Алексей Толкачев Больше семи, меньше восьми
И кофе не согревает. Надо было взять с коньяком. И черт с ними, с деньгами. На веки вечные оставшуюся сумму, все равно, не растянешь.
Почему же в этом кафе так холодно? Не топят, что ли? Нормально — в Москве в ноябре не отапливать помещение?!
Хотя, какой коньяк перед собеседованием!
Хм… а было бы смешно. Придти, подышать на потенциального работодателя… «Имею диплом о высшем образовании, сертификат об окончании курсов английского языка, водительское удостоверение и благородную привычку выпивать с утра».
Деньги (которые катастрофически кончались) нужны были, прежде всего, для поддержания презентабельного внешнего вида. Костюм, обувь, галстук…
— Имидж — ерунда, была бы вода! — бодро прозвучало из висевшего в углу телевизора. На экране весело крутилась 3D-бутылка какой-то, якобы, минеральной, воды.
Вот хрен-то ты угадал, товарищ телевизор! Дела обстоят с точностью до наоборот. Воду, как раз, можно и прямо из-под крана попить, минуя промежуточную стадию переливания ее в двухлитровую пластиковую бутылку. А вот имидж… Не будешь иметь должного имиджа — не возьмут на работу. Все мы из-под одного и того же крана, но кто сумел упаковаться в бутылку с красивой этикеткой — того и купят.
Уже второй месяц Дэн не мог устроиться на работу. На днях Ирка, девушка Лелика, гадала Дэну на кофейной гуще. Нагадала, что работу он найдет очень скоро. Но, видать, плохая из Ирки гадалка… А девчонка она клевая. Жаль, что подруга Лелика…
До собеседования времени оставалось еще полно. Дэн стал вглядываться в узор кофейной гущи, осевшей на стенках чашки. Очертания его на этот раз вышли очень четкими. Уж Ирка по такому рисунку сразу бы наплела с три короба! Фигура на стенке чашки нарисовалась характерная, хотя, совершенно абстрактная. На что похоже? Да ни на что определенное не похоже… Снизу что-то вроде кружочка, вверх из него торчит, как бы, наклонная палочка, а над ней — палочка горизонтальная. Этакий иероглиф. Или несуществующая арабская цифра. И правда: она как будто составлена из нижнего кружочка цифры восемь и верхней части цифры семь. Такой гибрид семерки и восьмерки. Уже не семь, но еще не восемь… «Осемь» — вот каким словом должна такая цифра называться! Словесное среднее между «семь» и «восемь».
— Осемь, — произнес Дэн вслух.
И провалился в чашку.
Нет, со стороны это выглядело иначе. Сидит человек в кафе за столиком. Вертит в руках чашку. Что-то сам себе бормочет. И вдруг бледнеет. Не лицом бледнеет, точнее, не только лицом, а всей фигурой: волосы, одежда, кожа — все теряет цветовую насыщенность, становится прозрачным и, в конце концов, растворяется без следа. Чашка звякает о столик. Девушка за стойкой оборачивается на звук. Столик свободен. А она и не заметила, как молодой человек вышел! В этот ранний час других посетителей в кафе не было, так что процесс растворения Дэна в воздухе наблюдали только два голубя, расположившиеся на выступе стены за окном кафе.
Птицы переглянулись.
— Ты видел то же, что и я? — спросил первый голубь.
— Боюсь, что да, — ответил второй.
— Ты знаешь, я думаю, не стоит никому об этом рассказывать, — подумав, заявил первый. — А то попрут нас с тобой из стаи. Сумасшедших нигде не любят.
Второй голубь склонил голову набок в знак согласия.
