СОДЕРЖАНИЕ:
ЭПОХА ПЕРВАЯ: МИСТИЧЕСКАЯ
Душеприказчик (повесть) ...............................................................................стр 3
ЭПОХА ВТОРАЯ: РЫЦАРСКАЯ
Волшебство в кармане....................................................................................стр 45
Волшебство под кирасой.................................................................................стр 49
Волшебство по закону....................................................................................стр 53
Фонарщик...................................................................................................стр 57
<!--Section Begins-->Милостивый единорог: Благословение...............................................................стр 65
ЭПОХА ТРЕТЬЯ: НЕОДНОЗНАЧНАЯ
Тысяча лиц................................................................................................. стр 79
В поисках истины......................................................................................... стр 91
Чужой каприз.............................................................................................. стр 93
Осенний гость............................................................................................. стр 97
Дорожный негоциант................................................................................... стр 103
Змееносец................................................................................................. стр 113
Мелодия далеких ветров.............................................................................. стр 125
ЭПОХА ПЕРВАЯ: МИСТИЧЕСКАЯ.
Душеприказчик (повесть)
ЧАСТЬ 1: Кошмар, подстерегающий за поворотом
Наверное, так заведено, что любая история начинается с дороги; как видно, и моя не станет исключением. Если уж быть до конца честным, я не очень-то любил покидать родной дом и лишь пару раз пересекал границы нашего небольшого королевства. Да и стоило ли оставлять за плечами знакомые места, если за Пределами, одинокого путника, не ожидало ничего хорошего. Это только в глупых и никому не нужных сказках, храбрый дуралей способен противостоять толпе здоровенных воинов и ненасытных зубастых тварей. В жизни такого не бывает. И думаю не надо никому рассказывать, как бесславно заканчивают свой путь тщеславные смельчаки желающие покорить необъятные просторы одиноких земель, и сохранить свои имена в великих книгах королевских хроник. Увы, таких счастливцев было немного. Остальным же было уготовано лишь покрытые забвением надгробные плиты, - и это в лучшем случае. Гораздо чаще их кости гнили среди тенистых лощин и заброшенных деревень.
Нет уж, лучше я буду писать о подобных глупцах, чем окажусь на их месте.
... на листок пергамента упала огромная капля и размазала ровные чернильные строчки. Выругавшись, я на время отложил перо и посмотрел через зияющую в повозке дыру на затянутое иссиня-черными тучами небо. Впору послать все в преисподнюю! Только что это изменит?!
Мне необходимо было добраться до Россвела, где располагался крупнейший университет нашего королевства, и ради этого, я готов был терпеть любые превратности судьбы, смело перенося свалившиеся на меня неприятности.
Правда, вскоре, с первыми каплями промозглого осеннего дождя, моя решимость быстро улетучилась.
Шмыгнув носом, я недовольно выглянул из повозки. Ледяные капли колотили без устали, словно пытаясь порвать и без того хлипкий навес. Ветер, завывая и клоня к земле тонкие осины, заставил меня еще раз поежиться и сильнее закутаться в плед.
- А ну, треклятые! Пошевеливайтесь! - услышал я натужный голос возницы.
Лошади не поддались удару звонкой плети, и нервно заржав, попятились назад. И вновь раздались крики рассерженного донельзя извозчика. Подхватив витающее вокруг напряжение, ветер угрюмо завыл и что есть мочи ударил повозку.
- А, треклятая погода! - снова прорычал снаружи возница. - Похоже не видать нам Россвела как своих ушей, господин штудент... И чего я только связался с вашим братом.
- Набавлю еще пару золотых за ненастье, уважаемый Филджи, - понимая, что попал довольно в скверную ситуацию, я все же попытался расположить к себе ворчуна.
- Деньги, деньги! Что такое деньги, когда тут такое...
Я, молча, согласился.
Холщовая крыша повозки запела от сильного порыва ветра, и я почувствовал, как от холода застучали зубы.
- Да давайте же! А ну, пошли! - возница со всего маха ударил лошадей и те, дернувшись и протащив повозку еще несколько метров, встали как вкопанные.
Стальное небо, нависнув над нами, казалось еще чуть-чуть и упадет прямо на мою больную голову. Дождь хлестал по лицу, смеясь над нашими бесполезными попытками вырваться из плена ненастной стихии. Не видя не зги, я впился взглядом в призрачную пелену леса.
В какой-то миг мне почудилось, будто что-то промелькнуло среди деревьев.
Я быстро запахнул занавес повозки. Порой, не доверяя своим глазам, я представлял себе такие страхи, по сравнению с которыми показавшаяся у дороги тень, была полной ерундой. Поэтому я легко отогнал ненавистные мысли и вновь склонился над бумагой.
С волос упало несколько капель размыв неровные строчки.
Скомкав лист, я будто исполняя чей-то приговор и желая отомстить мокрой бумаге и плохим чернилам, с ненавистью швырнул его наружу.
Наверное, я так никогда и не допишу свою дорожную историю об умирающем старике, который, безуспешно пытался добраться до своей семьи.
