Педагогическая этика

Фэндом: Ориджиналы

Персонажи: м/м

Рейтинг: PG-13

Жанры: Слэш (яой), Романтика, Повседневность

Предупреждения: Нецензурная лексика

Размер: Миди, 86 страниц

Кол-во частей: 5

Статус: закончен

Описание:

Когда впервые влюбляешься, перед тобой открывается неизвестный и сложный мир чувств. Если ты парень и при этом влюбляешься в парня, да еще и в своего учителя, все еще сложнее, потому что против тебя не только общественная мораль, но и твой возраст, и профессиональная этика твоего возлюбленного, и даже уголовный кодекс, а за тебя только любовь. Но ради любви ведь можно и помучиться?

Публикация на других ресурсах:

С разрешения автора

Примечания автора:

В предупреждении указана "нецензурная лексика", но ее там совсем мало, буквально пара слов на весь оридж.

Глава 1

Когда Валерка появился в их школе, Дэн на него внимания не обратил. Ну, пришел новый учитель. Так все к тому и шло. Все были в курсе, что физичка Мария Константиновна по прозвищу Маруся вот-вот уйдет в декрет. То, что новый учитель - мужчина, было немного непривычно, но тоже случается. Так что, когда перед началом урока вошел директор и представил Валерия Андреевича 10-му «Б», Дэн не придал этому никакого значения. Вообще ничего не почувствовал и не признал важность момента лично для него, Дениса Фомина. Валера тоже ничего не почувствовал. Он Дениса тогда вообще не заметил, потому что волновался и видел перед собой не отдельные лица, а весь класс в общем.

Директор вышел, и все тут же уставились на нового физика. Строго говоря, по мнению Дэна, смотреть было не на что. Молодой. Очень. Встреть Фомин его на улице, подумал бы, что ровесник. Если бы вообще обратил внимание. Физик с виду был совершенно никакой, с волосами стандартного светло-русого цвета, стянутыми в «хвостик» черной «махрушкой». Тощий, словно подросток. Невысокого, наверняка ниже ста семидесяти, росточка. Сам Дэн уверенно приближался к ста девяноста.

- Что скажешь? – сидящий рядом Герка Павлов – верный друг с первого класса, легонько пихнул Дэна локтем.

- А что тут скажешь? Ни то, ни сё.

- Ага. Мелкий нынче учитель пошел.

Обменялись мнениями. Все. Валерий Андреевич, тем временем, открыл журнал и начал знакомиться с классом. Дэн слегка удивился. Он ожидал услышать несолидный писклявый тенорок, но голос у физика был ничего: приятный и довольно низкий, пожалуй, слишком низкий для такого заморыша. Но все равно, бубнил он занудно, и Фомин отвернулся к окну. В окно пёрло солнце, за окном сиял апрель, и мысли Дэна были очень далеки от физики. А от физика – тем более.

До лета оставалось всего ничего, класс был промежуточный, десятый, поэтому никакой головной боли в виде экзаменов не предвиделось, и Дэн уже с трудом заставлял себя ходить в школу. А иногда не заставлял и вместо этого гонял по городу на мотоцикле. Мотоцикл у Дэна был старше него самого – почтенная, пенсионного возраста «Хонда». Когда-то давно, еще до рождения Дэна, «Хонду» купил его отец, и она уже тогда была подержанной. Когда Денису было четыре года, отец от них с матерью ушел. Он жил в другом городе и в жизни Дэна не участвовал никак.

«Хонда» стояла в гараже на даче у деда, и Дэн с интересом поглядывал на нее лет с десяти. Прошлым летом отец впервые за много лет приехал в отпуск повидать деда с бабкой и две недели жил у них на даче. Наверное, он все же чувствовал себя виноватым перед почти взрослым, незнакомым сыном, потому что, заметив его интерес к «антиквариату», не только переоформил «Хонду» на него, но и помог довести до ума. Хонда больше десяти лет простояла без движения, смазка засохла, масло загустело. И ее пришлось разбирать, отчищать, собирать, заново смазывать, менять масло, но к тому времени, как отец собрался домой, «антиквариат» ожил. Хонда, конечно, была старушкой, но старушкой породистой и далеко не развалиной, надежной, послушной рулю, легко набирающей скорость. В октябре того года Денису исполнилось шестнадцать и он сдал на «мотоциклетные» права.

