Впервые в жизни Павел чувствовал себя героем голливудского фильма. Офис, огромный зеркальный стол, сексуальная брюнетка в роли пресс-секретаря, казалось, были слеплены с сериала о жизни миллионеров. Правда, само действие куда больше напоминало классику отечественного лохотрона:
-Вы все попали к нам после тщательного отбора и суммы окладов в контракте, это не розыгрыш. Вы их оправдаете. Наш Кандидат не ошибается ни в людях, ни в выбранной стратегии. И вы должны понимать, что Верхнегрязевские выборы только стартовая площадка. О конечной цели пока говорить не будем, но надеюсь и она вам понятна...
Давно пора было обидеться, что его так примитивно пытаются дурачить, но Павел слушал брюнетку словно зачарованный. Возможно, неслышимые частоты ее голоса давили прямо на подсознание, а, может быть, пульсирующая под строгим костюмом деловой дамы сексуальность лишала собравшихся здесь мужчин разума. Как дипломированный психолог, Павел должен был разбираться в подобных фокусах, но, к сожалению, практика у недавнего студента-недоучки всегда была слабым звеном. На заводе, куда его устроили по протекции мамаши, заниматься в основном приходилось анкетированием. К тому же молодому человеку не раз намекали, что ставку психолога сохраняют только из уважения к его родительнице, с застойных времен работавшей на предприятии главбухом. Слушать все это было унизительно, но приходилось терпеть, ожидая, пока судьба подкинет чего-нибудь более подходящее. И вот вроде бы свершилось!
- Забудьте о своих прежних неудачах. Вы теперь единая команда призванная побеждать - вещала брюнетка, а Павел, оглядывая своих новых товарищей по работе, думал, что публика и впрямь собралась не из удачливых. Некоторые пытались выглядеть респектабельно, но даже неопытному взгляду было видно, что обладатели взятых напрокат костюмов далеки от преуспевания. Только один из присутствующих - худощавый тип неопределенного возраста с мелкими заостренными чертами лица не пытался ничего скрыть и, казалось, даже бравировал заплатами на рукавах свитера. Именно он, осмелившись прервать вдохновенный монолог, поинтересовался:
- Я извиняюсь, уважаемая, но как ваш кандидат собирается соперничать с действующим главой администрации? Там же все схвачено. Это вам даже не Палермо, а Верхнегрязевск!
- Наш Кандидат -поправила брюнетка, - И насчет "все схвачено" готова с вами поспорить.
Одарив зал хорошо поставленной улыбкой, она обернулась к сидевшему рядом мужчине:
- Позвольте представить вам Николая Петровича Перетягина, главного редактора газеты "Верхнегрязевский Вестник"!
Грузный господин, сопя от напряжения, приподнялся над креслом. Павлу он почему-то сразу напомнил Собакевича. Но если гоголевский персонаж остался в памяти как личность забавная, то редактору подобное определение явно не подходило. Направленный куда-то на угол стола взгляд казался неприятно тяжелым, а на мясистой красной физиономии прямым текстом было начертано, что ее обладатель порядочная сволочь. Когда массивная фигура Перетягина водрузилась обратно в кресло, брюнетка продолжила представление членов команды. Многие, как оказалось, имели прямое отношение к пиару, а некоторые занимали или собирались занять должности в самом городе. Приставка будущий употреблялась довольно часто: - будущий начальник РУВД, будущий руководитель кабельного телевидения и, наконец, будущий директор Верхнегрязевского рынка, чье присутствие в команде Павел так и не смог для себя объяснить.
- Cпециалист по корректировке общественного мнения, - объявила брюнетка и неожиданно назвала его фамилию. Павел, покраснев, приподнялся из-за стола. Должность звучала совершенно абсурдно:
"- Ну ладно бы специалист по исследованию, а корректировка общественного мнения - это уж слишком! То ли они идиоты, то ли нас за дураков держат!"
Оставшуюся часть собрания Павел ждал, что им сейчас предложат скинуться на нужды предвыборной кампании, но ничего подобного, как ни странно, не произошло. Прощаясь, пресс-секретарь напомнила, что завтра в десять ноль- ноль все должны быть на рабочих местах, и тут небритый тип в залатанном свитере опять вылез с вопросом:
- Я снова извиняюсь, но когда мы сможем познакомиться с нашим уважаемым кандидатом, так сказать, воочию!
- Не надо все время извиняться, это не стиль нашей команды! - оборвала его брюнетка- А с Нашим Кандидатом вы познакомитесь, когда он сочтет это необходимым.
