Аннотация: У Януса два лика. Он смотрит вперед и назад. Он видит и прошлое, и будущее.
Говорят, боги забирают к себе тех, кто попадается им на глаза. Другими словами, чем ты незаметней, тем больше у тебя шансов умереть от старости, а не от бандитской или чекистской пули в расцвете лет.
Весна 1924 года. В уездный городок прибывает уволившийся из Красной Армии командир.
Бравый кавалерист, орденоносец получает высокую должность на заводе, решительными методами наводит порядок среди несознательного элемента, приобретает авторитет у старых пролетариев и влюбляется в дочь зампреда ОГПУ.
Казалось бы, идиллия начала НЭПа. Но под маской красного героя Андрея Рябинина скрывается белогвардейский офицер Михаил Нелюбин. Для него наступило страшное время – время Януса. Малейшая ошибка, и друзья предадут, а могущественные покровители обернутся палачами.
---------------------------------------------
Игорь Пресняков
(Время Януса - 1)
Глава I
Поезд остановился, и в открытые двери вагона ворвался шум вокзала.
Андрей посмотрел на часы - литерный прибыл вовремя. Он застегнул верхнюю пуговицу кителя и поднялся.
В купе вошел пожилой подтянутый проводник:
– Конечная станция! Давайте-ка, товарищ, я вам помогу.
Андрей кивнул.
С трудом поднимая огромный чемодан, проводник беспомощно поглядел на походный сундучок.
– Не беспокойтесь, - перехватил его взгляд Андрей, - с этим я справлюсь сам.
На перроне он пожал проводнику сухую крепкую ладонь и поблагодарил. «Сунуть ему монету? Не стоит, железнодорожник, похоже, сознательный, не шкурник какой-нибудь», - подумал Андрей.
Рядом вырос бородатый носильщик со сверкающей бляхой на белом переднике. Взглядом знатока окинул хромовые сапоги, заметил и орден Красного Знамени. Тут же сделав унтер-офицерские глаза, гаркнул:
– Куда прикажете, товарищ?
– К извозчику.
На вокзале - обыкновенная суета: потоки пассажиров, зазывалы-лоточники, темные личности в надвинутых на глаза кепи, и юркие беспризорники в фантастических одеждах. Там и сям - ошарашенные сутолокой крестьяне. Мерной походкой разрезали людское море милиционеры.
Андрей старался не упустить из виду своего вожатого. Тот, нагруженный вещами, привычно пробивался сквозь толпу:
– Дорогу! Дорогу, граждане-товарищи-трудящиеся!
Наконец вышли на площадь, забитую до отказа ломовиками и лихачами. Изредка попадались крестьянские подводы и автомобили. Пахло свежим навозом и пирогами (очевидно, рядом была пекарня).
Носильщик остановился возле рыжего рысака, впряженного в свежевыкрашенную пролетку. На козлах восседал усатый молодец в заломленном на ухо картузе.
– Доброго здоровьичка, товарищ комиссар! - поприветствовал Андрея извозчик, спрыгивая на землю и принимаясь за вещи. - Куда поедем? Много не запрошу: комиссарам нынче - по льготной цене.
Андрей расплатился с носильщиком, уселся в экипаж и, усмехнувшись, спросил:
– Так уж комиссар?
– Да, чай, не нэпман! Орден у вас - похлеще мандата будет, ясное дело - комиссар, - взбираясь на облучок, рассмеялся извозчик. - Френч опять же аглицкий, я их на деникинцах видал. Сейчас такового покроя не найти… Н-но! Пошел, кормилец!.. Издалека прибыли?
– Бойкий ты мужик, - Андрей глядел в его голубую бумазейную спину. - Отвези меня в гостиницу, поближе к центру, в недорогую, но и не дрянную.
– Сделаем, дорогой товарищ, в ажуре. Апартаменты вам предоставим сносные и без клопов.
Пролетка выехала на привокзальную площадь. Экипажи и автомобили двигались по кругу, огибая небольшую часовню с барельефом над входом. Андрей с интересом разглядывал лепнину, на которой были изображены русские солдаты, попиравшие ногами огромный полумесяц.
