"30 июля поздним вечером полиция Эль-Харга - города на юге Египта - в
мусорном баке обнаружила труп гражданина Ливии Карамчанда Зелвы,
задушенного с помощью нейлоновой гитарной струны, Полиция считает..." Он
швырнул газеты - как всегда полиция предполагает полный абсурд... Зелву
убили сразу же после исчезновения Джонована Фрича. Правда, вместе с Зелвой
точно таким же способом погибло еще шесть человек в разных частях света.
Но они не имели никакого отношения к делу. Это жертвы ритуала -
"семиструнной гавайской гитары"... В кабинете магистра найден любопытный
прибор, приставка к радиотелефону. Каждые восемь часов он прикладывал руку
к табло с индикатором, и в эфире не было никакой тревоги. И когда Фрич не
вернулся в офис, через шестнадцать часов его радиотелефон автоматически
связался с абонентом в Будапеште и три минуты передавал звучание гавайской
гитары. А наутро газеты вышли с рекламой концерта композитора Зелвы... Мы
только что пережили гибель дочери и внука Мохандаса Ганди, только что
заделали эту брешь... И вот новая пробоина! Конечно, они ждут наших
ответных действий, избирают новых заложников, чтобы сыграть еще один
аккорд... И, я думаю, если мы втянемся в этот оркестр - будет война... А
сейчас она крайне нежелательна!
КНИГА ПЕРВАЯ
1
Обыск в квартире Русинов обнаружил довольно поздно, изрядно натоптав в
передней, зале и на кухне. За десять дней без хозяина на пол осел
значительный слой пыли - осталась открытой форточка,- и всякий след на
свежелакированном паркете сразу бы бросился в глаза. Однако следов
почему-то не было даже в кабинете, за плотно закрытой дверью. Русинов
несколько раз приседал, рассматривая пыльное зеркало пола,- ни единого
отпечатка. Скорее всего, паркет после обыска протерли и вещи расставили
точно так, как они стояли. Но все-таки допустили единственную небрежность:
между стопок журналов на столе обронили маленький пакетик с двумя
запасными предохранителями от какого-то японского прибора. Русинов очень
хорошо знал, что есть у него в доме и чего нет и быть не может, и потому,
случайно заметив эти предохранители, сразу же насторожился: он отлично
помнил, как прибирал на столе перед отъездом и что никакого пакетика не
видел. Значит, он появился за эти десять дней, пока Русинов был на
глухариной охоте в Вологодской области. Кто-то входил в квартиру и вносил
прибор... Какой и зачем? Причем прибор был наверняка упакован и там, в
упаковке, находились запасные предохранители...
Прежде чем обследовать квартиру, он глянул на электросчетчик и сверил
цифры с теми, что были записаны в расчетной книжке,- почему-то "нагорело"
пять киловатт, хотя перед отъездом на охоту Русинов отключил холодильник,
который мог накрутить счетчик, и заплатил за электроэнергию. Судя по
всему, неведомый прибор, побывавший в его квартире, был мощный, и скорее
всего, это либо портативная рентгеновская установка, либо лазер...
А если так, значит, в доме был обыск.
Сначала Русинов осмотрел кабинет- книжные полки, письменный стол,
подоконник, где пачками лежали научные журналы, и обнаружил еще несколько
примет: выцветшие или пожелтевшие на солнце полоски на обложках оказались
спрятанными, а кое-где, напротив, торчали свежие, не тронутые светом
уголки. Кто-то рылся в рукописях и материалах, лежащих в ящиках стола, и
на самом столе все бумаги были тщательно разложены, может быть, чуть
аккуратнее, нежели Русинов раскладывал сам.
Тот, кто делал обыск,
прекрасно знал характер и поведение хозяина квартиры и, конечно же,
располагал информацией, куда и насколько уехал, и потому работал
неторопливо, со знанием дела. В доме побывала Служба, а не воры, и это
обстоятельство еще больше встревожило Русинова. Если для негласного обыска
сюда притаскивали рентгеновскую установку, значит, искали тайники, но
поскольку их найти не смогли - ибо таковых в квартире не существовало, а в
бумагах тоже ничего интересующего Службу не обнаружили,- то возможно, в
телефон, в репродуктор или стены влепили "клопов" и теперь будут слушать...
Самое главное было - понять, чья это Служба и что пытается добыть.
Маловероятно, что контрразведка,- Русинов никаких секретов не продавал, не
разглашал и даже в будущем делать этого не собирался,- и на то, что
негласный обыск проводили в целях получить какие-то улики против него,
тоже не похоже. Чего ради будут собирать компрматериалы, если он уже три
года, как не работает в Институте, да и самого Института больше не
существует в природе, как, впрочем, и той закрытой лаборатории, которой
руководил Русинов, научные же материалы частью уничтожены, а частью
переданы в спецотделы Министерства финансов и Госбезопасности. Члены
ликвидационной комиссии поставили свои подписи и тем самым сняли всякую
дальнейшую ответственность с завлаба за судьбы всех многолетних наработок.
Их могут еще больше засекретить и опустить в бронированные сейфы, а могут
при нынешней безрассудной гласности вытащить на свет Божий, и все тайны
скоро пожелтеют или выцветут на газетных полосах...
Русинов неторопливо разобрал рюкзак, разложив охотничьи принадлежности по
своим местам, затем почистил и смазал маузер - короткоствольный карабинчик
22-го калибра, вещь на глухариной охоте незаменимую,- и спрятал в сейф -
теперь до осени... А сам все мысленно ходил по стопам тех, кто с такой
доскональностью обследовал его квартиру, перебирал в памяти те материалы,
что лежали в столе и на книжных полках, но ничего крамольного не находил.
Искать могли единственное- карту "перекрестков" и божка- нефритовую
обезьянку. Однако это было его собственностью, хотя и относилось к
проблемам, которыми когда-то занималась русиновская лаборатория. Карту
"перекрестков Путей" он создал сам и сам же открыл некоторые
закономерности этих Путей, причем уже после ликвидации Института, и божок
к нему попал тоже после. Да и знают об этих вещах всего два человека в
мире - он, Александр Алексеевич Русинов, и бывший сотрудник лаборатории
Иван Сергеевич Афанасьев...
Что, если Иван Сергеевич ненароком где-то проговорился? И Служба мгновенно
заработала, стараясь выяснить, все ли секретные материалы сдал Русинов во
время ликвидации Института? Не оставил ли какие материалы последней
экспедиции, незарегистрированные и неучтенные? Может, кое-что не
материальное, не выраженное в письменном отчете оставил в голове?
Разумеется, в голове осталось многое. Лабораторию закрыли внезапно, "на
полуслове", сотрудников разогнали - кого на пенсию, кого откомандировали в
распоряжение Управления кадров Министерства обороны, предварительно
отобрав подписки о неразглашении. Не сдавать же голову в спецотдел вместе
с бумагами! В сорок три года полковник Русинов ушел в отставку, но
оставался профессором, доктором наук и считал, что голова еще сгодится,
хотя его приговорили к пожизненной и довольно высокой пенсии. Правда, вне
стен закрытого Института ни титулы, ни знания ему особенно не пригодились,
поскольку Русинов образование имел медицинское, но при этом двадцать лет
занимался геофизикой, археологией и философией, а докторскую защищал на
кафедре социологии.