– Я в этом не участвую! – осипшим от страха голосом заявил он. – Я сдаюсь на милость властям! Мне не нужны деньги...
Ганс подошёл к одному из полицейских и обречённо протянул руки. Тот надел на них наручники и вывел его на улицу. Отдав распоряжение одному из рядовых, усадить арестованного в машину, он вернулся в дом.
Аким, поражённый предательством своего дружка, очумело вращал глазами, не зная, что ему делать. Это было так неожиданно, что он совсем растерялся. Поступок Ганса выбил у него почву из-под ног. Он знал, что тот дерзкий парень. Если он решил сдаться, значит это единственный выход. Ганс лучше знает законы своей страны. Им дадут по несколько лет, а потом выпустят на свободу. Полицейские сохраняли выдержку и угрюмо молчали. Они поняли, что грабитель сломался. Его добровольная сдача властям была лишь делом времени. Женщина держалась стойко и ничем его не провоцировала. Казалось, она даже не дышала. Прошла,казалось, целая вечность, прежде чем грабитель принял решение. Он тяжело вздохнул и опустил нож. Легонько оттолкнул от себя заложницу.
– Ты свободна, бэби... – произнёс обреченно. – Я не хотел тебя убивать...
Людмила оцепенела. Она не могла поверить в своё спасение. Её взгляд ничего не выражал, кроме охватившего её потрясения. К ней подошёл офицер, тепло улыбнулся и похлопал по руке, желая успокоить.
– Всё хорошо, леди! – проговорил мягко. – Всё кончено. Его сейчас уведут.
Тем временем двое полицейских, надев грабителю наручники, выводили его из дома. Людмила смотрела им вслед и вдруг почувствовала, что по ногам что-то течет. Она опустила глаза и взглянула вниз. Её босые ноги стали мокрыми, под ними собралась небольшая лужица. Фланелевые брючки от пижамы намокли и прилипли к телу. Она поняла вдруг, в каком неприглядном виде предстала перед всеми этими мужчинами, и вспыхнула. Офицер негромко кашлянул. Он понимал, что сейчас чувствует эта красивая женщина, как ей, должно быть, неловко.
– Не смущайтесь, леди. Это и с мужчинами бывает от страха, – промолвил он.
– Воды отошли... – с ужасом отозвалась она. – Вызывайте скорую помощь!
– О, Бог! – испуганно произнёс мужчина, осторожно усаживая её на диван. –Только этого не хватало! Сейчас! Подождите! Я позвоню.
Офицер взволнованно подошёл к телефону и вызвал бригаду врачей. Положил трубку, сел рядом с женщиной и с беспокойством оглядел её.
– Как Вы себя чувствуете? – спросил заботливо.
– Вполне нормально... Теперь, когда я свободна... – ответила она сдержанно.
Неожиданно раздался звонок. Полицейский передал Людмиле трубку.
– Как ты, родная? – услышала она заботливый, чуть хриплый голос мужа и приложила палец к губам, призывая всех к молчанию.
Полицейские недоумённо оглядели её и почтительно притихли. Мужество и сдержанность молодой женщины вызывали у них уважение. Другая на её месте визжала бы или заливалась слезами.
– Всё нормально, любимый... Как папа?
– Совсем плохо.
– Если ли надежда?
– Нет, малыш. Он умирает.
Людмила заплакала. Офицер протянул платок. Она кивком поблагодарила его.
– Не надо плакать, девочка...
– Не буду...
– Что у тебя с голосом? – встревоженно спросил Сергей. – У тебя всё нормально?
– Да, родной.
– Ты там одна? – с сомнением спросил муж. Он вдруг почувствовал неладное.
– Да. Игорь уехал. Он заедет утром, – успокоила его жена.
Она взяла себя в руки, и её голос прозвучал спокойно и мягко.
– Малыш, я должен идти в палату. Вечером позвоню.
– Я буду ждать...
Людмила отключила телефон и ответила на немой вопрос полицейских. Они с нетерпением ждали её объяснений по поводу этого ночного звонка. И вообще, как получилось, что женщина, которой вот-вот рожать, находится одна в огромном доме, без присмотра мужа или близких? Странно всё это.
– Это звонил мой муж. Вчера вечером он вылетел в Израиль. Его родители оказались жертвами теракта в Иерусалиме, – с болью в голосе говорила она. – Мама умерла сразу. Отец умирает. Муж должен попрощаться с ним.
Людмила не сдержалась, закрыла лицо руками и тихо заплакала. Мужчины потрясённо молчали. Они сочувствовали её горю, думая о том, сколько бед свалилось на голову юной женщины.
