Баллада о солдате (сборник)
Валентин Ежов, Григорий Чухрай
Баллада о солдате
Нашему сверстнику, солдату,
погибшему в боях за Родину,
посвящается этот фильм
Современное село. Теплый праздничный вечер. Еще только начинаются сумерки, а окна домов уже весело светятся. Вдали, у колхозного клуба, – толпа молодежи. Там горят фонари, оттуда доносится музыка. А в других уголках села пустынно и тихо. В такие часы не много встретишь людей на улице. Разве что появится молодая пара с ребенком на руках, идущая в гости, либо молча пройдут влюбленные, либо стайкой пробегут девушки, спешащие к клубу…
По улице села идет женщина в черном. Она проходит мимо девушек. Смех на миг замолкает. Они здороваются с женщиной и бегут дальше своей дорогой.
Другая улица.
Женщина проходит мимо молодой четы. Молодые почтительно здороваются с ней. Она с улыбкой отвечает и идет дальше. Выйдя за околицу, женщина останавливается и грустно смотрит в поле, на дорогу, уходящую за далекий бугор.
– ЭТА ДОРОГА В НАШ ОБЛАСТНОЙ ГОРОД, – говорит диктор. – ТАМ ДВА ИНСТИТУТА, ЗАВОД И ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ СТАНЦИЯ. И ТОТ, КТО УЕЗЖАЕТ ИЗ НАШЕГО СЕЛА, И ТОТ, КТО ВОЗВРАЩАЕТСЯ ПОТОМ В РОДНЫЕ МЕСТА, УХОДИТ И ПРИХОДИТ ПО ЭТОЙ ДОРОГЕ.
Женщина медленно идет к перекрестку.
– ВОТ УЖЕ МНОГО ЛЕТ ОНА ВЫХОДИТ СЮДА, – продолжает диктор, – НЕТ, ОНА НИКОГО НЕ ЖДЕТ… ТОТ, КОГО ОНА ЖДАЛА, ЕЕ СЫН АЛЕШКА, НЕ ВЕРНУЛСЯ С ВОЙНЫ. ОНА ЗНАЕТ, ЧТО ОН НЕ ВЕРНЕТСЯ: ОН ПОХОРОНЕН ДАЛЕКО ОТ РОДНОЙ ЗЕМЛИ, У ДЕРЕВНИ С НЕРУССКИМ НАЗВАНИЕМ. РАННИМИ ВЕСНАМИ ЧУЖИЕ ЛЮДИ ПРИНОСЯТ НА ЕГО МОГИЛУ ЦВЕТЫ. ОНИ НАЗЫВАЮТ ЕГО РУССКИМ СОЛДАТОМ, ГЕРОЕМ, ОСВОБОДИТЕЛЕМ. А ДЛЯ НЕЕ ОН БЫЛ ПРОСТО АЛЕША, СЫН, МАЛЬЧИК, О КОТОРОМ ОНА ЗНАЛА ВСЕ ОТ РОЖДЕНИЯ ДО ДНЯ, КОГДА ОН УЕЗЖАЛ ПО ЭТОЙ ДОРОГЕ НА ФРОНТ. ОН БЫЛ НАШИМ СВЕРСТНИКОМ, МЫ ВМЕСТЕ С НИМ БЫЛИ НА ФРОНТЕ, И МЫ ВАМ РАССКАЖЕМ О НЕМ ИСТОРИЮ, О КОТОРОЙ НЕ ВСЕ ЗНАЕТ ДАЖЕ ЕГО МАТЬ.
…Изображение женщины в черном медленно сменяется другим. Это та же самая женщина, но она значительно моложе. Она стоит на том же месте, но за ее спиной не праздничные дома нового села, а темные сиротливые избы военной поры…
Сильный ветер теребит на ней одежду, рвет с головы платок. На небе клубятся темные тучи.
Смотрит вдаль женщина.
Ветер гуляет по вздыбленной, исковерканной земле, воет, запутавшись в колючей проволоке, гонит по полю черные космы дыма.
Это фронт. Передний край.