А Дэн почувствовал, что падает на дно чашки. Со всех сторон стремительно вырастали вверх белые фарфоровые стены. Навстречу, увеличиваясь в размерах, летело круглое дно, покрытое топким коричневым грунтом кофейной гущи. Дэн падал в самую середину нижнего кружочка цифры осемь, превратившегося в огромное кольцо. Он приготовился к страшному удару о дно, но удара не произошло. Вместо этого он просто пролетел насквозь через это нижнее кольцо, но, пролетая, услышал, как заскрежетали сверху гигантские ржавые подшипники и верхняя часть цифры осемь — доставшаяся от семерки диагональная балка с горизонтальным лезвием, острым, как коса, обрушилась вниз и просвистела прямо над его макушкой. «Колодец и маятник,» — мелькнуло в голове, чудом не срезанной только что этим самым маятником… После чего Дэн лишился сознания.
— Эй, чего разлегся? Вставай! Пьяный?
Дэн открыл глаза. Он лежал на спине, а в небе над ним качался маятник. Инстинктивно дернувшись, Дэн перекатился в сторону, весь вывалявшись в мокрой кофейной гуще… Впрочем, нет, не в кофейной. Похоже, обычная земля, только рыхлая, как будто тут недавно копали, и влажная от дождя. Еще раз поглядев наверх, Дэн понял, что там раскачивается не маятник, а крюк, свисающий со стрелы башенного крана. Э, да он, стало быть, на стройке! И валяется, почему-то, в грязи, под краном. Боже, его костюм! Его галстук!
— Вставай, пошли!
Дэн перевел взгляд на говорившего. Чёрт, этого еще не хватало! Мент! Все произошедшее настолько обескуражило Дэна, что возражать не было ни сил, ни желания. Он покорно поплелся за милиционером. А при мысли об испорченном костюме хотелось просто немедленно повеситься, прямо вот на этой стреле башенного крана.
Вышли с территории стройки на городскую улицу. У обочины стояла милицейская машина, в ней сидел второй мент.
— Откуда такой красавчик? — спросил он.
— Из-под крана, — ответил старшина, который привел Дэна.
— Ты погоди его в машину сажать, такого грязного! Это, похоже, не наш клиент. У такого кадра — сто пудов, не все смерть Метрополиарху.
— Похоже. Сейчас разберемся.
— Алкоголик? — обратился старшина к Дэну.
— Нет, — ответил тот.
— Наркоман?
— Боже упаси!
— Хм. Вот как? Тогда плохи ваши дела. Хотя, хорошо, что чистосердечно признаетесь. Ну а что можете сказать в свое оправдание? На стройке что делали? Воровали стройматериалы?
— Да нет, случайно туда попал.
— Вот так, значит? Что ж, придется вам проехать с нами в отделение… Вы приезжий? Регистрация есть?
— Я местный.
— Паспорт ваш можно посмотреть?
— Пожалуйста.
Изучив паспорт Дэна, мент, почему-то, подобрел.
— Ага, вот оно что! Стало быть, гуляете по Чанчос-Айресу без регистрации? Все с вами ясно. Держите, — сержант вернул паспорт Дэну. — Сами откуда родом?
— Да я в Москве и родился…
— Ясно. Там же и прописаны…
— Ну да.
— Ну хорошо. Более вас не задерживаю. Извините за эту проверку, как говорится — служба. Да и вид у вас, согласитесь сами, подозрительный! Пиджак, галстук, да трезвый, да ничего не украли… Так что уж, не обессудьте. Ну, всего хорошего!
Старшина забрался в машину и захлопнул дверь.
— Ну что, не оформляем? Не наш клиент? — поинтересовался напарник.
— Не наш. У него регистрации нет.
— У-у. А откуда он?
— Из Москвы. Что это, кстати, за дыра такая, не в курсе?
— Слышал, есть такой город. Где-то в западном регионе, кажется.
Машина тронулась.
Дэн пошел в другую сторону. Прежде всего, следовало понять, где он, собственно находится. Он огляделся по сторонам в поисках таблички с названием улицы. Табличек таких нигде обнаружить не удалось, зато на глаза попался забавный рекламный щит. Крупным планом — кофейные зерна, и на их фоне надпись:
«ПЕРВАЯ КОФЕЙНАЯ КОМПАНИЯ — совсем уж дрянного кофе стараемся не выпускать!»