– Почему с Вами не остались родственники, когда муж уехал? – спросил офицер. – В Вашем положении нельзя находиться одной.
– У нас тут никого нет. Все родственники мужа в Израиле, а мои в России, – отозвалась Людмила и поднялась. – Извините, я сейчас приду.
Она направилась к лестнице. Двое полицейских поднялись с ней наверх осмотреть комнаты. Всё было чисто: в доме никого больше не было. В гостиной на полу валялся ящик от шкафа. Людмила прошла в спальню, быстро переоделась и взяла пакет со всем небходимым для больницы. Она приготовила его ещё две недели назад по совету своей акушерки. Затем все трое спустились вниз. Людмила присела на диван и, закусив губу, угрюмо молчала. Полицейские не беспокоили её, не задавали никаких вопросов, понимая, что сейчас ей не до них. Они не могли снимать показания с женщины, у которой в скором времени начнутся роды. Мужчины переговаривались между собой и поглядывали на часы. Вскоре приехала машина скорой помощи. Людмила сдержанно, но с теплотой в голосе поблагодарила полицейских. Они искренне пожелали ей всего хорошего. Когда все вышли на улицу, она закрыла дом и села в машину. Офицер долго смотрел ей вслед. Затем задумчиво покачал головой и улыбнулся своему напарнику.
– Потрясающая женщина! – произнёс с восхищением. – Какая выдержка!
– И красива, как богиня...
– Да... Просто слов нет!
Мужчины сели в машину и отправились на участок.
***
Доктор Райхе, уже немолодой полный мужчина, осмотрел Людмилу и нахмурился. Он знал о том, что произошло с этой женщиной час назад. О том, что роды пройдут нормально, мечтать не приходится. Она совершенно без сил. Придётся делать кесарево сечение. Он назначил срочную операцию. Людмилу повезли в операционную. Она была совершенно спокойна, понимая, что ей предстоит. Она должна дать жизнь двум своим сыновьям. Врач с теплой улыбкой склонился над её лицом и взял её за руку. Легонько сжал в своей.
– Все будет хорошо, фрау Розенфельд! – заверил он. – Сейчас Вам сделают укол. Когда Вы проснётесь, всё будет позади.
– Разве я не могу родить сама? – удивилась Людмила.
– Мы не можем рисковать... Вы очень слабы. Если учесть то, что произошло...
– Поступайте, как считаете нужным. – Женщина тяжело вздохнула. – Только спасите моих сыновей... Я на всё согласна, доктор.
Врач мягко улыбнулся. Анестезиолог сделал укол. Людмила вскоре погрузилась в сон. Врачи принялись за дело. Они действовали слаженно и быстро. Операция прошла нормально, без осложнений. Оба мальчика благополучно появились на свет. Они весили по три с половиной килограмма и были похожи, как две капли воды.
Когда Людмила очнулась от наркоза, молоденькая медсестра восторженно поздравила её с рождением сыновей и сунула под мышку градусник. Людмила была счастлива, что всё позади. Её малыши родились, они в больнице, им больше ничего не угрожает. Ей тоже. Всё обошлось. Господь не допустил беды. Она подумала о том, что вечером позвонит Сергей и будет волноваться, не застав её дома. Медсестра протянула руку за градусником. Увидев, какая у пациентки температура, буквально вылетела из палаты. Вскоре появились несколько медсестёр и два врача. Один из них доктор Райхе. Он с тревогой оглядел больную. Её бил озноб. Лицо покраснело. Дыхание было поверхностным. Он взял её руку. Пульс учащенный. Доктор Райхе измерил артериальное давление. Резко упало. Врач взял стетоскоп и прослушал пациентку. Поражена правая сторона грудной клетки, отстает в акте дыхания от здоровой. Все симптомы крупозной пневмонии. Этого он боялся. Этого и следовало ожидать после того, как женщина находилась на морозе в тонкой пижаме и босиком на бетонном полу. Тело подверглось переохлаждению. Состояние больной крайне тяжелое. Людмила вдруг закашлялась.
– Испытываете боли при кашле? – хмуро спросил врач.
Людмила кивнула. Он сел на стул рядом с её кроватью и мягко улыбнулся.
– Сейчас Вам сделают укол.
– Могу я Вас попросить? – слабым голосом спросила Людмила.
– Конечно, – отозвался врач. – Что я могу для Вас сделать?
– Позвоните другу моего мужа и сообщите, что я нахожусь здесь. Он будет волноваться, не застав меня дома.