В одиноком окопчике – курносый паренек в форме солдата. Он с волнением всматривается вдаль. Оттуда, нарастая, слышится зловещий гул моторов.
Рядом с пареньком – пожилой солдат.
Он кричит в трубку:
– Орел! Орел!.. Орел! Отвечайте! Вижу танки!.. Вижу танки!..
Ему не отвечают. Он встряхивает трубку. Непослушными пальцами щупает шнур… Снова кричит, срывая голос:
– Орел! Орел!..
Нет ответа. Солдаты глянули друг на друга. В их взглядах и страх, и досада, и немой вопрос: «Что делать?»
Впереди все нарастает и нарастает гул моторов и скрежет гусениц…
– Надо отходить к окопам, – хрипло говорит пожилой.
– Не было приказа…
– Что ж мы с винтовками против пяти танков? Только краску царапать…
– А сообщить…
Пожилой рассердился.
– С того света?!. Сматывай, дурило!.. – закричал он на молодого.
Но тот вместо ответа вырвал у него трубку.
– Орел! Орел!.. Я – Зяблик! Я – Зяблик!.. – закричал он срывающимся мальчишеским голосом.
Между тем танки с ходу открыли огонь. Над головами с характерным шипением понеслись снаряды. Окопы не отвечали.
– Орел!.. Орел!.. – упрямо кричит в трубку молодой боец, сердито глядя на танки.
Пожилой, махнув рукой, быстро уползает.
Паренек остается один. Он сразу ощущает свое одиночество.
– Орел!.. Орел!.. – повторяет он. – Я – Зяблик! Я – Зяблик!..
А танки все ближе и ближе. В голосе паренька звучат испуг и обида.
– Орел!.. Орел!.. Что же вы?.. Я – Зяблик!.. – Он с отчаянием и растерянностью смотрит на приближающиеся танки.
И вдруг ему отвечают.
– Орел!! – радостно закричал паренек.
– Да! Я – Зяблик… Да. Вижу… пять штук… Пехоты? Нет. Не вижу. Точно, нет пехоты… Прямо на НП. Прямо на меня идут!.. Отходить?.. Есть!
Он торопливо отключает телефон, но серия взрывов заставляет его прижаться к земле. Артиллерийский шквал обрушился неожиданно. Взрывы следуют один за другим и вдруг, так же неожиданно, прекращаются. В наступившей тишине слышится рев идущих танков.
Паренек поднимает голову. Он видит, что один танк совсем близко и движется прямо на него.
Страх отхватывает паренька. Зажмурив глаза и вобрав голову в плечи, он прижимается к земле.
Ревут моторы танков, взвизгивают, скрежещут гусеницы. Кажется, весь мир заполнен этим ревом и скрежетом!
Паренек не выдерживает и, вскочив на ноги, бросается бежать.
В танке замечают его и дают пулеметную очередь.
Паренек падает на землю. Над ним свистят пули.
Очередь обрывается. Танк движется на него. Паренек снова вскакивает и бежит от танка. Катушка и телефон мешают ему… Снова очередь… Он падает, поднимается и снова бежит…
Это выглядит нелепо и смешно. Огромная смертоносная машина гоняется по полю за одиноким беззащитным пареньком.
Паренек изнемог. Он плачет от обиды и страха, он пытается уйти в сторону. Но танк разворачивается и снова идет на него. Расстояние между ними неумолимо сокращается. Бежать не хватает сил.
Теперь танк даже не стреляет. Он просто догонит и раздавит паренька.
Паренек бросает телефон и катушку. Из последних сил бежит дальше.
Впереди – развороченный взрывом окопчик. Здесь был противотанковый заслон, но весь его расчет уничтожен… Обессиленный паренек сваливается в окопчик… Танк идет на него. Вот он уже совсем близко. Гусеницы раздавили телефон и катушку, оставленные пареньком. Сейчас точно так же они раздавят и его. Выхода нет. Бежать нет сил.
Паренек беспомощно оглядывается. Он хочет снова бежать из окопа и вдруг, заметив лежащее на земле противотанковое ружье, хватает его и в упор стреляет по танку.
