В четверг утром, когда он выходил из квартиры, Адам подошёл к дверям со словами:
— Ты так и ощущаешь привкус?
Норман с укором посмотрел на него.
— Я жду ответа, — муж требовательно перехватил взгляд любимого.
Тот молча обнял его, прижался к его щеке.
— Я задал вопрос, — сказал Адам.
— Давай забудем, а? — умоляюще произнёс тот.
— Но ты уже произнёс это, дорогой. В первый год со дня нашей свадьбы!
— Прости, — парень уткнулся носом в его плечо. — Я иногда говорю ерунду.
— Ты так и не ответил. У меня во рту кисло?
— Кисло? Ну что ты, ничего такого нет. — Норман крепче обнял мужа, вдыхая аромат его шевелюры. — Ты простишь меня?
Адам, улыбнувшись, поцеловал любимого в щеку, и Норман опять, в очередной раз поблагодарил судьбу, которая подарила ему такого замечательного мужа. Они были женаты второй год, а казалось, будто шёл второй день медового месяца. Норман пальцем взял подбородок Адама и поцеловал любимого в губы.
— Чёрт, — вырвалось у Нормана.
— Что такое? Опять привкус?
— Нет. — Норман засмущался и отвёл глаза. — Теперь я вообще не чувствую твоего вкуса.
***
— Теперь вы вообще не чувствуете его вкус, — повторил доктор Рулинс.
Норман виновато заулыбался:
— Я понимаю, что это прозвучит немного странно, но так и есть.
— Я могу назвать ваш случай уникальным, — доктор Рулинс задумался и поправил очки, сползшие с носа.
— Но это не самое странное, — добавил Норман, а его улыбка натянулась.
— А что же странное?
— Я чувствую вкусы другого.
Доктор Рулинс пристально посмотрел на парня, снял очки, почесал переносицу и опять надел очки.
— Вы чувствуете запах его тела?
— Конечно.
— Вы уверены в этом?
— Конечно. Но какое отношение это имеет… — Норман прервал фразу. — Вы считаете, что чувство обоняния как-то связано со вкусом?
Рулинс закивал:
— Раз вы можете чувствовать его запах, вы должны чувствовать и его вкус.
— Наверно, — промямлил Норман, — но не выходит.
— Интересненько, — доктор Рулинс недовольно хмыкнул. — Я подозреваю, что у вас некая аллергия. Вряд ли что-то серьёзное. Надеюсь, скоро нам удастся выяснить причину вашего недуга, — успокоил доктор встревоженного Нормана.
***
Когда парень зашёл на кухню, Адам вскинул голову от плиты, на которой подогревал еду.
— Что сказал доктор Рулинс?
— Что я страдаю аллергией на тебя.
— Он не мог так сказать, — нахмурился Адам.
— Но сказал.
— Веди себя серьёзнее, с такими вещами лучше не шутить.
— Доктор обещал провести со мной тестирование, чтобы узнать причину аллергии.
— Доктор считает, что это опасно? — спросил Адам.
— Нет.
— Ну, слава господу, — лицо Адама посветлело.
— Слава господу, конечно, — пробормотал Норман. — Я наслаждался вкусом твоего тела, пока оно было доступно мне. Это единственное удовольствие в моей жизни.
— Прекрати, — Адам ласково убрал с его плеч руки и повернулся к плите, на которой стояли кастрюли.
Норман обнял его за талию и прижался щекой к его макушке.
— Жаль, что я не могу снова чувствовать тебя, — проговорил он. — Я люблю твой запах.
Адам протянул ладонь и погладил его по щеке.
— Я тебя люблю, — прошептал он.
Ипуганно вскрикнув, Норман зашатался и отступил на шаг.
— Что такое? — Адам пристально смотрел на него.
Норман принюхался к воздуху.
— Что это за вонь? — встревоженно обвёл глазами кухню. — Ты вынес мусорное ведро?
Терпеливо Адам ответил:
— Конечно, Норман.
