходилось рассказывать историю своей жизни, да еще чтобы его при этом внимательно слушали (то есть читали) и требовали писать дальше. А еще он понял, что их переписка переходит в новую, при чем далеко не последнюю фазу.
История третья
— Аня, дай списать! — попросила Маша.
— А смысл? — спросила Аня. — Ты же и сама можешь все сделать.
— Аня, чего же ты такая жадная! — обиделась Маша.
— Да не жадная я вовсе! — сказала Аня. — Просто так было бы правильнее. Ладно, держи, хрен с тобой, — она протянула тетрадь подруге и надела наушники.
— Аня! Приглуши музыку! — пожаловалась Маша.
— Извини! — сказала Аня. Женина музыка была непривычно громкой.
Маша прислушалась:
— Что это за жуть? — спросила она.
— Distemper, — честно ответила Аня. — Громковато, но мне нравится.
— Оно еще и отечественное! — удивилась Маша. — Аня, ты падаешь в моих глазах!
И тут Аня выдала фразу, которую бы никогда раньше не сказала:
— Знаешь, музыка бывает разная. Зарубежная музыка тоже может быть фуфлом. А русская музыка, особенно из прошлого века, бывает очень даже ничего.
— Не знаю, как ты это слушаешь, — поджала губы Маша, — но мне как–то больше нравится современная зарубежная музыка. — Она надела наушники и прекратила разговор.
Прозвенел звонок. Началась алгебра. Вошла математичка. В классе не прекратили болтать, потому что она была добрая и ей можно было как угодно хамить. Вот только хамить Ане почему–то не хотелось. Она даже встала, когда учительница вошла. Вместе с ней встали только два ботаника, остальные сидели, слушали музыку и трепались.
— Садитесь, — сказала математичка. — План урока на доске. К доске такой–то.
Пока очередной троечник мучился над довольно простой задачкой, Аня сделала вещь, которой не делала раньше — попыталась сама сделать номера из плана урока, вместо того чтобы списывать с доски. Это неожиданно оказалось несложно и даже немножко интересно. Маша бросала на Аню недоуменные взгляды, но Аня их не замечала.
— Марина Александровна, а что дальше делать? — спросила она. В классе зашушукались. До сих пор этот вопрос задавали только ботаники. «Ненормальная», — прошептала Маша, наблюдая, как Марина Александровна приближается к их парте и не вытаскивая из ушей наушников.
За этот учебный день Маша поняла, что подруга свихнулась. А сама Аня поняла одну очень важную вещь: учителя — тоже люди. И если их послушать, можно узнать что–нибудь интересное. Даже если при этом прослывешь ботаником.
«Спасибо, Женя!» — написала она, придя домой и сделав уроки. Она с трудом удерживалась от желания наставить несколько десятков восклицательных знаков, так ее переполняла благодарность.
История четвертая
Наступили осенние каникулы. Аня не вылезала из Сети. Она уже сделала все домашнее задание, поэтому было можно.
Но в Сети она делала уже совсем не то, что раньше. Не заводила случайных переписок из двух–трех смайлов. Не спорила с незнакомыми людьми на темы вроде «Кто круче: Рианна или Бибер». Не лазала по официальным страницам в поисках новой музыки и цитат. Даже с Машей не общалась. Часами болтала с Женей, а остальное время сидела перед экраном и материлась — не потому, что никого онлайн, просто интернет пропадал от обилия скачиваемой музыки. А так хотелось общаться с Женей круглосуточно.
Единственное, чего было немножко жаль (хотя скорее по привычке), это общения с Машей. С тех пор, как Аня стала меняться, Маша от нее отвернулась. Пересела к ботанику Саше, который всегда сидел один, потому что никто не хотел с ним общаться. Кажется, он даже давал Маше списать. Аня жалела, что Маша теперь не может ее понять и что она сама не может, как раньше, беззаботно трепаться с Машей. Ей вдруг стали противны их былые темы для разговора.
Теперь, как уже было сказано, были каникулы и Аня все время проводила в Сети. Иногда, осоловев от сидения перед компьютером, Аня выходила из дома и начинала бродить по улицам. В ушах, по старой привычке, были наушники, в голове — куча мыслей. Она снова и снова обдумывала переписку с Женей, делала открытия, ставила цели.
Теперь, как уже было сказано, были каникулы и Аня все время проводила в Сети. Иногда, осоловев от сидения перед компьютером, Аня выходила из дома и начинала бродить по улицам. В ушах, по старой привычке, были наушники, в голове — куча мыслей. Она снова и снова обдумывала переписку с Женей, делала открытия, ставила цели.
