Джеймс Хэдли ЧейзВыгодная сделка
Глава первая
Капитан ОХаллорен припарковал свой джип во дворе американского посольства, взял черный кожаный портфель, лежавший на сиденье, выбрался из машины и торопливо зашагал по ступеням подъезда. Он кивнул служащему, сидевшему за конторкой, и поднялся на второй этаж; пройдя по коридору, преодолел еще половину лестничного марша и едва не столкнулся с высокой, хорошо сложенной женщиной лет тридцати пятисекретаршей шефа парижского отдела ЦРУ Маршей Дэвис. ОХаллорен остановился; лицо Марши озарилось улыбкой. Она окинула капитана внимательным взглядом. Брутальная внешность ОХаллорена, красное мясистое лицо, неправильной формы нос, светлые голубые глаза, решительно сжатые губы всегда волновали Маршу. Она часто пыталась представить, что испытала бы, оказавшись в его объятиях.
Привет, Тим, сказала она. С чем пожаловал к нам?
Старик у себя? спросил ОХаллорен, размышляя, в свою очередь, о том, как повела бы себя эта эффектная рыжеволосая женщина, если бы ему удалось затащить ее в койку.
А когда его нет? отозвалась Марша. Заходи хоть бы на денек он отлучился. Ты уже отгулял свой отпуск?
Отпуск? Что это такое? улыбаясь, спросил ОХаллорен. Дай-то бог хоть на Рождество отдохнуть. А ты?
В сентябре отправляюсь в круиз. До встречи, Тим.
Ослепительно улыбнувшись, она куда-то заспешила.
ОХаллорен посмотрел ей вслед. Он догадался, что бедра Марши соблазнительно двигаются в его честь. Затем, вернувшись мыслями к делам, он прошел дальше по коридору до двери с позолоченными буквами. «Центральное разведывательное управление. Начальник отдела Джон Дори», прочитал капитан. Новенькая табличка так и сверкала; ОХаллорен усмехнулся, изумленно покачав головой. Значит, Дори одолел противников. Еще недавно сотрудники отдела заключали пари, сумеет ли Дори победить: Вашингтон прислал нового начальника отдела Торстена Уорли, а Дори, проработавший в посольстве тридцать восемь лет, оказался на вторых ролях. Но теперь Уорли отозвали в Вашингтон, а для Дори, разменявшего седьмой десяток, началась новая жизнь. ОХаллорен любил Дори и восхищался его готовностью рисковать, решительностью и широким кругозором.
Постучав, ОХаллорен открыл дверь и вошел в удобный кабинет; Дори сидел за большим письменным столом, уставясь в какие-то бумаги.
Невысокого роста, в очках без оправы, Дори был похож на птичку. Всегда элегантный, он казался скорее преуспевающим банкиром, чем шефом отдела ЦРУ. Он наконец оторвал взгляд от бумаг, откатился в кресле назад и посмотрел на ОХаллорена поверх очков:
Здравствуй, Тим. Не виделись несколько недель. Что-то случилось?
ОХаллорен, не закрыв дверь, указал на табличку с позолоченными буквами:
Мои поздравления, сэр.
Дори сдержанно улыбнулся:
Спасибо. Закрой дверь и садись. Он взял позолоченную авторучку и, глядя на нее, продолжил: Выигрывает тот, кто в нужный момент правильно распорядится своими картами.
Я должен это запомнить, сэр.
ОХаллорен снял форменную фуражку и сел в одно из кресел, стоявших перед столом Дори.
Я собирался уйти на пенсию, произнес Дори, обращаясь как бы к самому себе, но история с Робертом Генри Кэри изменила мои планы. Он пожал плечами. Иногда рука Всевышнего сдает нам нужную карту Он отложил ручку в сторону и посмотрел в упор на ОХаллорена. Ну, Тим, что стряслось?
Сегодня утром ребята из Сюрте кое-что мне сообщили, заявил ОХаллорен, расстегивая портфель. Он извлек оттуда листок бумаги и положил его на колени. Я решил, что эта новость представляет для вас интерес.
Дори откинулся на спинку кресла. Он соединил кончики пальцев обеих рук. Он любил слушать в такой позе.
Говори.
Два дня тому назад, вечером четвертого числа, человек, парковавший свою машину на набережной Турнель, заметил лежавшую на асфальте женщину. Он окликнул проходившего неподалеку полицейского. Женщина была в состоянии комы. «Скорая помощь» доставила ее в больницу Святого Лазаря. Там не нашлось свободной койки. На женщине был звездно-полосатый шарф и сшитое в Штатах пальто. Это посчитали основанием для того, чтобы перевезти ее в американскую больницу.
