Сборник "Исторические романы и повести". Компиляция. Кн. 1-9 3 стр.

— О жители Марга! — заговорил индиец. — Мы слышали о персах — войска Дария захватили владения родственных нам племен гандхара и асвака, обитающих за Хиндукушем. Мы знаем также, что иранцы завоевали Бактр, Марг, Согд и подчинили Хорезм. Но мы привыкли жить обособленно, не тревожась ни о чем, кроме своих ничтожных клочков земли. Мы равнодушно наблюдали за тем, как рушатся государства и гибнут народы. Никто в Магадхе не задумывался об опасности, грозящей со стороны Ирана. Сегодня, побыв среди вас, я убедился: рука дурного человека дотянется до чужого имущества через самые высокие горы, самые широкие реки, самые бесплодные пустыни. Благослови вас богиня Адити, мать всего сущего! Завтра мы отправимся с караваном на юго-восток. Дойдя до Пенджаба, страны пяти рек, мы спустимся к югу и доберемся, если того пожелают силы неба, до Раджагрхи — столицы нашего царства. Мы расскажем нашему народу правду о персидских царях. Пусть он будет наготове. Если враг перейдет через Инд, племена Магадхи окажут ему достойную встречу. Мое имя Бимбисара, Я из рода Шайшунага. Помните обо мне.

Индиец отвесил поклон. Жрец огня раскрыл от изумления рот. Он один из всех маргиан, находившихся в харчевне, слышал краем уха, что в стране Магадха два года назад воцарился Бимбисара из рода Шайшунага. Говорили, что Бимбисара мудр и зорок. Он денно и нощно заботится о своем государстве и путешествует по соседним землям, ища союзников и запоминая возможных врагов. Неужели этот купец — сам Бимбисара? Или тут просто совпадение имен?

Индиец, хорезмиец и маргиане надрезали руки, пролили в один кубок по капле крови, наполнили его вином и по очереди выпили. Так был скреплен их союз.

Горбун уже не дремал. Он смотрел прямо на индийца. Его глаза, выпуклые и прозрачно-желтые, с резко выделяющимися зрачками, напоминали янтарные шары с вкрапленными в них бусинами из агата. Такие глаза бывают у филина, во мраке ночи заглядывающего в хижину пахаря.

Индиец, ощутив на спине как бы прикосновение чего-то неуловимого, обернулся.

— О боги! Кто это? Он слышал наш разговор!

Все вздрогнули.

— Борода его светла, как золото, — благоговейно произнес жрец. — Она носит отпечаток солнца. Этот человек — родич божественного Сиавахша, о котором рассказывают старые предания.

— Он рыж, — сказал маргнанин-купец. — Тохар или яксарт. Им не до нас, у них свои заботы.

— Плащ его обветшал, мы видим бедняка, — добавил земледелец. — А бедняк не выдаст.

— Бедняк? Тохар? Родич Сиавахша? — Ремесленник сплюнул. — Как бы этот урод не оказался родичем тех, кто поселился там! — Оружейник показал на башни укрепления, где свили гнездо завоеватели. — Он донесет о наших словах. Нас поймают, распорют нам животы и внутренности выбросят бродячим собакам.

— Если он откроет свою пасть прежде, чем вы исчезнете в толпе, — сказал индиец умышленно громко, тронув колчан, — его язык пронзит стрела. Бегите!..

Маргиане, раб-согдиец, а за ними и Бимбисара мигом растаяли в гуще базара. Хорезмиец поспешно собрал чаши и вертелы и торопливо удалился.

Лицо горбуна потемнело. Тонкие губы искривила злоба. Оборванец оскалил желтые зубы, сделал рукой резкое движение, как бы сметая город с лика земли. Затем надел башмаки, бросил мастеру две монеты, медленно поднялся на холм, остановился под сводом ворот, ведущих в логово персов, и сердито постучал по бревнам створа набалдашником палки.

Никто не отозвался. Горбун ударил еще два раза, властно и звучно. Ответом была тишина. Горбун хрипло крикнул. Загремели цепи. В прорези между бревнами блестнуло гневное око привратника.

— Начальника стражи, — угрюмо проворчал горбун.

Привратник смерил бродягу зловещим взглядом: горбун прервал его сон. Страж сплюнул, открыл рот, припоминая самые страшные проклятия, но тут же одумался. В стране шныряют соглядатаи, «глаза и уши царя». Если этот пес окажется тайным разведчиком… Привратник оцепенел. Перед его внутренним взором засиял топор палача. Он, страж, дремал на посту, о чем горбун, конечно, уже догадался!..

— Сейчас, — пролепетал перс растерянно.

За воротами тягуче прозвенел гонг. Через некоторое время в амбразуру выглянул начальник стражи. Как и привратник, он был черен, носат и бородат. Увидев перед воротами человека в жалком рубище, к тому же невообразимого урода, начальник стражи разъярился. Вот эта ворона — «глаза и уши царя»? Ха-ха-ха! И ради такого облезлого осла его, благородного ария, оторвали от кувшина с вином?

— О дитя гиены! — разразился иранец. — Чего тебе надо? Зачем ты приволок сюда свои гнилые кости? Разве ты ослеп и не видишь, что тут не храм и не базар, а? Или ты думал найти здесь ночлег для нищих? Беги прочь, как дрофа от орла, пока я не выпрямил твою спину обухом секиры!

Поток брани, хлынувшей на голову бродяги, не смутил его совершенно. Спокойно выслушав перса, горбун сунул руку под плащ.

