ГЛАВА ПЕРВАЯ,
В КОТОРОЙ УИЛЬЯМУ РЕШИТЕЛЬНО НЕ ВЕЗЕТ
- ...украсим центральный, приемный, тронный и тренировочный залы, повесим бумажные гирлянды в трапезной, все факелы заменим тыквами - в меру зловеще, в меру симпатично. Приготовим самые кошмарные блюда - по виду, разумеется, а не по вкусу, послов господина герцога позовем - я слышал, они уважают осенние праздники, в отличие от своих соседей...
Эс говорил, Уильям размеренно водил пером по свитку пергамента. Расправленный и прижатый к поверхности стола двумя чернильницами (одна - чтобы пользоваться, вторая - для веса), тот покрывался чем-то вроде карты, хотя рисовал юноша из рук вон плохо.
- И, наконец, - светловолосый парень, чьи зеленые глаза радостно поблескивали, будто два огонька, - озадачим твоих портных, чтобы они сшили нам костюмы. Говарда переоденем, например, в оборотня, из тебя сделаем... хм-м-м, вурдалака, а я... - он замолчал, помедлил и попросил совета: - Как, по-твоему, чей образ мне подойдет?
- Надень тыкву на голову, и дело с концом, - сдержанно пошутил Уильям. Перед праздниками он испытывал смутное беспокойство - в Талайне они толком не проводились, а жители Драконьего леса, напротив, с удовольствием поддержали идею крылатого звероящера отметить Хэллоуин, и неопытному юному королю пришлось проявить всю возможную заинтересованность, чтобы никого не обидеть.
- А что? Хорошая мысль, - пораскинув мозгами, согласился Эс. - Если хочешь, я передам твои приказы Альберту и лично поруковожу слугами.
- Нет, спасибо. Я сам.
Его Величество поднялся, потянулся, разминая затекшую спину, и бодро зашагал к двери. Даже, наверное, преувеличенно бодро, потому что крылатый звероящер окликнул его на полпути:
- Ты уверен, что готов принести себя в жертву?
Уильям обернулся и посмотрел на приятеля с укоризной. Дракон виновато развел руками - мол, прости, не удержался, - и шлепнулся на диван.
С тех пор, как юношу признали королем хайли, Эс повадился наблюдать за каждым его действием, словно Его Величество был фигуркой на шахматной доске. По счастью, совместная работа с королевой Талайны, приемной матерью Уильяма, давала о себе знать, и политические вопросы новый властелин Драконьего леса щелкал, будто семечки. А может, в такие моменты сказывалось родство с госпожой Элизабет, куда более мудрой, чем нынешняя талайнийская королева.
"Принести себя в жертву", ха! Уильям повторял эти слова про себя, спускаясь по винтовой лестнице в коридоры северного крыла. Эс либо недооценивал его способности, как однажды их недооценила госпожа Дитвел, либо издевался над своим "ребенком", желая напомнить, что он все еще очень молод и уязвим, несмотря на высокое положение.
Юноша понимал, что теперь отвечает за тысячи и тысячи жизней, но не считал это жертвоприношением. Напротив, он быстро освоился и по-настоящему влюбился в Драконий лес, такой особенный, такой дикий, такой... пугающий, что ли? Непокорная, воинственная, бесконечно верная своим детям земля дышала свободой, в отличие от все той же Талайны, и Уильям воспринимал ее, как отдельную личность.
Неделю назад в королевство хайли прибыло посольство Вилейна, чья родина славилась церквями и храмами. Они поклонялись как четырем известным Богам войны, так и великой госпоже Элайне, вполне выгодно совмещая первых и вторую в своих многочисленных проповедях. Они пробовали читать молитвы народу хайли, но лесное племя только пожимало плечами - ему Боги были без надобности, оно больше доверяло своему дорогому лесу и королю, чем кому-то, кто болтался на небесах и ставил человеческому роду условия. Четырнадцать заповедей, возмущенно озвученных послами, заставили хайли удивиться: почему нельзя, например, убивать, если разумные расы любят и ценят мясные блюда, а первый способ ими обогатиться - вырастить и зарезать курицу? Или корову, или свинью, или утку - нужное подчеркнуть?