Вздрогнув, будто наткнувшись на что-то, танк останавливается. Взвыл мотор, и танк охватило пламенем.
Удивленно смотрит на горящий танк паренек. Кажется, он не вполне понимает, что произошло.
Пылает танк, и вдруг – пулеметная очередь. Перед солдатом вспыхивают фонтанчики земли. Это соседний танк открывает по нему огонь.
Паренек прижимается к земле и, переждав очередь, стреляет по другому танку несколько раз подряд.
Танк, завертевшись на месте, замирает…
– А-а!.. Не любишь!!! – по-мальчишески кричит паренек и переносит огонь на другие танки.
Те поспешно отходят назад. Около них начинают рваться снаряды. Сзади, от окопов, слышится нарастающее «ура».
Бой кончился. Пехота закрепляется в окопах. Солдаты курят, жуют сухари, запивая водой из алюминиевых фляг. Уносят раненых. Наш паренек стоит в кругу солдат. Его хлопают по плечу, поздравляют, шутят, а он устало и не очень весело поглядывает на окружающих.
– Ну-у, ты, брат, силен!.. Как же ты их, а?
– Талант!.. – дурачится кто-то. – Ему бы сразу в бронебойщики, а он в связи припухал!
– Да-а, теперь бы уже сколько он их наломал!..
– Ладно! – отмахивается парень.
– Ты чего? – удивляется веселый солдат.
– Его лейтенант за телефон взгрел, – поясняет пожилой, тот самый, которого мы видели с нашим пареньком в окопчике.
– А ты бы сказал, что это ты танки подбил.
– Говорил я…
– Ну а он?
Паренек отмахнулся.
– Лейтенанту сейчас туго приходится!.. Генерал вызвал на протирку… – сочувственно говорит веселый. – А ты не горюй! Тебе все равно награда полагается. Шутка?! Два танка!
– Чудеса! Что ж ты, дурило, от танка бежать вздумал? Верная смерть!.. Тебя ж инструктировали, – говорит сержант.
Паренек ничего не отвечает.
Со стороны слышится голос:
– Эй, ребята! Скворцова Алексея не видали?..
– Здесь он!
Подходит вестовой, запыхавшись, сообщает пареньку:
– Давай, Скворцов, генерал вызывает!
– Ну вот, – произносит пожилой товарищ Скворцова. – Говорил я тебе – уходить надо!.. Потерял телефон. Теперь нам за него врежут!
Командный пункт генерала.
Еще издали слышен его зычный голос:
– …В игрушки играете! Детский сад! Почему не открыли огонь вовремя?.. Чего вы ждали?..
Алексей с вестовым подходят ближе и видят генерала. Он сидит на перевернутом ящике. Вокруг него толпятся офицеры штаба и командиры частей.
– Мудрецы!.. – продолжал распекать их генерал. – Оголили фланг… подставили пехоту. Пожалуйста! Дави!..
– Я уже докладывал вам, товарищ генерал. Там был расчет… Он полностью уничтожен.
– Устали люди, товарищ генерал…
– Знаю… Не оправдывайтесь этим!.. – Генерал помолчал и сказал другим тоном: – Сегодня ночью нас сменит шестая дивизия… Ну, где же этот ваш Скворцов?
Алексей вышел вперед и, приложив руку к пилотке, доложил:
– Боец Скворцов по вашему приказанию прибыл!
Генерал строго посмотрел на него:
– Ну, рассказывай… как у тебя там все получилось?.. Ты ведь на наблюдательном пункте был?
– Да.
– Ну, так как же?..
Алексей набрался решимости.
– Я, товарищ генерал, честно скажу… струсил… Уж очень близко подошли… ну и… – Алексей виновато опустил голову, потом снова поднял и сказал, глядя на генерала: – Испугался я…
– Так это ты с испугу два танка подбил? – улыбнулся генерал.
Стоящие вокруг офицеры засмеялись.
Алексей оглянулся по сторонам и, увидев смеющиеся лица офицеров, тоже улыбнулся.
