У него человек тридцать племянников; из них он выбирает одного и в пользу его завещание пишет, а другие уж и не показывайся. Надоест любимец, он его прогонит и возьмет другого, и сейчас же завещание перепишет. Вот теперь у него в милости этот Курчаев.
Глумова . Вот кабы тебе…
Глумов . Трудно, но попробую. Он даже не подозревает о моем существовании.
Глумова . А хорошо бы сойтись. Во-первых, наследство, потом отличный дом, большое знакомство, связи.
Глумов . Да! Вот еще обстоятельство: я понравился тетке, Клеопатре Львовне, она меня где-то видела. Вы это на всякий случай запомните! Сблизиться с Мамаевым для меня первое дело — это первый шаг на моем поприще. Дядя познакомит меня с Крутицким, с Городулиным; во-первых, это люди с влиянием; во-вторых, близкие знакомые Турусиной. Мне бы только войти к ней а дом, а уж я женюсь непременно.
Глумова . Так, сынок, но первый-то шаг самый трудный.
Глумов . Успокойтесь, он сделан. Мамаев будет здесь.
Глумова . Как же это случилось?
Глумов . Тут ничего не случилось, все это было рассчитано вперед. Мамаев любит смотреть квартиры, вот на эту удочку мы его и поймали.
Входитчеловек Мамаева.
Человек . Я привез Нила Федосеича.
Глумов . И прекрасно. Получай!(Дает ему ассигнацию.) Веди его сюда.
Человек . Да, пожалуй, они рассердятся: я сказал, что квартира хорошая.
Глумов . Я беру ответственность на себя. Ступайте, маменька, к себе; когда нужно будет, я вас кликну.
Человек Мамаева уходит.
Глумов садится к столу и делает вид, что занимается работой.
ВходитМамаев , за нимчеловек его.
Явление четвертое
Глумов ,Мамаев ичеловек Мамаева.
Мамаев(не снимая шляпы, оглядывает комнату) . Это квартира холостая.
Глумов(кланяется и продолжает работать) . Холостая.
Мамаев(не слушая) . Она недурна, но холостая.(Человеку.) Куда ты, братец, меня завел?
Глумов(подвигает стул и опять принимается писать) . Не угодно ли присесть?
Мамаев(садится) . Благодарю. Куда ты меня завел? я тебя спрашиваю!
Человек . Виноват-с!
Мамаев . Разве ты, братец, не знаешь, какая нужна мне квартира? Ты должен сообразить, что я статский советник, что жена моя, а твоя барыня, любит жить открыто. Нужна гостиная, да не одна. Где гостиная? я тебя спрашиваю.
Человек . Виноват-с!
Мамаев . Где гостиная?(Глумову.) Вы меня извините!
Глумов . Ничего-с, вы мне не мешаете.
Мамаев(человеку) . Ты видишь, вон сидит человек, пишет! Может быть, мы ему мешаем; он, конечно, не скажет по деликатности; а все ты, дурак, виноват.
Глумов . Не браните его, не он виноват, а я. Когда он тут на лестнице спрашивал квартиру, я ему указал на эту и сказал, что очень хороша; я не знал, что вы семейный человек.
Мамаев . Вы хозяин этой квартиры?
Глумов . Я.
Мамаев . Зачем же вы ее сдаете?
Глумов . Не по средствам.
Мамаев . А зачем же нанимали, коли не по средствам? Кто вас неволил? Что вас, за ворот, что ли, тянули, в шею толкали? Нанимай, нанимай! А вот теперь, чай, в должишках запутались? На цугундер тянут? Да уж конечно, конечно. Из большой-то квартиры да придется в одной комнате жить; приятно это будет?
Глумов . Нет, я хочу еще больше нанять.
Мамаев . Как так больше? На этой жить средств нет, а нанимаете больше! Какой же у вас резон?
Глумов . Никакого резона. По глупости.
Мамаев . По глупости? Что за вздор!
Глумов . Какой же вздор! Я глуп.
Мамаев . Глуп! это странно. Как же так, глуп?
Глумов . Очень просто, ума недостаточно. Что ж тут удивительного! Разве этого не бывает? Очень часто.
Мамаев . Нет, однако это интересно! Сам про себя человек говорит, что глуп.
Глумов . Что ж мне, дожидаться, когда другие скажут? Разве это не все равно? Ведь уж не скроешь.
Мамаев . Да, конечно, этот недостаток скрыть довольно трудно.
Глумов . Я и не скрываю.
Мамаев . Жалею.
Глумов . Покорно благодарю.