Перс насторожился.

— О жители Марга! — заговорил индиец. — Мы слышали о персах — войска Дария захватили владения родственных нам племен гандхара и асвака, обитающих за Хиндукушем. Мы знаем также, что иранцы завоевали Бактр, Марг, Согд и подчинили Хорезм. Но мы привыкли жить обособленно, не тревожась ни о чем, кроме своих ничтожных клочков земли. Мы равнодушно наблюдали за тем, как рушатся государства и гибнут народы. Никто в Магадхе не задумывался об опасности, грозящей со стороны Ирана. Сегодня, побыв среди вас, я убедился: рука дурного человека дотянется до чужого имущества через самые высокие горы, самые широкие реки, самые бесплодные пустыни. Благослови вас богиня Адити, мать всего сущего! Завтра мы отправимся с караваном на юго-восток. Дойдя до Пенджаба, страны пяти рек, мы спустимся к югу и доберемся, если того пожелают силы неба, до Раджагрхи — столицы нашего царства. Мы расскажем нашему народу правду о персидских царях. Пусть он будет наготове. Если враг перейдет через Инд, племена Магадхи окажут ему достойную встречу. Мое имя Бимбисара, Я из рода Шайшунага. Помните обо мне.

Индиец отвесил поклон. Жрец огня раскрыл от изумления рот. Он один из всех маргиан, находившихся в харчевне, слышал краем уха, что в стране Магадха два года назад воцарился Бимбисара из рода Шайшунага. Говорили, что Бимбисара мудр и зорок. Он денно и нощно заботится о своем государстве и путешествует по соседним землям, ища союзников и запоминая возможных врагов. Неужели этот купец — сам Бимбисара? Или тут просто совпадение имен?

Индиец, хорезмиец и маргиане надрезали руки, пролили в один кубок по капле крови, наполнили его вином и по очереди выпили. Так был скреплен их союз.

Горбун уже не дремал. Он смотрел прямо на индийца. Его глаза, выпуклые и прозрачно-желтые, с резко выделяющимися зрачками, напоминали янтарные шары с вкрапленными в них бусинами из агата. Такие глаза бывают у филина, во мраке ночи заглядывающего в хижину пахаря.

Индиец, ощутив на спине как бы прикосновение чего-то неуловимого, обернулся.

— О боги! Кто это? Он слышал наш разговор!

Все вздрогнули.

— Борода его светла, как золото, — благоговейно произнес жрец. — Она носит отпечаток солнца. Этот человек — родич божественного Сиавахша, о котором рассказывают старые предания.

— Он рыж, — сказал маргнанин-купец. — Тохар или яксарт. Им не до нас, у них свои заботы.

— Плащ его обветшал, мы видим бедняка, — добавил земледелец. — А бедняк не выдаст.

— Бедняк? Тохар? Родич Сиавахша? — Ремесленник сплюнул. — Как бы этот урод не оказался родичем тех, кто поселился там! — Оружейник показал на башни укрепления, где свили гнездо завоеватели. — Он донесет о наших словах. Нас поймают, распорют нам животы и внутренности выбросят бродячим собакам.

— Если он откроет свою пасть прежде, чем вы исчезнете в толпе, — сказал индиец умышленно громко, тронув колчан, — его язык пронзит стрела. Бегите!..

Маргиане, раб-согдиец, а за ними и Бимбисара мигом растаяли в гуще базара. Хорезмиец поспешно собрал чаши и вертелы и торопливо удалился.

Лицо горбуна потемнело. Тонкие губы искривила злоба. Оборванец оскалил желтые зубы, сделал рукой резкое движение, как бы сметая город с лика земли. Затем надел башмаки, бросил мастеру две монеты, медленно поднялся на холм, остановился под сводом ворот, ведущих в логово персов, и сердито постучал по бревнам створа набалдашником палки.

Никто не отозвался. Горбун ударил еще два раза, властно и звучно. Ответом была тишина. Горбун хрипло крикнул. Загремели цепи. В прорези между бревнами блестнуло гневное око привратника.

— Начальника стражи, — угрюмо проворчал горбун.

Привратник смерил бродягу зловещим взглядом: горбун прервал его сон. Страж сплюнул, открыл рот, припоминая самые страшные проклятия, но тут же одумался. В стране шныряют соглядатаи, «глаза и уши царя». Если этот пес окажется тайным разведчиком… Привратник оцепенел. Перед его внутренним взором засиял топор палача. Он, страж, дремал на посту, о чем горбун, конечно, уже догадался!..

— Сейчас, — пролепетал перс растерянно.

За воротами тягуче прозвенел гонг. Через некоторое время в амбразуру выглянул начальник стражи. Как и привратник, он был черен, носат и бородат. Увидев перед воротами человека в жалком рубище, к тому же невообразимого урода, начальник стражи разъярился. Вот эта ворона — «глаза и уши царя»? Ха-ха-ха! И ради такого облезлого осла его, благородного ария, оторвали от кувшина с вином?

— О дитя гиены! — разразился иранец. — Чего тебе надо? Зачем ты приволок сюда свои гнилые кости? Разве ты ослеп и не видишь, что тут не храм и не базар, а? Или ты думал найти здесь ночлег для нищих? Беги прочь, как дрофа от орла, пока я не выпрямил твою спину обухом секиры!

Поток брани, хлынувшей на голову бродяги, не смутил его совершенно. Спокойно выслушав перса, горбун сунул руку под плащ.

Перс насторожился.

Назад Дальше