Антонио Сальери — придворный композитор и капельмейстер
Вольфганг Амадей Моцарт — австрийский композитор, вундеркинд, теперь взбалмошный, энергичный и всё такой же гениальный
Констанция Моцарт (Вебер) — жена Моцарта
Иосиф II — император Священной римской империи
Граф Иоган Килиан Фон Штрек — королевский гофмейстер
Граф Франц Орсини-Розенберг — директор Императорского оперного театра
Барон Годфрид Ван Свитен — префект Императорской библиотеки
Мажордом
Два ВЕНТИЧЕЛЛИ (Первый и Второй) — «Маленькие ветерки, вестники слухов, сплетен и новостей, играют также двух кавалеров на балу в первом действии.
Мимические роли:
Капельмейстер Бонно — композитор
Лакей Сальери
Повар Сальери
Катарина Кавальери — оперная певица, ученица и любовница Сальери
Священник
Тереза — жена Сальери
Граждане Вены, также исполняют роли слуг, которые передвигают мебель и приносят реквизит.
Действие происходит в Вене в ноябре 1823 года и в виде воспоминания в период десятилетия 1781–1791 г.г.
В полной темноте театр наполняется неистовым и яростным шепотом, напоминающим свистящее шипение змей. Сначала ничего нельзя разобрать, кроме одного слова — «САЛЬЕРИ», которое повторяется во всех уголках театра. А затем и другое, еле различимое — «УБИЙЦА!»
Шепот нарастает, становится громче, создавая злобную накаленную атмосферу. Постепенно освещается малая сцена, на которой появляются силуэты мужчин и женщин в цилиндрах и кринолинах начала XIX века. Это ГРАЖДАНЕ ВЕНЫ, наперебой повторяющие друг другу последние слухи и сплетни.
Шепот. Сальери!.. Сальери!.. Сальери!..
На авансцене в инвалидном кресле спиной к нам сидит старик. Нам видна только его голова в потрепанной красной шапочке и, может быть, шаль, накинутая на плечи.
Шепот. Сальери!.. Сальери!.. Сальери!..
Двое пожилых мужчин в длинных плащах и цилиндрах того времени устремляются к нам из-за кулис с разных сторон. Это ВЕНТИЧЕЛЛИ — вестники слухов, сплетен и новостей, действующие в пьесе от начала и до конца. Они говорят быстро, особенно когда появляются в первый раз, и сцена обретает характер быстрой зловещей увертюры. Иногда они обращаются друг к другу, иногда к нам, но всегда с восторгом сплетников, узнавших новость первыми.
Первый. Я этому не верю!
Второй. Я этому не верю!
Первый. Я этому не верю!
Второй. Я этому не верю!
Шепот. Сальери!
Первый. Но говорят!
Второй. Да, слышу!
Первый. И я слышу!
Второй. Ведь говорят!
Первый и Второй. Я этому не верю!
Шепот. Сальери!
Первый. Весь город говорит.
Второй. Везде, куда не пойдешь, — говорят.
Первый. В кафе.
Второй. В опере.
Первый. В парке Пратер.
Второй. В трущобах.
Первый. Говорят, даже сам Меттерних повторяет.
Второй. Говорят, даже Бетховен, его старейший ученик.
Первый. Но почему теперь?