Альберт, искренне переживая об этом, рассказывал Уильяму:
- Они так ни черта и не объяснили. Болтали, что заповедь касается лишь человекоподобных рас, - выражение лица мужчины ясно показывало, как сильно его задевает предпоследнее слово, - а курицы, коровы и свиньи созданы для нашего удобства. Болтали, что у них нет живой души, а Боги карают именно за ее убийство. Но это же бред, Ваше Величество! Живая душа есть у всего, даже у камня, а у животных - тем более! Если бы я мог убедить в этом послов господина герцога, я бы с радостью это сделал, однако они...
- Перестань, Альберт, - юноша покачал головой. - Набожные люди - это страшное бедствие, и его надо просто переждать, как зимнюю бурю. Им без разницы, что у тебя есть аргументы против. Они будут спорить до потери пульса, причем, скорее всего, потеряешь его ты, а они еще минут сорок простоят над телом, читая Святую Книгу или танцуя на твоей груди, чтобы тем самым доказать твою ничтожность.
Советник молодого короля ошарашенно моргнул. Уильям похлопал его по плечу, выражая свое сочувствие.
Вообще-то послы приехали на пару дней - передать королю письмо от своего герцога и уведомить о том, что Вилейн возобновляет все прежние союзы с Драконьим лесом. Но сдержанные беседы о праздниках вынудили церковников передумать и униженно уточнить, можно ли задержаться.
Северное крыло кишело слугами и бурлило голосами, будто вулкан - лавой. Бравый отряд замковой стражи заносил в рабочие комнаты целые горы оранжевых и красноватых тыкв, дети бегали туда-сюда с чистыми свитками пергамента и красками, слуги осторожно проносили посуду. За витражными окнами размеренно шумел дождь, и далекие раскаты грома сотрясали цветные стекла, но хайли, занятые подготовкой, пропускали это мимо ушей.
- Ваше Величество! - невысокая девушка в синем платье с длинными рукавами, украшенными черным кружевом, поклонилась и вопросительно приподняла брови. - Мы нашли все по вашему списку, достали четыреста пятьдесят красных и семьсот сорок голубых свеч, прямо сейчас занимаемся фонарями и уже обставили парадный вход, не желаете к нему прогуляться? И пока будем идти, скажите - вы уже определились, как именно пройдет Хэллоуин? Все по традициям? Тогда я передам поварятам, чтобы они поскорее заканчивали работу с мясными блюдами и переходили к изготовлению конфет. Какие бы вас впечатлили, будь вы ребенком? Мятные, сахарные, сливочные? Что? С орешками? Но это же банально, Ваше Величество! Давайте внесем два-три десятка разновидностей, чтобы хватило всем, а еще...
Уильям вздохнул.
- По части конфет я бесконечно доверяю тебе, Эли, - мягко произнес он. - И все же проследи, пожалуйста, чтобы госпожа Майра и ее муж озаботились хотя бы одной корзинкой ореховых. Я лично их съем, особенно если вы купили талайнийское "Pleayera".
- "Талайна не торгует с выродками из Драконьего леса", - процитировала девушка, поправляя воротник. - Но, памятуя о вашей просьбе, мы перекупили Плий... Плей... тьфу, никак не запомню...
- Плайер, - перевел юноша, проявив милосердие - талайнийская речь была сложной для народа хайли, привыкшего к нежным, чуть гортанным оборотам Вилейна.
- Точно! - кивнула Эли. - Так вот, мы перекупили ящик Плайера - там шестнадцать бутылок - у рыцарей Этвизы. Благодаря сэру Говарду они прекратили нас бояться, а если не прекратили, то всеми силами стараются это скрыть. И да, они передали вам грамоту с заверениями в дружбе и взаимном уважении. А вместе с грамотой... вот... - она всучила королю белоснежный конверт, заверенный темно-зеленой печатью. - Это послание от рыцарской семьи Ланге - от родителей вашего оруженосца, выходит.
- Хм? - Уильям принял конверт, ожидая, что он все-таки адресован Говарду - но нет. - Странно. Что им от меня понадобилось?
Эли не ответила, потому что, увлеченная беседой, как раз привела юношу к центральному входу. Скопления тыкв на постаментах - с мастерски вырезанными глазами и клыкастыми ртами, а то и шрамами, - полыхали изнутри благодаря тем самым красным свечам, заказанным Его Величеством. Гирлянды - летучие мыши, кровавые полумесяцы, стройные силуэты ведьм, оседлавших метлы, - висели под сводами потолка, покачиваясь от колебаний воздуха. Огни факелов, заключенные в железные фонари - морды гарпий, созданные кузнецами-гномами, - тускло освещали всю эту картину, и Уильям невольно содрогнулся.