– Значит, с испугу? – повторил генерал.
Алексей смущенно кивнул. Генерал был доволен.
– Все бы так пугались!.. – пошутил он.
Вокруг снова засмеялись.
Алексей боролся со своим смущением.
– Постой! – сказал вдруг генерал. – А может быть, это не ты их подбил, а кто другой? – Глаза его весело светились.
– Я… – ответил Алексей, ко всеобщему удовольствию. – Я, товарищ генерал, когда вскочил в окопчик… смотрю, а он на меня… ну, прямо едет, и все!.. Я вижу – конец, схватил ПТР и в него… а он загорелся. Он от меня ну совсем близко был… А потом я во второго – тот был подальше…
Все снова засмеялись.
– Молодец, – сказал генерал, – представим тебя к награде. Запишите, – повернулся он к пожилому офицеру.
– Товарищ генерал, – сказал вдруг Скворцов, – а нельзя мне вместо награды на денек к матери съездить?
Офицеры опять заулыбались, покачивая головами.
Генерал внимательно посмотрел на Алексея и тоже улыбнулся.
– Сколько тебе лет? – спросил он.
– Девятнадцать, – ответил Алексей. – Я, товарищ генерал, когда на фронт уезжал, с матерью не простился, а тут еще письмо пришло – крыша прохудилась… Отпустите, товарищ генерал… На один денек.
Генерал задумался.
– Дома побывать не худо, – сказал он, подняв глаза на Алексея. – А только нельзя нам, Скворцов, фронт оставлять. Война… А мы с тобой – солдаты.
– С фронта я бы не попросился, товарищ генерал, а поскольку все равно на отдых отходим… Мне бы один денек… Я бы крышу починил – и сразу назад…
– А что? – сказал генерал весело. – Давайте отпустим Скворцова. Пусть крышу починит. А?.. Только смотри… вернуться в срок!..
– Товарищ генерал!.. Да я… – задохнулся от радости Алексей. – Товарищ генерал, в лепешку разобьюсь…
– Ладно-ладно… – остановил его генерал и, вздохнув, с завистью произнес: – Повезло тебе, Скворцов. Ты где живешь?
– Георгиевский я… Село Сосновка. За сутки буду там.
– Не-ет, братец мой, по теперешним временам тебе суток не хватит. Даю тебе двое суток туда, двое назад. Ну и для ровного счета двое суток на все остальное. Доволен?
По дороге с фронта мчится грузовая машина. В ее кабине рядом с шофером – Алексей Скворцов.
Шофер весело встряхивает головой.
– Два дня дома!.. Это кому рассказать – не поверят! А ведь если на дороге сэкономить, то и три дня натянуть можно… А?
– К поезду бы поспеть, – говорит Алексей с улыбкой.
Шофер делает успокоительный жест свободной рукой.
– Как часы!.. – говорит он и жмет на сигнал.
Уступая им путь, сторонится к обочине идущая к фронту пехота.
– Небось сразу к «ней» побежишь! – продолжает шофер.
– К кому?
– Известно к кому! – Шофер весело подмигнул. – Ждет ведь зазноба!
– Нет у меня зазнобы, – смущенно признался Алексей.
– Да ну-у! – Шофер удивленно посмотрел на Алексея. – К кому же ты едешь?
– К матери.
– К матери – это само собой. Только как же это ты без зазнобы?! – Шофер покрутил кудрявой головой. – Эх, мне бы такое счастье! Я бы сейчас в МТС… Там у меня Груняша, прицепщица!.. У тебя какая специальность?
– Никакой… Я в школе учился – и сразу на фронт.
– И что ты за человек такой?! – балагурил шофер. – Девчонки у тебя нет, специальности нет, и водки ты, наверное, тоже не пьешь.
– Почему?.. – неуверенно возразил Алексей.
– Не пьешь, по лицу видно, – отмахнулся шофер. – И зачем только таких в отпуска посылают?!. Послали бы, скажем, меня… Да я там… Боже ты мой!.. У меня бы весь район три дня качало!