Пониже барельефа помещалась надпись: «Свhтлой памяти губернскихъ ополченцевъ, погибшихъ в турецкой кампанiи 1877-1878 гг.»
«Хорошо еще этих не тронули, не соскоблили вместе с часовенкой», - подумал Андрей. Вспомнился смотр войск зимой девятнадцатого. Застывшие на плацу полки укутывал непрерывно идущий снег - точно благословляя белое воинство на последний бой. Вдоль строя медленно шел адмирал Колчак: с бледным, будто выбитым из мрамора лицом - уже обреченный герой…
Извозчик подстегнул рысака и повернул на узенькую улицу, мощенную позеленевшим от времени булыжником. Движение здесь было оживленным. То и дело случались заторы. Возница Андрея тем не менее оказался весьма ловким и лихо обгонял телеги с поклажей и даже нерасторопные автомобили.
По обе стороны высились обшарпанные здания с давно не мытыми окнами.
– Скажи-ка, милейший! - возобновил разговор Андрей. - Что это за строения?
– Эн-то? - лихач ткнул кнутовищем влево. - Депо. А справа - завод «Красный ленинец», бывший «Бехметьев металлургический».
– Ты, братец, рассказывай о своем городе, я в долгу не останусь, - предложил Андрей.
Извозчик заметно оживился:
– С удовольствием, дорогой товарищ!.. М-м.
К примеру, улица эта завсегда в народе звалась Свинячьей, хотя властями именовалась Привокзальным трактом. Сейчас - Рабочая улица. Так вот, грязи, скажу я вам, тут было - во! - Возница провел большим пальцем по горлу. - По весне такого намесят! Аж лошади тонут.
– Эка ты, братец, хватил! - рассмеялся Андрей.
– Да чтоб мне сдохнуть, - заверил извозчик. - У съезда-то с Каменного моста в распутицу - трясина, прямо как на болоте. Года три назад там лошадь и потонула. Власти, конечно, субботник организовали, согнали активистов с тачками да лопатами.
Пролетка проехала каменный мост, и дорогу обступили безликие фабричные бараки. Во дворах - разноцветные бельевые паруса и детвора.
Извозчик продолжал рассказ:
– Мост, что перевалили, и есть Каменный. За ним - слобода, рабочий квартал, прямо - Старая застава, посад и городской базар. Налево дорога идет к реке, там - порт и пристань.
Мимо проплывали мещанские домики посада - деревянные и кирпичные, с глухими заборами и зелеными палисадами. Тротуарных панелей на посаде не было - прохожие брели по пыльной обочине. Водопровода, похоже, тоже не знали - хозяйки толпились у колодцев. С гиканьем проносились стайки босоногих мальчишек. Кое-где из открытых окон гнусавил граммофон. Там и сям торчали над заборами голубятни. Откуда-то возникла баба с ведром и без церемоний выплеснула под колеса пролетки густые помои.
Улица стала шире, показались церковные купола за монастырской стеной. У ворот обители шумел рынок.
– Во, базар! - объявил извозчик и потянул носом. - Ворочается, муравейник-то!
Вокруг островков прилавков, будок и возов бурлило и перекатывалось людское море. Все было заставлено разного рода трактирами, закусочными и харчевнями под открытым небом. Приграничным валом возвышались безобразные кучи мусора.
– А сейчас мы вкатимся аккурат на Губернскую, нынче Советскую улицу, - пояснил возница.
Колеса застучали по булыжной мостовой, показались добротные купеческие особнячки и общественные здания.
– Вона Госбанк, а супротив него - Совет, бывшее Земское собрание, - продолжал экскурс лихач. Размерами и колоннадой банк напомнил Андрею питерскую Биржу.
Здесь пришлось пропустить трамвай - рельсы пересекали дорогу. В двух вагонах - страдающие от тесноты люди с воздетыми к поручням руками.
Поскрипывая рессорами и покачиваясь, пролетка переехала линию и покатила вдоль длинных одноэтажных рядов с многочисленными арочками. Под каждой - вход в лавку, над дверями - аляповатые вывески: «Хомуты», «Гардеробы на любой вкус», «Скобяные товары», «Москательня», «Мука и крупы».