Один раз ее чуть не сбила машина. Аня перебегала дорогу на красный свет и врезалась в машину, свернув ей боковое зеркало. Падая на землю, Аня думала, что сейчас умрет.
Обошлось. Она даже ничего себе не сломала. Только слегка кружилась голова и била дрожь, но после такого потрясения это было нормально.
Хозяин машины хотел вызвать полицию, но Аня бросилась бежать. Она не хотела, чтобы ее мама узнала об этом. Не хотелось ее беспокоить, да еще, чего доброго, подвергаться санкциям.
Дома мама не могла понять, почему дочка пришла домой в состоянии нервного возбуждения. «Опять влюбилась», — подумала мама. «Хорошо, что она ничего не знает», — подумала дочка.
Ночью Аня долго не могла уснуть. Она все переживала те ощущения, которые испытала, когда ее чуть не сбили. Она включила компьютер и написала Жене.
«Сегодня я чуть не попала под машину», — писала она. — «Я поняла, что я не вечна, что жизнь одна и ее надо беречь и не тратить на пустяки». Написала и по привычке испугалась: а вдруг ее осмеют?
Женя отнесся к происшедшему так же серьезно, как и она: «Меня тоже разок чуть не переехало. Береги себя!» — ответил он, а потом они еще часа два переписывались.
Мама, давно уже догадавшаяся про бесплатный вай–фай, увидела горящий в комнате Ани свет, услышала стук клавиш и подумала: «Ну точно, влюбилась». Она была недалека от истины.
История пятая
Началась вторая четверть. Аня продолжила учиться, находя в этом удовольствие. Учителя потихоньку начинали лучше к ней относиться, да и она перестала видеть в них монстров или низших существ. Почти со всеми можно было поговорить о жизни, кое с кем интересно было спорить, а кто–то, наоборот, давал хорошие советы. Попадались, конечно, и те еще фрукты, но их вполне можно было терпеть.
Маша окончательно отвернулась от Ани, даже на приветствия не отвечала и Вконтакте из друзей удалила. Аня пожалела об этом, но ненадолго. Вскоре после того как она это заметила, онлайн появился Женя, так что скучать не приходилось.
В классе с Аней не общались: основной коллектив кучковался по интересам и парочкам, ботаник Саша раньше страдал от нехватки общения, но теперь он сидел рядом с Машей, которая иногда удостаивала его парой–тройкой фраз и неизменно скатывала домашнее задание. Ботаник Артем сильной общительностью не отличался. Вроде бы, классе в пятом–шестом он общался со всеми и всем давал списывать, но потом это прекратилось и он замкнулся в себе. Сидел, как и Аня, в наушниках и не отвечал на попытки завязать разговор или попросить списать. Аня пару раз подслушала то, что доносилось из его наушников, и подумала, что они могут подружиться, но решила не торопить события. В конце концов, музыка далеко не всегда полностью характеризует человека, а Женя у нее уже есть.
На переменах она обычно слушала музыку, когда не общалась с учителями. Музыка помогала проснуться, поднимала настроение, отвлекала от невеселых мыслей о жизни и ее цели, которые теперь начинали лезть в голову.
«А потом я влюбился…» — все чаще вспоминались Ане слова Жени. Что–то похожее происходило и с ней. Но, опять же, события торопить не надо.
История шестая
— Аня, останься после урока! — попросила математичка. «Что я такого натворила?!» — по привычке подумала Аня. Одноклассники подумали так же, потому что злорадно зашушукались.
— Да, Марина Александровна, чего вы хотели? — спросила Аня, подходя после урока.
— В декабре олимпиада по математике, — сказала Марина Александровна. — Пойдешь?
Аня чуть не выразилась вслух, так она удивилась. Она, конечно, обнаружила, что математика — вещь несложная и довольно интересная, но…
— Не знаю, — сказала она.
— Подумай, — посоветовала учительница. — Мне бы не хотелось, чтобы ты отказывалась. — Кстати, скоро еще по информатике олимпиада… — продолжила она. Математичка была еще и информатичкой, как я, увы, забыла сказать.
— Ну, тут вы на меня не рассчитывайте, — улыбнулась Аня. — Теорию я запоминать так и не научилась, а программированием, как вы понимаете, не владею. Хотя и начинаю им интересоваться… — Это была мысль вслух, и Аня пожалела, что сказала лишнее. Программированием увлекался Женя, посоветовавший в свое время Ане прочесть кое–что из книг про программистов. Теперь Ане стало элементарно интересно: что это за зверь такой?