ОХаллорен умолк, сверяясь с документом.
Пока что все это не слишком интересно для меня, с нотой нетерпения в голосе сказал Дори.
Найденная женщина получила чрезмерную дозу барбитуратов, размеренным голосом полицейского продолжил ОХаллорен, пропустив замечание Дори мимо ушей. Ей оказали первую помощь и положили в палату. На следующий день она пришла в сознание. Оказалось, что она страдает сильной амнезией. Она понятия не имела, кто она такая, где живет полная потеря памяти. Она бегло говорит по-английски с американским акцентом. Чем-то расстроена, заметно нервничает. Ее случай, конечно, не уникальный. Встречаются разные формы амнезии. Доктор Форрестер, лечащий врач палаты, где лежит женщина, хочет выписать ее из больницы. Им нужны свободные койки. Он передал описание пациентки полиции, и там решили, что она, вероятно, шведка или норвежка, но звонки в соответствующие посольства ничего не дали.
Почему они решили, что она шведка или норвежка? спросил Дори.
Она похожа на скандинавку: высокая блондинка с типичной внешностью.
Документов у нее нет?
Нет. Даже сумочки не было.
Дори нетерпеливо поерзал в кресле:
Что дальше?
Я получил рапорт из Сюрте о ней сегодня утром. ОХаллорен посмотрел на бумагу, лежавшую у него на коленях. Вот ее словесный портрет: очень красивая блондинка с синими глазами, загорелая, рост пять футов семь дюймов, вес 126 фунтов. Он замолчал, глядя на Дори. Особые приметы: маленькая родинка на правом предплечье и три китайских иероглифа на левой ягодице.
Дори посмотрел на ОХаллорена, затем, взяв авторучку, потер свой тонкий нос сверкающим позолоченным колпачком:
Китайские?
Да. Три китайских иероглифа. ОХаллорен положил документ на стол. Десять месяцев тому назад из вашего отдела, сэр, ко мне поступил один меморандум. Он был посвящен Фенг Хо Кунгуглавному пекинскому конструктору ракетной техники. Среди прочей бесполезной информации сообщалось, что этот ученый немного не в себе. Он обожает помечать своими инициалами все, что ему принадлежит. Они есть на его доме, автомобиле, лошади, собаках, посуде, предметах одежды, обуви на женщинах, обслуживающих его. Я помню, там было написано, что год тому назад он завел любовницу-шведку. Полное имя ученого состоит из трех слов. Возможно, на ягодице женщины сделана татуировка с его инициалами. Поэтому ОХаллорен потянулся всем своим могучим телом, на его лице появилась улыбка. Я решил, что вам следует знать об этом происшествии.
Кто еще получил этот рапорт?
Британское и скандинавские посольства, а также редакция «Франс матэн».
Дори поморщился. Он терпеть не мог «Франс матэн». Едва где-то начинало пахнуть жареным, эта газета была готова тотчас поднять шумиху.
Из Сюрте передали информацию прессе?
Я успел их остановить.
Но «Франс матэн» ее получила?
ОХаллорен извлек газету из портфеля и положил ее на стол.
Да, получила, сказал он.
На второй странице под шапкой «Вы знаете эту женщину?» был помещен плохой, нечеткий снимок, сделанный обычным полицейским фотографом; на снимке была запечатлена светловолосая женщина, чей возраст трудно определить по фотографии, но довольно молодая. Даже отвратительное качество снимка не могло скрыть ее красоту.
«На теле таинственной незнакомки обнаружены китайские иероглифы, которые еще предстоит перевести».
Прочитав эту фразу, Дори хмыкнул.
Как газетчики о ней разнюхали? сердито спросил он.
ОХаллорен пожал плечами:
А как стервятник обнаруживает пищу, находящуюся в двадцати милях от него?
Дори снова откинулся на спинку кресла. Подумав, он медленно произнес:
Возможно, за этим ничего не стоит: многие женщины Он смолк, покачав головой. Три китайских иероглифа! Нет, вряд ли это просто совпадение. Он подался вперед. Тим, отнесемся к этому с предельной серьезностью. Пусть лучше мы перестрахуемся, но если эта женщина Он забарабанил пальцами по столу. Какие шаги ты уже предпринял?
