Все мои помыслы – о йоге.
– Вы нашли свой путь, – улыбается Чандра.
Оттуда, где сидит Люк, доносится какое-то подозрительное сдавленное хрюканье. Обора-чиваюсь и вижу, что он с трудом прячет смешок.
Я так и знала, ему все игрушки.
– Благодарю за участие, но у нас с гуру личный разговор, – недовольно заявляю я.
Хотя чему тут удивляться? Нас еще в первый день занятий предупредили: когда один из супругов достигает духовного просветления, второй или
не верит, или завидует.
– Скоро сможете пройтись по раскаленным углям. – Чандра с улыбкой указывает на кучку тлеющих, подернутых пеплом углей, и по поляне
проносится нервный смешок.
Сегодня вечером Чандра и его лучшие ученики покажут нам искусство хождения по углям. К этой вершине должны стремиться и мы. Говорят, в
состоянии нирваны ступни абсолютно ничего не чувствуют. Полная невосприимчивость к боли!
Втайне я надеюсь, что после прогулок по углям смогу преспокойно расхаживать и на высоченных шпильках.
Чандра помогает мне правильно расположить руки и отходит. А я закрываю глаза и под-ставляю лицо теплому солнышку. Здесь, на краю света, на
меня нисходят духовное очищение и умиротворение. За последние десять месяцев изменился не только Люк, но и я – повзрослела, пересмотрела
жизненные ценности. Стала совсем другим человеком. Сами посудите: сижу в аш-раме, занимаюсь йогой. Старые друзья меня бы и не узнали!
По команде Чандры мы все переходим в позу Ваджрасана. Со своего места я вижу, как к нашему гуру подходит старик-индус с двумя потрепанными
холщовыми сумками. Во время краткого разговора Чандра решительно качает головой, старик разворачивается и бредет прочь по холму среди
кустов. Дождавшись, когда гость отойдет подальше, Чандра закатывает глаза и обращается к группе:
– Это торговец. Он спрашивал, не интересуется ли кто из вас украшениями. Цепочки, де-шевые браслеты… Я сказал ему, что ваши мысли заняты
более высокими материями.
Несколько человек негодующе качают головой. А дама с длинными рыжими волосами, по-хоже, и вовсе оскорбилась:
– Он что, не видит – мы же медитируем!
– Вашего духовного рвения ему не понять. – Чандра и не думает шутить. – С непонимани-ем вы еще столкнетесь, и не раз. Людям невдомек, что
услада ваших душ – медитация. И вам ни к чему… сапфировый браслет!
Кое– кто одобрительно кивает.
– Аквамариновый кулон на платиновой цепочке, – пренебрежительно продолжает Чанд-ра. – Разве эти побрякушки могут сравниться с сиянием
истинного просветления?
Аквамарин?
Ого. Любопытно, сколько.,.
Нет, не то чтобы я заинтересовалась. Ни в коем случае. Просто я как раз на днях рассмат-ривала в витрине магазина украшения из аквамарина.
Так, из чистого любопытства.
Мой взгляд останавливается на удаляющейся фигуре торговца.
– И бормочет себе, и бормочет: три карата, пять каратов, за полцены… Ему же не втолку-ешь, что здесь он покупателей не найдет.
За полцены? Пятикаратные аквамарины за полцены?
Перестань. Сейчас же прекрати. Чандра прав. Мне нет дела до этих дурацких аквамаринов. Моя единственная цель – духовное очищение.
А крошечная фигурка старика едва различима на вершине холма. Еще немного – и скроет-ся из виду.
– А теперь, – улыбается Чандра, – поза Халасана. Бекки, вы покажете ее нам?
– Разумеется, – улыбаюсь я в ответ и готовлюсь принять нужную позу на своем коврике.
Но со мной что-то случилось. Куда-то девались умиротворенность и душевная гармония. Странное, ни на что не похожее чувство нарастает во
мне, вытесняя остальные, и быстро завла-девает всем существом…
Все, терпению моему пришел конец.