Мамаев . Учить вас, должно быть, некому?
Глумов . Да, некому.
Мамаев .
А ведь есть учителя, умные есть учителя, да плохо их слушают — нынче время такое. Ну, уж от старых и требовать нечего: всякий думает, что коли стар, так и умен. А если мальчишки не слушаются, так чего от них ждать потом? Вот я вам расскажу случай. Гимназист недавно бежит чуть не бегом из гимназии; я его, понятное дело, остановил и хотел ему, знаете, в шутку поучение прочесть: в гимназию-то, мол, тихо идешь, а из гимназии домой бегом, а надо, милый, наоборот. Другой бы еще благодарил, что для него, щенка, солидная особа среди улицы останавливается, да еще ручку бы поцеловал; а он что ж?
Глумов . Преподавание нынче, знаете…
Мамаев . «Нам, говорит, в гимназии наставления-то надоели. Коли вы, говорит, любите учить, так наймитесь к нам в надзиратели. А теперь, говорит, я есть хочу, пустите!» Это мальчишка-то, мне-то!
Глумов . На опасной дороге мальчик. Жаль!
Мамаев . А куда ведут опасные-то дороги, знаете?
Глумов . Знаю.
Мамаев . Отчего нынче прислуга нехорошая? Оттого, что свободна от обязанности выслушивать поучения. Прежде, бывало, я у своих подданных во всякую малость входил. Всех поучал, от мала до велика. Часа по два каждому наставления читал; бывало, в самые высшие сферы мышления заберешься, а он стоит перед тобой, постепенно до чувства доходит, одними вздохами, бывало, он у меня истомится. И ему на пользу, и мне благородное занятие. А нынче, после всего этого… Вы понимаете, после чего?
Глумов . Понимаю.
Мамаев . Нынче поди-ка с прислугой попробуй! Раза два ему метафизику-то прочтешь, он и идет за расчетом. Что, говорит, за наказание! Да, что, говорит, за наказание!
Глумов . Безнравственность!
Мамаев . Я ведь не строгий человек, я все больше словами. У купцов вот обыкновение глупое: как наставление, сейчас за волосы, и при всяком слове и качает, и качает. Этак, говорит, крепче, понятнее. Ну, что хорошего! А я все словами, и то нынче не нравится.
Глумов . Да-с, после всего этого, я думаю, вам неприятно.
Мамаев(строго) . Не говорите, пожалуйста об этом, я вас прошу. Как меня тогда кольнуло насквозь вот в это место(показывает на грудь) , так до сих пор словно кол какой-то…
Глумов . В это место?
Мамаев . Повыше.
Глумов . Вот здесь-с?
Мамаев(с сердцем) . Повыше, я вам говорю.
Глумов . Извините, пожалуйста! Вы не сердитесь! Уж я вам сказал, что я глуп.
Мамаев . Да-с, так вы глупы… Это нехорошо. То есть тут ничего недурного, если у вас есть пожилые, опытные родственники или знакомые.
Глумов . То-то и беда, что никого нет. Есть мать, да она еще глупее меня.
Мамаев . Ваше положение действительно дурно. Мне вас жаль, молодой человек.
Глумов . Есть, говорят, еще дядя, да все равно, что его нет.
Мамаев . Отчего же?
Глумов . Он меня не знает, а я с ним и видеться не желаю.
Мамаев . Вот уж я за это и не похвалю, молодой человек, и не похвалю.
Глумов . Да помилуйте! Будь он бедный человек, я бы ему, кажется, руки целовал, а он человек богатый; придешь к нему за советом, а он подумает, что за деньгами. Ведь как ему растолкуешь, что мне от него ни гроша не надобно, что я только совета жажду, жажду — алчу наставления, как манны небесной. Он, говорят, человек замечательного ума, я готов бы целые дни и ночи его слушать.
Мамаев . Вы совсем не так глупы, как говорите.
Глумов . Временем это на меня просветление находит, вдруг как будто прояснится, а потом и опять. Большею частию я совсем не понимаю, что делаю. Вот тут-то мне совет и нужен.
Мамаев . А кто ваш дядя?
Глумов . Чуть ли я и фамилию-то не забыл. Мамаев, кажется, Нил Федосеич.
Мамаев . А вы-то кто?
Глумов . Глумов.
Мамаев . Дмитрия Глумова сын?
Глумов . Так точно-с.
Мамаев . Ну, так этот Мамаев-то — это я.
Глумов . Ах, боже мой! Как же это! Нет, да как же! Позвольте вашу руку!(Почти со слезами.