Перо, небрежно царапнув бумагу, изобразило несколько неровных росчерков. Прищурившись, я сделал свет лампы сильнее. На чистом листе красовался профиль старого, измученного жизнью старика: густые брови, скрывающие сузившиеся глаза, широкие скулы, несколько глубоких шрамов на щеках.
Я удовлетворено зевнул, слегка улыбнувшись самому себе. Мне показалось, что нарисованное лицо было похоже на испещренную горами и реками карту, словно любое место, где побывал этот горе-путешественник, отбирало часть его облика, оставляя на том месте свой неповторимый след.
Сердце заколотилось в тревожном предвкушении, будто рисунок вот-вот заговорит со мной, рассказав не одну удивительную историю своих бесконечных скитаний.
Я продолжил рисовать. Перо, будто не касаясь бумаги, приоткрыло образ старого путника, показав моему взору худое одетое в лохмотья тело и длинные костлявые кисти. Затаив дыхание, я следил за пером, желая поскорее увидеть образ своего главного персонажа. Рука будто ведомая невидимым художником, с невероятной легкостью отражала на бумаге старца в самых мельчайших подробностях.
Дождь продолжал хлестать по навесу, когда перо, последний раз побывав в чернильнице, поставило на лице путника "жирную точку". Портрет был закончен, а на меня накатила неимоверная усталость. Я зевнул и почувствовал, как сон сковал меня, и тело обессилено повалилось на мягкий плед.
Проснулся я внезапно, будто и не спал. Тело колотила холодная дрожь и я только сейчас понял, что за время сна продрог до костей.
Случайно, мне бросился в глаза растекшийся чернильный рисунок, от которого осталось лишь высохшее, вытянутое пятно. Другая часть красовалась на моей руке и лице.
С досадой я скомкал испорченный портрет. Наверное, мне никогда не написать эту треклятую историю, не испытав настоящей тоски и одиночества ...
-Эй, господин штудент, - раздался снаружи напуганный голос возницы.
Сладко потянувшись, я с неохотой выглянул из-под промокшей насквозь завесы.
На улице была уже ночь. Дождь прекратился, и в воздухе ощущалась приятная свежесть.
Я стал с интересом изучать окружающую местность, пытаясь понять, где мы оказались. По обеим сторонам дороги возвышались низкие кряжистые деревья, верно охраняющие дремучие чащобы леса, а чуть впереди виднелся слегка покосившийся дорожный указатель. Я взглянул на небо и, почувствовав легкое дуновение ветра, заметно вздрогнул - яркая россыпь звезд, словно холодные и бессердечные правители, равнодушно взирали на нас с недосягаемой высоты.
- Дальше не стоит ехать ночью, - наставительно пробурчал возница.
- Почему это? - искренне удивился я.
- "Молчаливый погост", дурное место. Ночью как хошь, а ни за что не поеду, - отрывисто проговорил извозчик и тут же затих.
Я внимательно вгляделся в темноту, пытаясь различить среди дорожного сумрака покосившиеся кресты и склепы.
- Дурное место говорю вам, господин штудент. Я не в жизнь не поеду, -произнес возница слегка побледнев.
- А в объезд? - осторожно предложил я.
- Некуда здесь объезжать. Везде эти могилы. И болоты! Куда не плюнь. Богом клянусь, дурное место. Знал бы, что днем не успеем проскочить, ни в жизть не поехал бы!
Отчего-то мне стало не по себе. Слишком уж убедительно говорил извозчик, и с каждым сказанным им словом, где-то внутри, росло непреодолимое желание забраться обратно в повозку и с головой накрыться теплыми одеялами.
В ночи раздалось тревожное уханье филина, и я ощутил, как екнуло сердце, и по спине пробежал тревожный холодок.
Костер тихо потрескивал свежими еловыми ветками, а мне все никак не удавалось хорошенько согреться. Наверное, так и заведено, что одни могут годами скитаться по лесам и чащобам в поисках приключений, а другим - суждено читать об их подвигах и мирно попивать чай, сидя у теплого домашнего камина. Видимо поэтому, столкнувшись с крохотными дорожными неприятностями, я навсегда уверовал, что никогда мне не стать храбрым и отважным странником, смело смотрящим в глаза любой возникшей на пути опасности.
-Сейчас будет теплее, - бодро произнес возница, подбросив в костер еще пару веток.
- Странные места. Тихие, и какие-то без... - Я попытался подобрать подходящее слово, но Филджи сам договорил за меня.
- Мертвые... По-другому и не назовешь. Даже и не старайтесь, господин штудиоз.
Мне ничего не оставалось, как ответить согласием.
Погревшись у костра, Филджи сел на подстилку и разведя руками, тихо произнес:
- Еще мой дед не советовал хаживать в здешние места. Не сунь сюда носа - не принесешь в свой дом беды.
- А почему его назвали: "Молчаливый погост"? - сгорая от любопытства, поинтересовался я.