– Дайте номер телефона. Я всё сделаю.
Людмила продиктовала номер Игоря. Врач записал и поднялся.
–Доктор Райхе... – заикнулась женщина. Её взгляд был тревожным, почти затравленным. – Как прошла операция? С мальчиками всё в порядке?
– Да. Не волнуйтесь! – с улыбкой заверил он. – Позже их занесут показать Вам. Абсолютно здоровые малыши!
– Спасибо... – едва слышно поблагодарила женщина.
Врач кивнул, вышел из палаты и подозвал медсестру.
– Терапия антибиотиками, гаммаглобулин, дезинтоксикационная терапия!
– Да, доктор Райхе! – с готовностью отозвалась та. – Что очень серьёзно?
– Да, Эрика... – мрачно кивнул он. – Всё гораздо хуже, чем я предполагал.
***
В дверях кабинета врач столкнулся с полицейским офицером. Тот держал в руках букет и взволнованно смотрел на него.
– В чём дело? – вежливо спросил доктор. – Вы к кому?
– Рихард Крапп, – представился полицейский. – Я должен снять показания с фрау Розенфельд. Её привезли около пяти утра. Как она?
– Плохо. У неё крупозная пневмония. Сказалось переохлаждение.
– Она родила? – тихо спросил офицер.
– Пришлось сделать кесарево сечение. Дети в порядке.
– Дети? – удивился полицейский.
–У неё два сына-близнеца. Оставьте Ваш номер телефона, господин Крапп. Когда состояние больной улучшится, я позвоню Вам.
– Вы не могли бы передать ей цветы? – смущённо проговорил полицейский, протягивая букет. – Ребята с нашего участка восхищены мужеством фрау Розенфельд.
Доктор улыбнулся лишь краешком губ, взял цветы и с интересом посмотрел на офицера. Ему было около сорока. Высокий, подтянутый блондин с добрыми синими глазами. Несомненно, идея насчёт цветов, его собственная.
– А где её муж? – негромко спросил врач.
– Он в Израиле. Его родители стали жертвами теракта в Иерусалиме. Мать умерла, отец при смерти. Парень должен проститься с ним.
– О, мой Бог! – Доктор Райхе покачал головой. – Сколько же свалилось на беднягу! Кажется, его и здесь ждут плохие новости...
– Его жена в тяжелом состоянии?
– Боюсь, что да.
– Подонки проклятые! – зло процедил офицер. – Неужели, жизнь фрау Розенфельд в опасности?
– Да... Роды должны были быть через две недели. Если бы всего этого не случилось, она могла бы родить сама. В принципе, молодая здоровая женщина. Теперь всё осложнилось её болезнью. Не знаю, спасём ли мы её?
Офицер тяжело вздохнул и опустил глаза.
– Извините, я должен работать! – произнёс доктор.
– Да, не буду Вас задерживать.
Мужчины пожали друг другу руки и распрощались. Доктор Райхе вошёл в кабинет и сел к столу. Вытащил из кармана записку с номером телефона и позвонил.
***
Игорь добрался до больницы через сорок минут. Он клял себя на все лады за то, что не настоял и не остался ночевать в доме босса. В сотый раз, сидя в кресле в вестибюле, он проигрывал ситуацию с грабителями, представляя, как бы он действовал, защищая жену Сергея. Он бы расправился с этими уродами, не пожалевшими беременную женщину и взявшими её в заложницы. Какой же он был идиот, оставив её одну! Боже! Что она испытала! Игорь вспомнил её робкую улыбку и доверчиво-чистый взгляд ребёнка, и ему стало тошно. Он ясно представлял всю картину. Она, наверное, перепугана до смерти. Страшно подумать, что сделали бы с ней бандиты, если бы не помощь полиции. Наконец, ему позволили войти в палату. Игорь осторожно прикрыл за собой дверь и приблизился. В постели лежала умирающая женщина. У него сжалось сердце. Он едва сдержал подступившие к глазам слёзы. Рядом с кроватью стояла капельница. Людмила слабо улыбнулась ему. Игорь сел на краешек стула.
– Не смотри на меня так, я не собираюсь умирать! – пошутила она. Голос её звучал едва слышно. – Я слишком люблю Серёжу, чтобы оставить его.
Игорь тепло улыбнулся и погладил её по руке.
– Зря я тебя послушал и не остался! – виновато отозвался он.
– Что об этом сейчас говорить...
Какое-то время оба молчали. Людмила чувствовала усталость. Её клонило ко сну. Она едва держалась, чтобы не впасть в забытье, но ей удалось взять себя в руки.