Кое-какие меры предосторожности. ОХаллорен говорил уверенным тоном человека, знающего свое дело. Оказалось, что в больнице сейчас проходит обследование генерал Уэйнрайт. Благодаря этому появился предлог поставить в коридоре охранника. Уэйнрайт лежит на том же этаже, что и неизвестная женщина. Я позвонил доктору Форрестеру и предупредил его, что пациентка представляет интерес для спецслужб. Попросил прикрепить к ней проверенную медсестру. Охранник получил указание впускать в палату только одну девушку. Я предупредил сотрудника приемного покоя о необходимости задерживать всех направляющихся к ней посетителей.
Дори кивнул:
Прекрасно, Тим. Я беру это дело в свои руки. Прежде всего следует выяснить, что означают эти иероглифы на теле женщины. Если, на наше счастье, она действительно любовница Кунга, то мы отвечаем за нее головой. Поезжай в больницу, Тим. Проследи, чтобы ничего не случилось, пока я все тут организую.
ОХаллорен поднялся с кресла:
Возможно, мы только потеряем время, сэр.
А если нет? Дори улыбнулся. Мне повезло, что такой человек, как ты, работает у меня. Поторопись. Я кое-что предприму здесь.
Когда ОХаллорен покинул кабинет, Дори на мгновение задумался, потом кивнул самому себе и протянул руку к телефонной трубке.
В одном из грязных дворов улицы Ренн находится ресторан «Le Temple du Ciel», что в переводе с французского означает «Небесный храм». Он не упоминается ни в одном путеводителе, но это лучший китайский ресторан Парижа. Туристу, случайно оказавшемуся здесь, с сочувственной улыбкой сообщают, что все столики заказаны. «Небесный храм» обслуживает только китайцев.
Когда Дори разговаривал с ОХаллореном, Чанг By, владелец ресторана, сидя у кассы, наблюдал за тем, как официанты подают ланч полудюжине завсегдатаев, которые сидели за высокими шелковыми ширмами, окружавшими столы. Щелканье костяшек для игры в маджонг, громкие голоса и звуки джаза создавали тот шумовой фон, без которого каждый китаец чувствует себя одиноким и несчастным.
Пронзительно зазвонил телефон. Чанг By снял трубку, послушал, потом заговорил на кантонском диалекте. Положив трубку возле аппарата, он направился к столику, за которым сидел приступивший к ланчу Саду Митчел.
Когда Чанг By появился из-за ширмы, палочки, зажатые в руках Саду Митчела, с легким перестуком мелькали над тарелкой, наполненной отборными креветками. Чанг By поклонился сначала Саду, затем, чуть повернувшись, сидевшей рядом с ним молодой вьетнамке.
Извините, месье телефон срочно, на ломаном французском произнес Чанг.
Из уст Саду вырвалось бранное слово, вызвавшее усмешку у его спутницы. Он бросил палочки на стол и знаком отпустил Чанга By.
Саду Митчел был высоким, стройным, узколицым, всегда безупречно одетым человеком с зачесанными назад иссиня-черными волосами. Его жесткие миндалевидные глаза напоминали черные бусинки. Он был побочным сыном американского миссионера, потерпевшего крах в своей деятельности лет тридцать назад. Когда отец Саду наконец осознал, что его проповеди оставляют слушателей равнодушными, он нашел утешение в обществе привлекательной юной китаянки, которая считала своим долгом облегчить тяжкую долю священника, изнемогающего от неблагодарных трудов. Последствием ее участия в его судьбе стало появление на свет Садуполукитайца, полуамериканца, который ненавидел Соединенные Штаты за незаконность своего рождения.
За последние десять лет Саду преуспел в роли владельца маленького бутика, расположенного на улице Риволи; он продавал там американским туристам украшения из нефрита и дорогие антикварные изделия. Он не умел обходиться без женщин. Год назад после ряда неудач он встретил девушку-вьетнамку, Пирл Куо, чья красота пленила его. Он обнаружил, что по сравнению с ее ненавистью к Америке его отношение к этой стране слишком несерьезное. За один воздушный налет янки в Северном Вьетнаме она потеряла всех своих родных и кров. Она бежала в Ханой и стала там китайским агентом. Потом китайцы послали ее в Париж. Она быстро убедила Саду в том, что он обязан помочь Пекину. Поскольку он постоянно контактирует с американцами в своем магазинчике, объяснила ему Пирл, у него есть возможность собирать информацию, которую он должен передавать сотруднику китайского посольства Етсену. Саду увлекла эта идея. Его поражало, что американцы говорят в чужой стране так, словно никто на свете, кроме них, не владеет английским. Порой их легкомыслие было просто удивительным. Обрывочные сведения, поступавшие от Саду, помогали питать китайскую пропагандистскую машину. Он ощущал себя полезным, сводя таким образом счеты со своим отцом, умершим десять лет тому назад. Саду не сознавал, что его готовят к более важной и опасной работе. Вдохновляемый Пирл, осторожно ведомый Етсеном, Саду приближался к точке невозврата.