Он любил Новый Год, но побаивался Хэллоуина. За последние месяцы в жизни юноши и так произошло немало страшного - особенно перспектива женитьбы на принцессе Хайне, - и он не испытывал желания пополнять список. Но этот праздник был первым бок о бок с лесным народом, и молодой король считал, что не имеет права им пренебречь.
- Неплохо сработано, - похвалил он, погладив морду гарпии. Гладкая, прохладная, она вдребезги разбивала образ живой твари, и Уильям криво усмехнулся. Эли восторженно запищала, как маленькая девочка - хотя ей было уже за двадцать, - и заявила:
- Тогда я немедленно перейду к следующему пункту плана! Позвольте откланяться, мой король, берегите себя и своих близких...
И она убежала обратно по коридору, напевая что-то о господине Джеке . Сказки об этом самом господине сэр Говард недавно вкратце обрисовал Его Величеству, и юноша снова помрачнел, сомневаясь, сумеет ли пережить Хэллоуин. Откупиться конфетами от тех, кто придет его напугать - безусловно, плевое дело, а вот успокоить бешеные удары сердца - вовсе не плевое.
Чтобы отвлечься, он распахнул двустворчатые двери, впуская внутрь запах дождя и вспышки молний. Молодой король боялся грозы, как боялась грозы его мать, но предпочитал не давать своему страху лишних полномочий.
Вместе с народом хайли Драконий лес ожил. Тысячи домов на деревьях, скрытых заклятием короля Тельбарта, родного дедушки Уильяма, возникли снова, и красные крыши пламенели под солнечными и лунными лучами, будто розы или маки. Сквозь прозрачные окна, сейчас - зашторенные, пробивался рассеянный теплый свет. Дети лесного племени жили тихо и ненавязчиво, не нуждаясь в помощи людей, и если бы люди сами не пришли в их извечное королевство, хайли не показались бы до конца времен. Разумные расы, вроде эльфов, гномов и человеческого рода, были им безразличны. Косвенная угроза, вот и все.
- Вы куда-то собираетесь, мой король? - опасливо уточнил стражник, выглянувший из комнаты рядом. Его явно шокировало, что по такой погоде юноша сует нос наружу.
Уильям отрицательно качнул головой и побрел к Миле, некогда гостевой, а теперь - королевской башне замка Льяно.
- Да-да, здоровенная такая зверюга, песочного цвета, - в сотый раз повторил высокий синеглазый человек, приглаживая растрепанные льняные волосы. - Размах крыльев - как огромная грозовая туча, оскал - поменьше Альдамаса, но побольше этих ваших предгорий, повадки... чтоб я знал, какие у него повадки, мы пока не особенно знакомы.
Деревенские жители - староста, его сын и младшая дочь, - уставились на гостя с недоумением, ужасом и непроходимой тупостью. Кажется, за сорок минут объяснений до них так и не дошло, чего - и, главное, зачем, - требует путник, переступивший границы деревни около двух часов назад.
Ему было, пожалуй, за тридцать, на переносице багровыми линиями пламенел шрам, а во всех манерах так и проскальзывала грациозность, легкость и насмешка, свойственная благородным. Если бы не четыре человеческих черепа у пояса, его бы никто не испугался.
Староста неуверенно шагнул вперед, закрывая собой детей. Этот простейший намек незваный гость понял с полуслова - и, помолчав, попробовал еще раз:
- Здоровенная крылатая зверюга. Песочного цвета. Где она?
- Песочного... - пробормотал хозяин, глотая слоги, так что слово сильно изменилось и неприятно резало слух. Правая ладонь синеглазого человека легла на рукоять меча, и деревенский житель заторопился: - Это, стало быть, желтого? Ну да, летает порой, коров да овец кушенькает... а что, вы ее того, убить намереваетесь?
"Намереваетесь" определенно было самым сложным словом, произнесенным в этом доме.
- Намереваюсь, - невозмутимо соврал гость. - Так где?
- В Драконьем лесу.
Синеглазый человек захихикал:
- Ну да, и как я сразу не догадался? Благодарю за помощь, недобрые господа. Всего хорошего.
Он поднялся, выпрямился и направился к выходу, не обращая на старосту внимания. Тот облегченно выдохнул, дернулся было опустить засов, но незваный гость напоследок обернулся и добавил:
- А до ближайшего кладбища далеко?