— Тут чем-то жутко пахнет. Возможно… — Заметив выражение лица Адама, Норман прервал фразу, не досказав. Адам поджал губы, и вдруг Норман понял. — Дорогой, ты ведь не думаешь, что я намекал…
— Да неужели? — голос Адама дрожал.
— Адам, умоляю тебя…
— Сначала тебе померещилось, что у меня кисло во рту, теперь…
Норман остановил его долгим поцелуем.
— Я тебя люблю, — прошептал он, — ты знаешь? Я тебя люблю. Неужели ты думаешь, что я хочу ранить тебя?
Адам затрепетал в его объятиях.
— Ты уже ранил, родной.
Норман крепче прижал его и погладил по волосам. Нежно обцеловал его лицо. И повторял опять и опять, как сильно любит его, пытаясь игнорировать омерзительный аромат.
***
Норман открыл глаза, замер и прислушался. Со всех сторон было темно. Что его разбудило? Норман повернулся и протянул руку к своему любимому. Адам легко пошевелился во сне от его прикосновения. Норман откинул одеяло, переполз на его половину и прижался к тёплому телу. Он уткнулся лицом в спину мужа и опять постарался уснуть. Вдруг он распахнул глаза. В ужасе он принюхался к коже Адама и втянул носом воздух. Ледяные иголки пронзили мозг; господи, что такое?
Норман опять потянул в себя воздух, но только посильнее. Адам пробормотал что-то во сне. Норман замер. Вспотев до холодных мурашек, он осторожно отодвинулся и укрылся одеялом.
Если бы его обоняние и вкус насовсем пропали, это можно было бы понять, объяснить. Но они пропали. Норман лежал в постели и улавливал терпкий привкус кофе, выпитого ещё перед сном; улавливал слабый аромат бычков, раздавленных в пепельнице на столе. Аромат шерстяного одеяла без проблем проникал в ноздри через накрахмаленный пододеяльник. Тогда что? Адам был самой большой ценностью в его жизни. Для Нормана мучительно было наблюдать, как Адам ускользает от его чувств.
***
До того, как заключили однополый брак, этот бар для геев был одним из их любимых. Им обоим нравилось, как тут готовят; нравились спокойная атмосфера и негромкая музыка, под которую можно было танцевать любой гей-паре. Норман долго раздумывал, прежде чем выбрал этот бар в качестве места, где они могли бы обсудить накопившиеся проблемы.
И горько пожалел об этом, потому что никакая атмосфера не могла снять напряжение, которое Норман ощущал в последние дни.
— Что творится? — Норман с мрачно-убийственным видом отодвинул от себя тарелку с нетронутой едой. — Что-то реально происходит с моей башкой.
— Почему ты так думаешь, Норман?
— Если бы я знал, — он печально вздохнул.
Адам погладил его по руке.
— Прошу, не нервничай.
— Тебе легко сказать. Это просто ужас. Я теряю тебя по частям, Адам.
— Родной, прошу, не нужно, — умоляющим голосом проговорил тот. — Мне невыносимо видеть тебя таким несчастным.
— Но я действительно несчастен, — сказал Норман и провёл пальцем по скатерти. — Я только что подумал и решил посетить психолога. — Норман поднял глаза. — Я должен сходить, иначе мы никогда не узнаем причины… — Заметив страх во взгляде Адама, он натянул на лицо улыбку: — Да к дерьму проблемы. Схожу к психиатру и всё нормализуется. Давай лучше попляшем.
Адам с видимым усилием ответил на улыбку любимого.
— Ты просто восхитительный, мой господин, — прошептал Норман, когда они вышли на танцевальную площадку перед барной стойкой.
— Я тебя люблю, — тоже шёпотом отозвался Адам.
Уже в середине танца Норман ощутил, как кожа мужа меняется под его руками. Крепко обняв Адама, Норман пошоркался щекой о его шею, чтобы Адам не заметил, как лицо Нормана стало белеть.
***
— И теперь совершенно исчезло? — закончил доктор Бёрнс.