Учительница неожиданно улыбнулась:
— Хочешь, научу, — предложила она. — Приходи после уроков… когда–нибудь. Договоримся со временем. А насчет математики ты подумай!
— Подумаю! — обещала Аня, твердо решив: пойдет.
Начался русский язык, предмет довольно легкий, но нудный. У Ани было много времени на мысли. Она раздумывала, что напишет Жене и какие хорошие люди — учителя, когда раздался голос учительницы:
— Кто хочет написать отборочный вариант олимпиады, поднимите руку!
Аня заметила, что ее рука поднята. Кроме нее, руку поднял только Артем. Русичка, похоже, удивилась:
— А я‑то думала, вопрос был риторическим, и даже экземпляр прихватила только один. Ладно, Аня, садись к Артему.
«Момент истины», — подумала Аня. «Не торопить события» не получилось. Ну, оно и к лучшему.
История седьмая
Олимпиада оказалась довольно легкой, и Аня уже собралась поднять руку и спросить, можно ли сдать, когда вмешался Артем:
— Ты же знаешь, что они обычно советуют, — сказал он. — Проверить, проверить и еще раз проверить. — Лицо Ани скривилось. — Так что лучше посидеть до конца урока, результат тот же.
Было видно, что Артему просто хочется пообщаться: он довольно неубедительно говорил, но Аня была не против:
— Ладно, — сказала она, — Вот только наушники я в рюкзаке оставила, а идти на другой конец класса — палевно слишком. — Это тоже было неубедительно, но Артем тоже «купился».
— Не уверен, что моя музыка тебе понравится… — сказал он. — Но наушником могу поделиться.
— Понравится–понравится, — заверила его Аня. — А если вдруг и не понравится, я тебе об этом не скажу, — добавила она. Артем включил музыку.
— О, Distemper! — обрадовалась Аня. Сомнения Артема пропали, и они принялись обсуждать отечественную музыку в сравнении с музыкой зарубежной и причины непопулярности последней (за исключением «шедевров» типа «Мамы Любы», которую постоянно обсуждали любимые одноклассники).
— Артем и Аня, хватит болтать! — сделала замечание слегка удивленная русичка.
— Я спросила, можно ли переворачивать лист! — невинно ответила Аня, поправляя волосы, чтобы скрыть наушник.
Когда прозвенел звонок, Аня с неохотой засобиралась, но Артем сказал ей:
— Погоди. Сейчас английский, могут тоже олимпиаду дать.
Аня благодарно на него посмотрела и пошла за рюкзаком.
К сожалению, англичанка была строгая и злобная. Она тут же спросила:
— Почему не на своих местах?
— Понимаете, — начал Артем, — мы думали… — он рассказал про олимпиаду. Звучало неубедительно.
— Олимпиаду на следующем уроке дам, — «успокоила» учительница. — А вот задания из ЕГЭ могу хоть сейчас, потому что с собой. — Аня мысленно застонала: какое ЕГЭ, она девятиклассница. Но ради того, чтобы еще урок поговорить с Артемом, можно было и попробовать. Да и вообще, что она теряет?
История восьмая
Аня сидела Вконтакте. Было уже десять вечера. Знакомая ситуация, не так ли?
Теперь это было вызвано другими причинами. После уроков они с Артемом еще часа полтора сидели, делали ЕГЭ по английскому, слушали музыку и болтали. Общение шло почти по тому же сценарию, что и с Женей, только никто никого не воспитывал. И только в четыре часа Аня спохватилась и засобиралась домой, пообещав добавить Артема в друзья Вконтакте и еще пообщаться.
Потом Аня делала уроки. Задания были несложные, но она почему–то все время отвлекалась на мысли об олимпиадах, Артеме и отношениях с учителями.
И наконец, когда Аня уже собралась зайти в контакт, обнаружилось, что ее страницу заморозили. «По жалобам пользователей». Пока Аня искала телефон, привязанный к странице (она не так давно поменяла номер), переставляла сим–карту и вводила коды, прошло еще полчаса. Потом она искала Артема, ну а потом началась обычная вечерняя переписка с Женей:
— Поздно ты сегодня, — удивился он.
— Извини! — с улыбкой напечатала Аня. — У меня был насыщенный день. Нашла нового друга и окончательно прослыла ботаничкой.