Весна кружила головы, вызывала желание испытывать сильные чувства, и вокруг кипели страсти. Народ влюблялся, выяснял отношения, расставался. Дэн, конечно, тоже во всем этом участвовал, но особо не втягивался и в сильные чувства не очень верил. По крайней мере, с ним пока что не случалось. Он вообще считал, что дружба ценней и честнее любви. Хотя бы потому, что всегда взаимна. В девятом классе у него завязался роман с Танькой Одинцовой, в результате которого они совместно лишились невинности, и который почему-то очень быстро сошел на нет. После этого Денис встречался с другими девчонками, но о любви там и речи не шло. Дэн ухаживать не любил, считая это пустой тратой времени, всегда старался побыстрее перейти к делу, вернее, к телу и поэтому выбирал девушек легких, веселых, которым нужно было то же, что и ему. Такие романчики вовсе не подразумевали длительных отношений, поэтому Денис ни с кем надолго не задерживался. В промежутках Дэн неизменно возвращался к Таньке ради честного дружеского траха. Одинцова была красивой девчонкой, хорошим товарищем, к тому же жила в соседнем подъезде, так что далеко ходить было не надо.

Вторым Одинцовским секс-френдом был Герка Павлов, что, в общем-то, было закономерно. Они все учились в одном классе и со времен Танькиного с Дэном романа, можно сказать, дружили втроем, что не мешало никому из них мутить на стороне. Существующее положение их полностью устраивало и как-то даже стали возникать туманные разговоры о тройняке, но до дела так и не дошло. Как-то смущало. Последнее время Татьяна иногда прикалывала парней, утверждая, что для полной гармонии им следовало бы еще трахнуться друг с другом. При этом Герыч с чудовищно сладострастной гримасой на лице тянул к Фомину лапы и, похотливо блестя глазами, бормотал:

- Иди сюда… Персик мой сладкий…

Эта томность в сочетании с коротким белобрысым Геркиным «ежиком» и простецкой среднерусской физиономией, украшенной конопатым носом-картошкой, выглядела особенно смешно. В ответ Дэн кокетливо щурил глаза и высоким манерным голосом верещал:

- Уйдите, пра-ативный!! Мужчина, я вас боюсь! Вы меня задавите!

Герасим действительно мог задавить кого угодно. Они вместе ходили в тренажерку, но Денис особо не рвал и время от времени забивал на занятия. Поэтому все, что надо, у него было: бицепсы, трицепсы, дельтовидные и косые мышцы, кубики на пузе. Но все – не чересчур, в меру. Герка же таскал железо яростно, поэтому был накачан до безобразия и, по мнению Дэна, уже напоминал вышибалу ночного клуба. Он хоть и был ниже Фомина на полголовы и почти на полгода младше, казался куда мощнее и крупнее.

Подурачившись, друзья хором советовали Одинцовой лечиться, с больной психикой, мол, не шутки шутить. Всерьез об однополом сексе ни один из них даже не думал. Зачем? Ведь девушек вокруг достаточно.

Денису, в общем-то, нравилось смотреть на симпатичных парней, но только в чисто эстетическом смысле, как смотрят на картину или скульптуру. Никакого сексуального подтекста в этом, как он сам считал, не было. В конце концов, он и красивые автомобили разглядывал с удовольствием. Рядом с собой в качестве подружки или возлюбленной, которая, наверное, когда-нибудь все же появится, он видел только девушку.

***

Валерий Андреевич постепенно из нового физика превратился в просто физика. Поначалу ему приходилось довольно сложно, учитывая его несолидную внешность, смешной для препода возраст и то, что после Маруси все воспринимали уроки физики как свое личное, неприкосновенное время. Последние два месяца Маруся перманентно пребывала в счастливом заторможенном состоянии будущей матери. Задав самостоятельно изучать параграф или включив какой-нибудь учебный фильм, она отрешенно смотрела в окно, сосредоточившись на том, что происходит внутри нее. Класс в это время занимался, чем хотел, стараясь, впрочем, не сильно ходить на головах, чтобы директор или завуч, привлеченные шумом, не пресекли этот праздник. Вот это безобразие Валера и получил в наследство.

Кроме того, если на безобидную беременную Марусю было всем плевать, то Валерка был совсем другое дело. Парни оживились и бросились доказывать, кто здесь самцы. На учителя посыпались шуточки, иногда достаточно обидные. Недоразвитый Сушкин вообще развлекался приколами в духе шестых-седьмых классов вроде воровства мела или намазывания учительского стула клеем. Но Валерий Андреевич бдительности не терял, на клей не сел ни разу, а отсутствие мела просто игнорировал. Еще у него оказалось неплохое чувство юмора, и на все провокации он отвечал, не повышая голоса и вполне в педагогических рамках, но так, что в итоге выходил сухим из воды. Иногда даже получалось, что смеялись над самим провокатором. Некоторые девчонки с появлением в школе взрослого парня воодушевились и принялись активно строить глазки. Валера делал вид, что не замечает.