— А что, прикольно! — подумал Дэн. — В таком стиле рекламы, кажется, еще не было!
Однако, весело да не до веселья… Одежда в таком состоянии, что о явке на собеседование думать не приходится. Да и не успеть уже, наверно. Сколько сейчас времени-то? (О том, что, собственно, за провал в его памяти случился, и как он попал на стройку, Дэн вообще думать пока не хотел). Посмотрев на свои электронные часы, Дэн обнаружил, что цифры на индикаторе застыли неподвижно, едва светясь слабыми бледно-серыми черточками. Одно к одному, еще и часы сломались! Как бы узнать, сколько времени? Ага, вон там, впереди, на столбе — часы.
Что-то на тех часах было не так. А когда до Дэна дошло, что именно не так, он по-настоящему испугался. Наверху на циферблате, там, где обычно стоит число двенадцать, на этих часах было одиннадцать. А между семи — и восьмичасовой отметками стояло деление, обозначенное цифрой, состоящей из кружочка снизу, наклонной и горизонтальной палочек сверху. Осемь! Часовая стрелка находилась между этой цифрой и восьмеркой.
Впереди по тротуару шла женщина. Дэн догнал ее:
— Прощу прощения…
Женщина обернулась, и Дэн вздрогнул. Такого носа, как у этой прохожей он не видел никогда в жизни! Просто какая-то женщина-Буратино!
— Что вы хотели, молодой человек?
— Извините, вы не скажете, сколько сейчас времени?
Женщина посмотрела на часы.
— Осемь-сорок.
— Восемь-сорок?
— Не восемь, а осемь-сорок! Осемь часов, сорок минут. Без двадцати восемь!
— А… Спасибо. А скажите пожалуйста, как дойти до ближайшего метро?
Женщина-Буратино посмотрела на него с опаской.
— По этой дороге прямо. Минут десять ходьбы — станция Метро Автоаварийная. А зачем вам?
— Ну, как… Ехать хочу.
Женщина покрутила пальцем у виска, повернулась и поспешила прочь. Дэн тупо поплелся в указанном направлении.
Хорошо… Очень хорошо… Метро Автоаварийная, без двадцати осемь… Просто замечательно… Что будем делать?
По дороге встретился еще один рекламный щит, с надписью:
«ЧАТК — Чанчос-Айресская телефонная компания! У нас одна проблема — хреновая эмблема!»
Если эмблемой компании являлось изображенное ниже пятно, цветом и формой напоминающее расплывшийся желток, то получалось, что рекламный лозунг не лгал ни капли — действительно, эмблема была хреновая.
— Нравится? — прозвучал голос за спиной.
— Отвратительно, — ответил Дэн, обернувшись.
— Что, не нравится реклама? — на него удивленно смотрел молодой человек примерно его возраста и весьма экзотического вида: косуха, в нескольких местах явно специально порезанная ножом, на голове — шляпа с пером, вроде тех, какие бывают у мушкетеров в кино, а в левом ухе — пять английских булавок.
Однако, Дэн в это утро имел уже слишком много поводов для удивления, чтобы на него мог произвести впечатление фриковый облик прохожего. Он ответил просто:
— Да нет, реклама, прикольная. И, главное, правдивая. Логотип противный.
— Дык, е-мое! — расцвел в улыбке молодой человек. — Это ж, знаешь, кто рисовал? Это ж монстры из «Дизайн-Террибль» работали! Они халтуры не делают! Только дерут, сволочи, такие деньги… Но «ЧАТК» — фирма богатая, на рекламу не скупятся. Побольше бы нам таких клиентов! Я в рекламном агентстве работаю, — молодой человек протянул Дэну руку. — Меня Михаил зовут.
— Денис, — ответил Дэн, отвечая на рукопожатие.
— Я креативщик в агентстве «Два балла». Слыхал про нас, наверняка?