Этот телефонный звонок должен был превратить его в настоящего тайного агента.
Отодвинув ширму, он подошел к телефону и взял трубку.
Да? Кто это? раздраженно спросил он, думая об остывающих креветках.
Я нахожусь у вашего магазина. Срочно приезжайте сюда.
Он узнал гортанный голос Етсена.
Сейчас я не могу. Я
Немедленно.
В трубке раздались гудки.
Выругавшись, Саду вернулся к столу. Пирл вопросительно посмотрела на Митчела.
Это Етсен, недовольно произнес Саду. Он хочет видеть меня.
Тогда ты должен поспешить, дорогой.
Я ему не слуга, неуверенно выговорил Саду.
Ты обязан ехать, дорогой.
Влияние Пирл на Саду было столь сильным, что его сомнения развеялись.
Тогда жди меня здесь, сказал он. Я скоро вернусь.
Саду покинул ресторан.
Меньше чем за десять минут он домчался на своем автомобиле «Триумф ТR-4» до бутика. Когда Саду остановил машину, толстый китаец, рассеянно разглядывавший в витрине нефриты, повернулся, подошел к автомобилю, сел в него и тихо сказал:
Поедем куда-нибудь, где мы сможем поговорить.
Автомобиль поехал вниз по улице Риволи. Миновав площадь Согласия, они оказались на набережной.
Дело срочное и важное, сказал Етсен. Мы выбрали вашу кандидатуру. Это большая честь. Припаркуйте машину возле луврского парка.
Волнение охватило Саду. Он посмотрел на сидевшего рядом толстяка, одетого в костюм из грубой ткани; лицо китайца было непроницаемым, маленькие ручки, точно вырезанные из слоновой кости, лежали на животе. Саду въехал в парк, нашел свободное место для стоянки перед Министерством финансовбыл час ланчаи заглушил мотор.
Етсен вытащил из кармана экземпляр «Франс матэн» и протянул газету Саду. Китаец щелкнул пальцем по фотографии блондинки.
К завтрашнему утру эта женщина должна быть мертвой, сказал он. Мы верим в вас. Вам окажут необходимую помощь, но все организуете вы сами. В шесть часов вечера вам позвонит человек. Он будет лишь исполнителем. Мозгом операции станете вы. Теперь слушайте меня внимательно
Саду сидел не двигаясь; он слушал, сжав тонкими длинными пальцами руль машины. Это был решающий момент. Он внезапно понял, что долгие годы тлевшая в его сердце ненависть к Америке завела его весьма далеко. Он не знал, радоваться или огорчаться этому, но инстинктивно ощущал, что задание придется выполнять, какие бы чувства им ни владели.
Лондонская Бонд-стрит всегда притягивает туристов. Даже после половины шестого, когда магазины закрыты, люди из разных стран мира продолжают гулять по оживленной улице, разглядывая витрины, любуясь старинными гравюрами, книгами в кожаных переплетах, бельем, дорогими камерами и роскошными подарками марки «Эспри».
В толпе, наводняющей Бонд-стрит в семь часов вечера, находился высокий, атлетического телосложения мужчина, одетый в поношенный костюм иностранного покроя, рубашку и галстук от Маркса и Спенсера и стоптанные башмаки. У него были коротко стриженные серебристые волосы, квадратное скуластое лицо и тусклые зеленые глаза. Ему можно было дать от тридцати до сорока лет. Ростом он чуть-чуть недотягивал до шести футов и пяти дюймов. Его загорелое лицо не выражало никаких эмоций. Он передвигался легкой поступью боксера, засунув крупные руки в карманы брюк.
Этот мужчина, известный под фамилией Маликов, был самым успешным русским агентом. Он находился в Лондоне уже неделю, получив указание гулять по Сити, осваиваться, изображать из себя туриста. Его предупредили, что, возможно, будет работа.