Павел заметил, как левая щека любопытствующего несколько раз дернулась в нервном тике. Тут же он вспомнил, что представляли этого типа как начальника отдела прессы и зовут его весьма экзотично - Альберт Епифанович Примас. А чуть позже, по дороге к метро, состоялось их более близкое знакомство. Павел не спеша двигался в сторону Новокузнецкой, когда его фамильярно хлопнули по плечу,
- Ну и как тебе, старик, все это?!- без всякого вступления поинтересовался новоиспеченный начальник отдела прессы. Не зная, что ответить, Павел только пожал плечами.
- Я все прикидывал, сколько за этот спектакль бабок попросят, - продолжал Примас, - думал сотню баксов не меньше.
- Знаете, я тоже ждал, что деньги потребуют, - признался Павел, на что Примас ехидно усмехнулся:
- И что, старик, заплатил бы этой бизнес-сучке на колготки? Интересно, какие она носит?
- А все-таки, вы, что по поводу этой конторы думаете. Зачем мы им понадобились? -спросил Павел.
- А ты, что не понял? Хотят, чтобы мы их козла в президенты продвинули. Ну как, слабо?!
Павел уже пожалел, что затеял этот разговор, но Примас тут же сменил тон:
- Да ты не бойся, старик, не так все плохо на этом свете! На счет президента не знаю, но Верхнегрязевск этот Наш может и выиграет. Я это понял, когда Перетягу узнал.
Заметив непонимающий взгляд собеседника, Примас пояснил: - Перетягина редактора тамошней газетенки. Я с ним еще в молодости по комсомольской линии общался. Ты видел, какую он сейчас ряху наел? А тогда шустряк был, особенно по бабьей части ... Но это все лирика, главное, что Перетяга знает, в какой команде играть. У него на это природный нюх. Чью жопу лизать даже в кромешной тьме не ошибется.
У метро Примас предложил пропустить по рюмке за начало. Павел и сам сейчас испытывал потребность выпить, но, зная, что такие типы предпочитают расслабляться за чужой счет, поспешил распрощаться с коллегой. Придя домой, он первым делом налил себе рюмку коньяка из мамашиных запасов и достал старенький атлас СССР. Не без труда недалеко от границы Московской области удалось отыскать Верхнегрязевск. Долго, словно стараясь разгадать какой поворот готовит судьба, Павел смотрел на крохотный кружочек на карте, а в голове навязчиво крутилось прилипшее из классики семидесятых :
- ...И бояться нет причины, если мы еще мужчины ...
Следующий день принес несколько приятных неожиданностей. Хорошенькая блондиночка в униформе развела смущенных новичков по рабочим местам. Оказалось, что Павлу даже выделили собственный кабинет. Но главным было то, что он обнаружил на столе перед компьютером.
Конверт с авансом за неделю превзошел все самые смелые ожидания. Пересчитав солидную пачку отечественных купюр, Павел поспешно убрал их в карман брюк, потом снова достал, пересчитал и перепрятал в нагрудный карман пиджака. Только после этого он приступил к изучению инструкций с новыми служебными обязанностями. Оформленные в виде тоненькой брошюрки, они так же лежали на столе перед монитором.
Удивление росло с каждой прочитанной страницей. Ему уже начали платить огромные для обычного человека деньги, за роль простого передаточного звена между компьютером и распространителями анкет. Всю работу по корректировке общественного мнения таинственные наниматели оставили электронному мозгу. Павел же должен был вводить в программу данные опросов и пересылать результаты компьютерных обработок в другие службы. Наверное, и такая работа была нужна, но он никак не мог избавиться от вопроса:
"- Почему это стоит так дорого и почему выбрали именно его?"
Посылая свое скромное резюме в фирму по трудоустройству " Ариадна" он не особо надеялся на результат. И вдруг такое! Наверное надо было бы радоваться, но его не оставляло ощущение нереальности происходящего. Странными показались и некоторые детали обстановки предвыборного штаба. В роскошном холле почему-то висели уродливые настенные часы, стрелки которых всегда показывая без пяти двенадцать. В первый же день Павел обнаружил полное отсутствие зеркал. Количество окон было сведено к минимуму, и внутри здания с самого утра тихо гудели лампы дневного света. Самым темным казался коридорчик так называемого Олимпа - этажа, где располагалось руководство. Один раз, одержимый любопытством, Павел прошелся по этому сумрачному пристанищу богов. На кабинетах светились таблички с фамилиями, и лишь одна огромная черная дверь осталась без опознавательных знаков. Остановившись возле нее, Павел вдруг почувствовал себя страшно неуютно. Неприятный холодок, залезая откуда-то со спины, стал быстро расползаться по всему телу. В несколько секунд Павел оказался на лестнице и с тех пор, проходя мимо Олимпа, непроизвольно ускорял шаг.