Возница задумчиво хмыкнул:
- А ты попробуй на нем хоть слово произнеси. Еще ни кому не удавалось. Язык сам не поворачивается, будто все слова позабыл. Даже днем едешь, а сердце замирает и на душе такой страх, что потом всегда помнить будешь.
В моем воображении живо возникли образы старых покосившихся от времени могил и склепов, на которых вместо душераздирающих надписей были раскиданы человеческие кости.
-А кого на нем хоронили? - сам не знаю почему, поинтересовался я.
Филджи тяжело вздохнул:
- Да кто его знает. Видать разный был народ. Иначе, почему место такое? Я вот, что думаю... Может там люд дурной лежит, оттого все и идет.
Сзади послышался едва различимый шорох, заставивший нас вздрогнуть и обернуться. Я инстинктивно придвинулся к костру и сжал в руке случайно подвернувшуюся палку.
Мы замерли не в силах произнести ни слова. Страх сковал нас, заставив настороженно вслушаться в тишину. И в тот же миг на свет показалась ушастая маленькая зверюшка: толстенькая и пушистая, она на мгновение остановилась, с интересном взирая на исчезающие в темноте искры. Ее черные, словно смоль глазки стали внимательно осматривать все, что творилось вокруг.
- Что за чудо? - прошептал Филджи.
Я лишь пожал плечами.
Зверюшка была очень симпатичной, но абсолютно мне неизвестной: ни в одной книге, которые я так тщательно изучал в городской библиотеке, мне не встречалось ничего подобного.
- Тихо, не спугни, - прошептал я в ответ, осторожно вытянув руку.
Существо резко отпрыгнуло в сторону и, остановившись, снова внимательно посмотрело на нас.
- Странная зверюга. Ненашенская! - Кажется, возница был удивлен не меньше моего.
- Нааашааа, - тихо пропищало существо.
Мои глаза полезли на лоб.
-Ты слышал? - беззвучно, одними губами произнес я.
Возница, заворожено взирая на зверюшку, утвердительно кивнул головой; та в свою очередь совсем не замечала нашего удивления.
- Она что, говорит?
Зверушка отпрыгнула, оказавшись в тени, и ловко взгромоздилась на плече внезапно возникшего перед нами незнакомца. Я только рот успел открыть, как незаметно и тихо к нам подобрался этот человек.
Он был похож на забытого богом попрошайку: старые потрепанные башмаки, вымазанная в грязи куртка и плащ, за плечом похожая на тряпицу изорванная в клочья котомка. Лицо незнакомца также не внушало особого доверия - обветренное, иссохшее как кора дерева, оно было испещренно глубокими шрамами.
- Вам здесь нет места. Уходите! И я вас не трону, - размеренно произнес незнакомец.
- Троооооннуу, - повторил за своим хозяином зверек.
Не смея произнести ни слова, в поисках поддержки, я посмотрел на Филджи.
-Вот что, господин хороший. Мы вас не приглашали и вы нас не задевайте, - мой защитник демонстративно поводил в воздухе хлыстом. - Забирайте свою говорящую зверюгу, и убирайтесь восвояси. И не вам устанавливать здесь правила...
Однако пламенная тирада возницы, не оказала на незнакомца должного эффекта.
- Я сказал...Уходите!
Возница лишь рассмеялся в ответ. Я тоже попытался улыбнуться, только почему-то мне было совсем не до смеха.
- Ите, - вновь поддержал разговор забавный зверек.
Вскочив, Филджи хлопнул кнутом и, сделал решительный шаг вперед. Не знаю, почему уж он был так уверен, что незнакомец оставит нас в покое. Наверное, именно так себя и надо вести с чужаками на дороге: смело и решительно.
- Идите прочь! Слышите?! Прочь!
Но и в этот раз его слова растворились в ночи - незнакомец даже не пошевелился, а лишь зло сплюнул.
Внезапно поднялся ветер; причем такой сильный, что я едва удержался на ногах.
На лице незнакомца скользнуло волнение. Он повернул голову, и только слепой не заметил бы огненную цифру три, которая ярким клеймом красовалась на его щеке.
Я переглянулся с Филджи. Этого взгляда было достаточно, чтобы понять - возница тоже увидел это. Его лицо побелело, и даже в призрачном полумраке ночи, было заметно, как на лбу выступила испарина.
- Убирайтесь! - уже сквозь зубы проскрипел незнакомец.
Сделав стремительный шаг вперед, он ударил тяжелым ботинком по костру, и целый сонм искр разлетелся вокруг, исчезнув в холодном мраке ночи.
Мы летели словно угорелые. Возница дрожащим голосом подгонял лошадей, видимо, совершенно не боясь загнать их до смерти.
Сердце бешено колотилось в груди, мысли путались в голове, и я понятия не имел, что на самом деле произошло. Холодный дождь бил в лицо, но тело даже не ощущало осеннего морозца.
-Куда мы? Куда?! - пытаясь перекричать ветер, гаркнул я во все горло.
- Не спрашивайте меня, господин штудиоз! Не спрашивайте! Святая Мария и подруги ее небесные... - донеслось мне в ответ.