Норман выдохнул облако дыма и наклонился, сильно вдавив окурок в пепельницу.
— Да, — раздражённо ответил он.
— Когда?
— Сегодня утром, — на лице Нормана натянулась кожа. — Ни вкуса, ни запаха, — он пожал плечами. — А теперь я ничего не чувствую, когда прикасаюсь к нему. — В его голосе появились умоляющие нотки. — Что со мной такое, доктор?
— Думаю, ничего серьёзного.
Норман с подозрением посмотрел на доктора.
— Что же не так? Я чувствую всё вокруг, но когда прикасаюсь к мужу…
— Мне ясно. — Доктор Бёрн отодвинул пепельницу в сторону.
— Тогда что происходит со мной?
— Вы когда-нибудь слышали о слепоте, вызванной нервным срывом?
— Слышал.
— А о глухоте нервов?
— Конечно, но какое отношение…
— Давайте предположим, что нервный срыв может отключать не только эти ощущения.
— Давайте. И что из этого?
Доктор Бёрн улыбнулся:
— Я предполагаю, вы уже получили ответ на ваш вопрос.
***
Рано или поздно он должен был допетрить. Никакая любовь не могла остановить его. Разгадка пришла, когда Норман сидел в гостиной, тупо уставившись в экран телевизора на болтающего диктора. Норман посмотрел фактам в лицо.
В минувшую среду он поцеловал Адама, потом нахмурился и проговорил:
— У тебя во рту кисло.
Адам поджал губы, отстранился от него. Тогда Норман воспринял его реакцию как естественное проявление чувств: замечание оскорбило его. Теперь же Норман пытался вспомнить до мельчайших подробностей последующее поведение Адама. Потому что утром в четверг Норман уже не мог чувствовать его вкус. Норман виновато покосился в сторону кухни, где Адам прибирался. Кроме его приглушённых шагов, в квартире больше ничего не раздавалось.
«Посмотри фактам в лицо», — настаивал невидимка в его голове.
Норман откинулся на диване и снова начал вспоминать.
Следующей была суббота, когда появился зловонный аромат сырости. Естественно, Адам обиделся бы на предположение Нормана о том, что он является его источником. Норман ничего не сказал, осмотрел кухню, спросил, вынес ли он мусорное ведро. И Адам немедленно отнёс этот вопрос на свой счёт. Проснувшись ночью, Норман не почувствовал запаха Адама. Норман закрыл глаза. Действительно, что-то не в так с его башкой, если в мозгу рождаются подобные мысли. Он любит Адама, Адам нужен ему.
Почему Норман так хочет верить, что именно Адам имеет какое-то отношение к произошедшему?
Затем пошли в ресторан, — неумолимо мозг заполнялся воспоминаниями, — где во время танца кожа Адама внезапно стала ледяной. Норман чувствовал, как его пальцы погружаются в рыхлую консистенцию. А сегодняшним утром… Норман раздражённо выключил телевизор и швырнул пульт.
«Немедленно прекрати! — Сдерживая дрожь, он взялся за башку руками. — Это внутри меня, это я сам! Не позволяй своим ощущениям уничтожить самое прекрасное существо в своей жизни!»
Он не позволит… Его тело будто окаменело, губы разомкнулись, глаза широко раскрылись, пустые от ужаса. Медленно, вслушиваясь в движение каждого мускула, он повернулся в сторону кухни. Адам продолжал прибираться. Но теперь слышались не только его шаги.
Едва понимая, что творится, Норман встал. Он тихо прокрался по мягкому ковру и застыл у кухонной двери с выражением отвращения на лице, прислушиваясь к шуму, производимому мужем. Всё стихло.
Собравшись с силами, Норман открыл дверь. Адам стоял перед открытым холодильником. При виде мужа его лицо озарилось улыбкой.
— Я как раз собирался принести тебе… — он замолчал и неуверенно посмотрел на него. — Норман?
В горле у того пересохло. Застыв в дверях, Норман стоял и смотрел на Адама.