Правда следующая неделя развеяла почти все сомнения. Началась она с нового конверта, еще более пухлого, чем в первый раз. Пересчитав деньги, Павел уже небрежно сунул их в верхний ящик рабочего стола и твердо сказал себе:
"Платят, значит так и надо! Просто у людей нормальный уровень, а не убожество как на мамашином заводе. И плевать мне кто они такие!"
Месяц подготовительного московского этапа пролетел, как одно мгновение. Павел перезнакомился с коллегами, на работу позволял себе приходить с небольшим опозданием, в обеденный перерыв подолгу засиживался в уютном баре штаба. Вечерами он отправлялся гулять по центру Москвы. После нескольких лет суеты и неустроенности приятно было, никуда не торопясь, слоняться среди хорошо одетой публики, покупать приглянувшиеся безделушки, сигареты и напитки выбирать не по цене, а по желанию. Устроившись где-нибудь за столиком кафе, Павел частенько ловил на себе заинтересованные взгляды прекрасных незнакомок, но никаких попыток сократить расстояния пока не делал.
"Зачем торопиться жить! Он молод, богат и все еще впереди."
Засыпая, Павел обычно пытался представить Верхнегрязевск. Он виделся ему милым и патриархальным - как городок, в котором когда-то жила бабушка. В воображении проплывали низенькие дома с укутанными снегом крышами, магазинчики, где в очереди за крупой делятся новостями словоохотливые старушки, а на втором этаже в окружении отечественных промтоваров скучают продавщицы.
Действительность оказалась менее симпатичной. В начале декабря Павел впервые попал в город, который предстояло покорить. Выданный для служебных целей, светло бежевый "Рено" мягко скользил по узким улочкам. За окном мелькали трехэтажные дома, похожие на бараки. Время давно превратило их желтый окрас в грязно серый, и один вид этих стен должен был вызывать у чувствительных людей депрессию. Пятачок перед платформой электрички, где Павел остановился узнать дорогу, казался единственным населенным местом. За деревянными прилавками торговали семечками и капустой тетки в широких ватниках, слонялись подвыпившие мужички, разномастная публика толпилась у автобусных остановок. Чуть дальше располагалась главная городская площадь. Средних размеров Ильич привычным жестом указывал правильный путь, а над зданием администрации уныло висел российский триколор. Проскочив коротенькую центральную улицу, Павел еще с полчаса кружил по переулкам. За окном автомобиля, как в фильме ужасов, мелькали глухие стены, пустые оконные глазницы заброшенных домов, жутковатые, словно кадры из Освенцима, заводские корпуса. Наконец он выехал на городскую окраину, сохранившую первозданный деревенский облик. Здесь Павел снова хотел узнать дорогу, но вдруг понял, что в этом нет необходимости. Среди одноэтажных деревянных домишек возвышалась точная копия московского здания штаба!
Сходство было настолько поразительным, что Павлу даже стало жутко. Казалось, что дом каким-то чудом перенесся сюда в Верхнегрязевск, оставив в тихом замоскворецком переулке зияющую черную рану. Пока он парковал машину, в голове крутилась совершенно дикая мысль:
"-Надо бы потом сходить на старое место. Вдруг дом и правда перенесли!"
У самых дверей он столкнулся с Примасом. Увлеченно разговаривая с каким-то очкариком, Альберт Епифанович выходил из здания штаба.
- Какие люди! - весело крикнул начальник прессы и тут же бросил своему спутнику - Вот видишь, Петрович, еще один москвич пожаловал, будто своих кадров не хватает.
Видимо приняв все за чистую монету, очкарик серьезно кивнул. Продолжая беседу, они направились к автомобильной стоянке. Оказавшись в холле, Павел снова ощутил, что в сходстве двух зданий есть что-то противоестественное. Даже огромные настенные часы, также как и в московском особняке, были сломаны и показывали без пяти двенадцать. Добравшись до своего кабинета, Павел уже плохо представлял, где находится. Казалось, распахни окно и вместо одноэтажного верхнегрязевского ландшафта снова увидишь купола замоскворецких церквушек. А в какой-то момент даже возникло нехорошее ощущение, что дом вот-вот снова сорвется с места и понесется куда-то в страшную серую пустоту.