– Игорь... – тихо проговорила она. – Ты ничего ему не рассказывай. Сообщи только, что я родила. Мальчики здоровы. Не расстраивай его!
– Я не могу. Я должен сказать! – отрывисто произнёс мужчина. – Я не могу от него скрыть, в каком ты состоянии. Он не простит...
–Ты не сделаешь это! – Голос женщины прозвучал неожиданно твёрдо. – Обещай мне! – Она легонько сжала его пальцы и добавила: – Игорь... Умоляю тебя! Я тебя никогда ни о чём не просила... Пожалей его! На Серёжу и так свалилось горе. Зачем причинять ему ещё большие страдания?
– Ладно... – согласился он, не в силах отказать ей. Он был тронут её заботой о муже. – Только ты обещай не расклеиваться, хорошо?
«Как же надо любить, чтобы в таком состоянии думать о чувствах мужа? – мелькнуло у Игоря. – Эта женщина – само совершенство...»
Людмила кивнула и закрыла глаза. Потом с неимоверным усилием открыла их.
– Медсестра даст тебе ключи от дома. Поезжай к нам, – проговорила через силу. – Серёжа позвонит вечером. Жди его звонка. Не звони ему на мобильный. Он с отцом. Ему сейчас не до меня.
– Я всё сделаю, как ты хочешь, только выздоравливай поскорей, ладно? – дрогнувшим голосом попросил молодой человек. – Не подведи меня, Мила!
–Не подведу... – Она слабо улыбнулась и сомкнула веки.
Вошла медсестра со шприцом в руке и выразительно посмотрела на Игоря. Он отпустил руку больной и нехотя встал.
–Я буду рядом. Если что, позовёшь меня, – сказал он Людмиле.
Но она уже не слышала его. Её охватил сон.
***
У кровати умирающего отца сидел Сергей. Его старшие братья беззвучно плакали у окна палаты. Врач только что сообщил, что старику остались считанные часы. Младший сын держал безжизненную руку отца в своей руке. Ему казалось, что время остановилось. Больше тридцати часов он находился в больнице, вглядываясь в лицо старика с тайной надеждой, что тот придёт в сознание. Сергей мысленно взывал об этом к Богу, но Бог не слышал его.
Вошёл доктор Гершензон, долговязый, тощий молодой мужчина с голубыми печальными глазами и кудрявой золотистой шевелюрой. Он поправил трубочки на лице умирающего. Это был непроизвольный жест. Он знал, что всё кончено. Этот пациент обречен. Он сочувственно взглянул на его сына. Молодого врача поражала железная выдержка этого человека. В отличие от старших братьев, он за всё время слезы не проронил, а только угрюмо молчал. Один раз выходил позвонить в Германию жене. Седые с серебристым отливом волосы придавали его ещё молодому лицу солидность. Один из братьев сказал, что парень поседел сразу, вдруг. Брат едва его узнал, когда встречал в аэропорту Бен-Гуриона. Сын был очень похож на отца. Его умные карие глаза были полны скорби, но оставались сухими. Именно это сейчас и вызывало тревогу доктора. Горе нельзя держать в себе. Это чревато инфарктом.
– Может быть, Вы отдохнёте? – мягко предложил врач. – Можете прилечь в ординаторской. Там Вас никто не побеспокоит.
– Спасибо... – голос Сергея звучал глухо, словно издалека. – Я посижу с папой.
–Вам нужен отдых! – настойчиво проговорил Марк Гершензон. – Прошу Вас!
–Не просите, док... Я останусь здесь.
Врач озабоченно покачал головой и вышел из палаты. Сергей тяжело вздохнул и взглянул на братьев. Они сидели рядом, держась за руки, разделяя друг с другом своё горе. Он был один. Сергей отвернулся от них и посмотрел на отца. Лицо старика было спокойно, словно он спал. Только трубки, торчащие из носа, и приговор, который вынес доктор, напоминали о том, что в этой комнате витает смерть... Лицо отца не пострадало, но тело было изувечено осколками. Оно было прикрыто тонкой простынёй. Сергей вспомнил своё детство. Отец был неизменно терпелив с ним, сдержанно относился ко всем его шалостям. Сын чувствовал себя любимым. Всегда. Даже, когда подрос и поступал родителям наперекор. Они всегда его одобряли. Сергей вдруг почувствовал смертельную усталость. Он прикрыл глаза, мысленно собираясь с силами. Он не должен спать. Он должен проститься с папой, когда тот придёт в сознание. Для этого он проделал такой длинный путь.