— Нет, не приходилось.
— Ну как же! Мы для «ЧАТК» рекламную компанию делаем, для «Сик-Сик». Вот недавно телеролик новый вышел, там, где мужик чихает в салоне самолета. «Не все средства против гриппа одинаково эффективны. Спрей „Сик-Сик“ помогает слабо, зато стоит дешево! Здоровье, все равно, не купишь, а раз так — зачем тратиться? „Сик-Сик“ — экономь на здоровьи!» Там еще в конце такая стюардесса появляется, с огромными ушами: «Есть ли смысл беречь здоровье? Ведь не знаешь, когда умрешь!» И самолет, такой, разбивается, и в конце джингл: «О-у-о, Сик-Сик!» Это наша работа! Видел?
— Не, не видел.
— Странно! Или ты не чайник?
— Что?
— Я говорю, ты в ЧА живешь, или приезжий?
— А что такое «ча»?
— Отпад, чувак! — обрадовался Михаил. — Ты псих? Супер!
— Слушай, ты извини, я реально не все понимаю. Со мной с утра что-то странное творится. Я не знаю, может, я, и правда, с ума сошел! Ты мне объясни по-простому, что значит: «ты в ча живешь»? Что за «ча», что за «чайники»?
— Если приезжий, то о-очень издалека! — протянул Михаил. — «ЧА» — это Чанчос-Айрес сокращенно. Ну а «чайниками» жителей столицы называют.
— То есть, Чанчос-Айрес — это столица? А какой страны?
— Точно сумасшедший! — пришел в восторг парень. — Повезло мне! Смерть тебе, Метрополиарх! Слушай, чувак… э-э… Денис… А айда со мной в наш офис, а? Шеф будет рад. Психи в нашем деле — во, как нужны!
— Да пошли, куда хочешь, — согласился Дэн. — Только давай так. Я с тобой пойду при одном условии. Ты будешь отвечать на мои вопросы. Хочешь, психом меня считай, хочешь — кем угодно, но на вопросы отвечай. А то мне надоело уже ничего не понимать.
— О кей, чувак, по рукам!
И Дэн с Михаилом двинулись дальше по тротуару.
— Этот город… Ча…
— Чанчос-Айрес.
— Чанчос-Айрес. Столица какой страны?
— России.
— А Москва?
— Что, Москва?
— Москва — что?
— А что такое Москва?
— Ладно, проехали. А почему у столицы России название не русское?
— Ну ты даешь, чувак!
— Слушай, Миша, ты меня уже достал! Ты обещал на вопросы отвечать. Еще раз услышу: «Ты даешь!» — никуда с тобой не пойду.
— О кей, о кей, извини. Просто, ты врубись, ты такие вопросы задаешь… Все равно, что спросить: «Почему у человека девять пальцев на руках?» Что на это ответить? Природой так устроено!
— Так почему столица России называется по-испански?
— Чтобы россиян не раздражало неприятное значение названия. «Чанчос-Айрес» переводится как «грязная атмосфера».
— А зачем же так назвали город?
— Да потому что тут атмосфера грязная!
— А по-другому нельзя было назвать, без негатива?
— Так это же столица, главный город государства! Ее название должно звучать прилично в международном плане.
— То есть, негативно?
— А как иначе?
— Ну хорошо, а как же тогда Буэнос-Айрес? Тут ведь нет негатива.
— А что это? Тоже город?
— Столица Аргентины!
— Столица Аргентины называется Чоу Дэ Дань. Это, кажется, по-китайски. Любая столица носит название на языке, гражданам этого государства непонятном. Чтобы и народу неприятно не было, и приличный негатив присутствовал.
— Но почему для приличия обязательно нужен негатив?!