Потом кто-то случайно прислушался и выяснил, что объясняет физик коротко, понятно, и довольно интересно. Постепенно стали слушать почти все. Дэн тоже слушал, но в пол-уха и отвернувшись к окну. Потому что мысленно уже был на каникулах, а физик своим видом его никак не цеплял. Фомин в то время считал достойными внимания только людей с выразительной внешностью, в свои шестнадцать наивно полагая, что яркость формы непременно отражает неординарность внутреннего мира. Вообще-то Валера не был таким уж невзрачным, как тогда считал Денис. Просто он, соблюдая учительский дресс-код, надевал в школу исключительно унылые брюкаши, нигде не облегающие и ничего не подчеркивающие, и рубашечки под стать им. И стягивал волосы в такой тугой хвост, что чуть не лезли на лоб глаза. И, стараясь казаться серьезней и старше, не позволял себе улыбаться. И от этого сильно проигрывал. Поэтому Фомин поставил ему диагноз «ни то, ни сё» и не видел причин его пересматривать.

Валера Дениса тоже не замечал, хоть и вызывал несколько раз отвечать. Он в тот момент был так занят доказательством прав и установлением границ, что ему было не до тех, кто на уроке спокойно глазел в окно. Так они и продолжали друг друга игнорить, не желая понимать, что сама Судьба свела их в этой школе, решив посмотреть, что из этого может выйти. Судьба по этому поводу не парилась. Она знала, что убежать от нее не удалось еще никому.

***

Неизвестно, сколько бы продолжалось это взаимное невнимание, если бы в последнюю неделю летних каникул они не встретились на городском пляже. Хотя встречей это вряд ли можно назвать. Просто Дэн уже уходил, а Валерка только пришел. И Дэн Валерку увидел, а тот его – нет.

В тот день с ним на пляже кроме Татьяны и Герки были еще Димка Колесов и Ирма Брауде из параллельного «А». Еще был Серега Крылов из их класса, таращившийся на высоченную, шикарно загорелую, холеную, в нужных местах округлую Ирму как дошкольник на новогоднюю елку. Танька тоже была высоченной, где надо округлой и загорелой, но с Ирмой они отличались друг от друга как ночь и день. Причем, как ни странно, Одинцовой, с ее гривой черных, вьющихся крупными кольцами волос и темными глубокими очами, пошло бы быть знойным тропическим днем, а натурально блондинистой, льдисто-голубоглазой Ирме – морозной арктической ночью. Дэн смотрел, как девчонки носятся за волейбольным мячом, мелькая бесконечно длинными загорелыми ногами, и удивлялся. Нет, откуда что берется? Одинцова, к примеру, всегда была ногастой, еще с тех невинных детских лет, когда во дворе вместе в прятки играли. Но тогда это было так, что-то голенастое и страусиное. А тут надо же, какие подставки отрастила. Просто коллекционные. Вообще, девчонки были секси.

Часа в четыре, назагоравшись, наплававшись и набесившись так, что больше не лезло, они засобирались домой. Денису, как и остальным парням, всех сборов было – одеться. Поэтому он уже давно был готов и ждал, пока девчонки сложат в большие пляжные сумки полотенца, коврики, лосьоны, расчешут спутанные локоны, отряхнут друг друга от мелкого речного песка. В общем, совершат все положенные в такие моменты девичьи ритуалы. Он сидел на берегу, курил, слушая крики речных чаек, и думал о том, что лето уже практически кончилось, промелькнуло как один день, и скоро опять в школу, когда услышал Танькино удивленное: «Ой… Валерик!»

- Какой Валерик? –без особого интереса спросил Дэн решив, что Одинцова заметила кого-то из своих «сторонних» поклонников.

- Ну, Валерий Андреич, физик наш.

- Где? – просто так, от нефиг делать, вяло поинтересовался Денис.

- Вот, -- Татьяна показывала на компанию в десятке метров от них. Народ там был постарше, чем они, возраста где-то студенческого или чуть больше. Ребята только что пришли и выбирали свободное место.

- Да где? – Дэн, хоть и смотрел в направлении Одинцовской руки, все равно не видел.

- Ну вот же, ты прямо на него смотришь!

Но Фомин все еще не видел, хотя в следующий момент уже понял, почему. Потому, что он искал глазами замухрышку физика, а Танька показывала на невысокого симпатичного парня, который действительно был их учителем и в то же время никак не мог им быть. Не могло у скучного Валерия Андреевича быть таких выгоревших почти добела, не стянутых дурацкой резинкой, свободно рассыпанных волос. Такого золотистого светлого загара. И такого голоса, мягкого, но с какой-то хриплой ноткой внутри, царапающей нервы как маленькая зазубринка, от которой, несмотря на жару, по коже бежали колкие мурашки. Эту волнующую нотку Денис никогда раньше не замечал, потому, что на уроках физик всегда бубнил, как приглушенное до минимума радио.

Дальше