— Норман, что не так?
Тело Нормана задрожало.
Отставив блюдо с шоколадным печеньем, Адам поспешил к любимому. Не в состоянии скрыть своего отвращения, Норман заорал и отшатнулся, лицо исказила гримаса ужаса.
— Норман, что случилось?
— Б-без понятия, — жалобно простонал тот.
Адам опять шагнул к нему, и опять его остановил вопль Нормана.
Лицо Адама напряглось, потяжелело, будто от внезапной догадки.
— Что ещё? — спросил он. — Я хочу знать.
Норман бессильно помотал головой.
— Я хочу знать, Норман!
— Нет, — его голос прервался хриплым дыханием.
Адам поджал дрожащие в волнении губы:
— Я сыт этим по горло, ты слышишь, Норман?
Вжавшись в стену, Норман пропустил Адама и, повернувшись, наблюдал, как тот уходит по коридору. Выражение ужаса не сходило с лица Нормана, пока он прислушивался к шуму, который, шагая, издавал Адам. Норман закрыл уши руками и стоял, непроизвольно дрожа.
«Это внутри меня, это во мне! — твердил он самому себе, пока слова не начали терять своё значение. — Это во мне, всё это во мне!»
В конце коридора с треском захлопнулась дверь спальни.
Норман опустил руки и, покачиваясь, направился к комнате. Адам должен знать, что Норман любит его; Норман искренне хотел поверить, что всё это происходит только в его воображении. Адам должен понять.
Норман открыл дверь в спальню, на ощупь пробрался во тьме до кровати и сел. Послышался шорох, и он ощутил, что Адам смотрит на него.
— Прости, — проговорил Норман, — скорее всего, я реально… болен.
— Нет, — голос Адама был безжизненным.
Норман напряжённо вгляделся во тьму.
— Что?
— У других людей таких проблем нет, как с нашими друзьями, к примеру… — ответил Адам. — Они мало видят меня. С тобой всё иначе. Мы чересчур много времени проводим вместе. Мне тяжело прятаться от тебя каждый час, ежедневно, круглый год. Моей силы не хватает, чтобы контролировать твой мозг; я потерял власть над тобой. Всё, что мне остаётся, — одно за другим отключать твои ощущения, чувства.
— Ты подразумеваешь, что…
— Да, твои чувства и ощущения не врут тебе. Привкус, аромат, осязание и то, что ты услышал сегодня, реально.
Норман сидел не двигаясь и глядя на тёмные очертания его силуэта.
— Мне следовало сразу отключить все твои эмоции, — сказал Адам. — Тогда всё было бы проще. Теперь уже поздно.
— О чём это ты? — Норман с трудом различил звук своего голоса.
— Это несправедливо! — Адам сжал руки в кулаки. — Я был тебе хорошим мужем. Почему я должен вернуться назад? Я не хочу назад, слышишь! Почему мне запрещено найти кого-нибудь ещё и попытаться опять?
Трясущейся рукой Норман нащупал кнопку ночной лампы возле кровати. Привстав, он нажал на неё.
— Не зажигай свет! — приказал голос.
Тусклая лампа осветила комнату.
От неприятного треска и похрустывания за спиной Норман резко обернулся. Крик застыл у него в глотке: с кровати поднимался почти истлевший скелет. Обрывки кожи и пыль свисали с прогнивших суставов.
— Отлично! — слова взорвались в мозгу Нормана, создав иллюзию звучания. — Теперь ты видишь меня!
Все ощущения моментально вернулись, воздух пропитался запахом разложения. Норман отскочил и, потеряв равновесие, упал. Мертвец поднялся с постели и шагнул к нему.
Норман не помнил, как выбежал из спальни, миновал тёмный коридор, а в спину его преследовал умоляющий голос, всё время говоривший одно:
— Прошу! Я не хочу вернуться назад! Никто из нас не хочет вернуться назад! Разреши мне остаться, я хочу остаться с тобой… родной!