— Блин, да потому же, почему ты свой костюм землей испачкал! Ты зачем это сделал? Чтобы в ментовку тебя не забрали! И правильно. Потому что если идет по улице человек прилично одетый, не пьяный, и в карманах у него никаких наркотиков нет, и паспорт в порядке, и регистрация Чанчос-Айресская имеется — значит, он или террорист или шпион, или революционер, или еще какой-нибудь злоумышленник. Потому что людей совсем без греха не бывает. И если этого греха не видно, стало быть, человек его скрывает. А раз это такой грех, который приходится скрывать — значит, это грех тяжкий. Почему, если у женщины грудь маленькая, то она такие лифчики носит, которые грудь совсем плоской делают? А если она высокого роста, то туфли только на десятисантиметровых каблуках надевает, чтобы дылдой баскетбольной выглядеть? Откуда эта мода на длинные накладные носы, на повязки пиратские на глаз, на хромую походку? Потому что мужчины знают: идеальной внешности не существует, и, значит, если никакого недостатка внешне не заметно, то ясно: у бабы сильно не в порядке что-то такое, чего она показывать не хочет! И — ну ее на фиг, такую, от греха подальше. Почему в любой рекламе недостатки подчеркиваются? Чтобы потребители видели: это честная фирма, она честно говорит о своих недостатках. А все остальное у нее, значит, хорошо. Она же честная — было бы плохо — она бы сказала! Взять, к примеру, «ЧАТК»: «У нас одна проблема — хреновая эмблема». Специально заказали разработку логотипа, который бы у всех вызывал отвращение. Получили такой логотип. И теперь везде кричат: «У нас одна проблема!» А на самом деле, у них и тарифы выше, чем у «Бисексуал-Телеком», и зона охвата меньше. Но все это маскируется проблемой хреновой эмблемы… Денис, извини, но я себя сейчас каким-то идиотом чувствую. Как будто сегодня шестнадцатое декабря, «день дурака», и меня просто друзья разыгрывают. Скажи честно, ты стебешься?
— Миш, без всяких шуток. Со мной одна вещь произошла, совершенно невероятная. Я тебе сейчас расскажу. Только давай присядем на лавочку… Тебе в это трудно будет поверить.
Послышался рев сирен. Мимо по проезжей части пронеслась кавалькада: четыре мотоциклиста, за ними несколько черных машин неизвестной Дэну марки, за ними — три длинных белых «линкольна», следом еще несколько машин и мотоциклистов.
— Так что ты хотел рассказать? — спросил Михаил.
И тут Дэн сообщил своему новому знакомому о том, что произошло с ним в это утро. Как он провалился в кофейную чашку, очнулся на стройке под краном. Как им заинтересовались менты, а потом отпустили. И что город, где он живет, называется Москвой и является столицей России. И что, судя по всему, попал он сейчас в какой-то совершенно другой мир, прямо как в какой-нибудь фантастике…
— Не знаю даже, верить тебе или нет… — сказал Миша. — Вообще, на сумасшедшего ты, к сожалению, не похож. Но если ты из другого мира… Что ж, может, и от этого какая-то польза будет. Пойдешь в офис-то со мной?
— Да пойду, куда мне деваться! Ты ж пойми, в какой я ситуации — мне ни жить негде, ни есть нечего! Я куда угодно пойду…
— Ну и отлично! Я почему за тебя ухватился — думал, у тебя не все дома, а такие люди в рекламе очень полезны. Считается, например, что все лучшие слоганы придуманы сумасшедшими. Я тебя хотел в качестве копирайтера испытать. Думал, может, у тебя какой-то, типа, взгляд со стороны заработает…
— Ну, я бы попробовал.
— Ну смотри… Только пошли уже, а то мы так и к вечеру до офиса не доберемся. Так вот, к примеру: мне сейчас поставлена задача разработать идею концепции рекламной компании фирмы «VANO» — крупного производителя косметики. То есть, грубо говоря, придумать какой-то недостаток их продукции, который фирма будет чистосердечно признавать. О котором она будет кричать в каждой рекламе, и по контрасту с которым другие свойства товара будут выглядеть достоинствами.