Но со мной что-то случилось. Куда-то девались умиротворенность и душевная гармония. Странное, ни на что не похожее чувство нарастает во
мне, вытесняя остальные, и быстро завла-девает всем существом…
Все, терпению моему пришел конец. Сама толком не понимая, что происходит, я вскаки-ваю и со всех ног мчусь за уходящим торговцем. Я
задыхаюсь, ступни горят, солнце печет непо-крытую голову, но я не останавливаюсь, пока не взлетаю на вершину холма. Тяжело отдуваясь,
оглядываюсь вокруг.
Не может быть. Его нигде не видно. Куда он делся?
Несколько секунд я стою, озираюсь и пытаюсь отдышаться. Старик словно испарился.
Наконец я удрученно разворачиваюсь и бреду назад, к группе. И только подойдя ближе, замечаю, что все наши кричат и машут мне руками. О
боже. Что я опять натворила?
– Получилось! – орет рыжая тетка. – У вас получилось!
– Что получилось?
– Вы пробежали по горячим углям! Бекки, вы смогли!
Что?
Я смотрю на ноги… и не верю своим глазам. Ступни облеплены серым пеплом! В изумле-нии я перевожу взгляд на угли и вижу на них отчетливые
отпечатки ног.
О господи. Я пробежала по раскаленным углям! По красным тлеющим углям! У меня по-лучилось!
– А я… я даже не заметила! – в замешательстве бормочу я. – И на ногах ни единого ожога!
– Как вам это удалось? – восторженно вопрошает рыжая. – О чем вы думали?
– Сейчас объясню. – Вперед выходит улыбающийся Чандра. – Бекки достигла высшего кармического блаженства. Всем своим существом она
сосредоточилась на одной цели, одном чистом образе – это и перевело ее материальное тело в сверхъестественное состояние.
Все таращатся на меня, как на далай-ламу.
– Да не так уж это и трудно, – со скромной улыбкой отвечаю я. – Просто… просветление снизошло, понимаете?
– А что это был за чистый образ? – не отстает рыжая тетка.
– Он был белый? – подсказывает кто-то. – Не совсем…
– А может, такой блестящий, сине-зеленый? – раздается сзади голос Люка.
Я резко оборачиваюсь. Он встречает мой взгляд уверенно и абсолютно серьезно.
– Не помню, – отвечаю я с достоинством. – Цвет не имел значения.
– Может быть, ты чувствовала, что тебя… – Люк словно с трудом подбирает слова, – при-тягивает к нему тонкая цепочка?
– Прекрасное сравнение, Люк, – одобряет Чандра.
– Нет, – обрезаю я. – Ничего подобного я не чувствовала. И вообще, чтобы понять это со-стояние, надо быть по-настоящему духовным человеком.
– Ясно, – церемонно кивает Люк.
– Люк, вы вправе гордиться своей женой, – улыбается ему Чандра. – Ведь она только что совершила свой самый удивительный поступок.
Секунда молчания. Люк смотрит на меня, потом на тлеющие угли, на притихшую группу и снова переводит взгляд на Чандру.
– Чандра, – говорит он. – Поверьте мне: то, что вы сейчас видели, – это еще цветочки.
Занятие заканчивается, все идут к террасе – там уже приготовлен поднос с прохладитель-ными напитками. А я все сижу на коврике, медитирую,
дабы доказать свою преданность высшим истинам. При этом я представляю себе и ослепительно белое сияние, и восхищенные аплодисменты Труди и
Стинга, перед которыми я пробегусь по тлеющим углям. Насладиться триумфом мне мешает чья-то тень, упавшая на лицо.
– Приветствую тебя, о, сама духовность, – слышится голос Люка.
Открываю глаза и вижу, что он протягивает мне стакан сока.
– Ты просто завидуешь, тебе-то до истинной духовности далеко, – парирую я, и небрежно откидываю волосы, чтобы было видно красную точку на
лбу.