Дорога через болото шла гатью. С одной стороны на гать выехала машина, с другой – голова колонны тяжелых тягачей. Разминуться им невозможно. С тягача замахали руками, закричали что-то. Шофер упрямо замотал головой.
– Погоди! А ну, давай документ.
Взяв у Алексея отпускное свидетельство, шофер выскочил из машины и, размахивая им, побежал к тягачам. Алексей остался в машине. Он видел, как шофер взобрался на головной тягач, как он объяснил что-то, указывая на Алексея. Потом он соскочил на землю и побежал назад к машине.
И тут произошло «чудо». Тяжелый тягач заревел и попятился назад, уступая дорогу полуторке.
– Порядок! – весело крикнул шофер, трогая машину. – С такой увольнительной по воздуху летать можно!
Разрушенная прифронтовая станция. На пути – несколько товарных вагонов, из которых солдаты выгружают продолговатые ящики. Несколько человек у колонки пьют воду, умываются.
Сюда подлетела машина. Выпрыгнув из нее, Алексей и шофер бегут к платформе. Поезда нет.
– Папаша, – обращается к проходящему мимо пожилому железнодорожнику шофер. – А где поезд?
Железнодорожник останавливается, равнодушно оглядывая их.
– Какой поезд?
– На Борисов, что в два сорок отходит!
– А-а, этот… – сказал железнодорожник, – этот еще не приходил.
– Как же так?
– Не знаешь как? Немцы путь разбомбили.
– Когда же он будет?
– Может, к вечеру будет, а может, завтра к утру, – сказал железнодорожник и побрел своей дорогой.
– Сэкономил! – безнадежно махнул рукой Алексей и сел на рельсы. Шофер обескураженно топтался на месте.
– Эй! Хлопцы! – крикнул им кто-то с перрона. – Машина, часом, не ваша?
– Наша, – ответил шофер. – А вы не Самойленко?
– Точно. Давай машину – будем грузить.
Самойленко и еще несколько солдат подошли к шоферу.
– Чего вы ищете?
– Да ничего не ищем! – ответил шофер. – Тут, понимаешь, ерунда получается. Парень отпуск на два дня получил.
– Ух ты! – крякнул кто-то. – Счастливчик!
– Счастливчик… Еще от места не отъехал, а уж полсуток теряет. Поезд не пришел, и неизвестно, когда будет.
– За что же это тебе, а?
– Не важно за что. Два танка подбил. Тут вопрос – как теперь быть? Ему до Георгиевска ехать, а на дорогу два дня.
– Вам бы не сюда надо, а на Баковку. Там три поезда в сутки ходят. А тут ветка.
– А далеко до Баковки? – спросил шофер.
– Тридцать километров – свободно можно успеть!
– Пошли! – решительно сказал шофер и быстро пошел к машине. Алексей – за ним.
– Постой! – спохватился Самойленко. – А как же груз?
– Через час буду здесь. Груз неспешный, подождете.
– Смотри – тебе отвечать!..
Шофер развел руками:
– Приказ генерала!
Алексей и шофер уже подходили к машине, когда сзади раздался крик:
– Стойте! Подожди-ка, солдат! – К Алексею подбежал, запыхавшись, невысокий пехотинец лет тридцати. – Ты, что ли, в отпуск едешь?
– Я.
– Через Узловую?
– Да.
– Друг! Зайди по этому адресу!..
Он отрывает от конверта обратный адрес и подает его Алексею.
– Что ты! Некогда мне! – Алексей поворачивается к машине, но пехотинец не пускает его.
– Друг! Там поезда по полчаса стоят, а мои – у самого вокзала… Три минуты. Браток!.. – упрашивал пехотинец. – Зайди!
– Ну, зайду, – сдался Алексей. – А что передать?
Глаза пехотинца радостно заблестели.
– Скажешь – видел меня!.. Видел, понимаешь? – Он ударил себя по груди, по плечам, как бы доказывая этим, что он существует. – Лизе!.. Жене… Мол, видел Сергея! С командой на фронт шел. Скажешь?
Команда плотным кольцом окружила Алексея.