В каждом корабле имеется два Шара Пути. Один управляет машиной. Второй хранится у капитана. Вот этот второй Шар Пути «Виктории» и лежал на ладони Карена. Он взял его всего на несколько минут в пустой капитанской каюте.
Шар светился за толстым стеклом, на специальной подставке. Карен знал ценность Шара, знал, что его нельзя трогать, но какая-то властная сила влекла мальчика к Шару. Карен протянул руку. Сердце его стучало. Он только посмотрит и вернет…
— Где наш маршрут? — нарочито спокойно сказал Карен. Уши его горели. Шар жег ладонь. — Надо быстро разгадать…
— Мы знаем ничтожно мало по сравнению с тем, чего не знаем, вспомнил Олег древнее изречение. — Как ты решился?
— Всего на пять минут. Может, я хочу запустить «Викторию» в неизвестную галактику. На самую границу Вселенной. Или дальше.
— Было бы здорово! — поддержал Олег. — И все же как ты мог…
— Тише! — обрывает Карен и оглядывается на Альку.
Девочка сидит неподалеку у ручья, что-то рисует на песке.
— Все слышу. Мне безразлично. Куда вы, туда и я, — откликается Алька Фролова. — Карен, найди мне в Шаре Фроловскую галактику.
Карен морщит нос: какие глупости… На всякий случай спрашивает, не отрывая глаз от Шара:
— Есть такая?
— Отец говорил. Когда я была маленькая, он ее открыл. А название дали потом.
— Ладно… Черти свои знаки. Может, и ты откроешь что-нибудь…
— А ты как думаешь, — дерзит Алька, — без ваших хитростей все открою…
— Молчи!
Карен тихо свистит, ребята ныряют под зеленый навес низкого дерева. Здесь как в беседке. Пап идет по дорожке с равнодушным видом, а это значит, что он кого-то ищет. Пап проходит в двух шагах от дерева; ему и в голову не пришло, что его питомцы под ветками. Воспитатель не скоро вернется — корабль огромен.
Сад «Виктории» — как маленький густой лес.
Переплетение ветвей, крохотная поляна, спокойный ручей, синее небо, пятна солнечного света на траве — все как дома, в лесной школе, даже еловые шишки, и шум листвы от внезапного ветра, и свист невидимых птиц.
Тот, кто хоть раз летал на «Виктории», вспоминает прежде всего не темный колодец космической ночи, а усыпанные хвоей дорожки, похожий на лесного спрута пень и думает: «В следующий раз обязательно посижу на этом пне». Но странно: притягательная сила звезд влечет пассажиров из сада в каюты, залы, на палубу — туда, где привычно ожидание строгого гудка сирены, где человек внутренне готовится ступить в новый мир. Прекрасный лес «Виктории» обычно безлюден.
— Нить Млечного Пути… Туманность Андромеды… Крабовидная…
— Вспышка… Это взрыв сверхзвезд…
— Ясно и маленькому! Карен, Шар пора возвращать!
— Не паникуй! Их два на корабле. Этот пока не нужен.
— А это что за красная линия?… Неужели наш путь?
— Спокойно. Вопрос — еще не открытие. Надо сравнить.
Карен достает из кармана карту галактик. Расстилает на траве. Три головы склоняются над картой. Шар — мир известных человечеству звезд переходит из рук в руки. В лесу по-прежнему земная тишина…
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ, в которой корабль меняет свой курс
Шар, который хранился у капитана, был необходим для возвращения на Землю. Капитан отвечал за него головой. Сейчас капитан «Виктории» сидел в своей каюте без головы. Точнее, голова знаменитого во всех галактиках Платона Вегова, как обычно, венчала строгий китель с голубыми молниями нашивок, но, по мнению самого Вегова, это была не его голова. Голова, которая должна была оценить опасность и принять решение, очень медленно ориентировалась в обстановке.
По земной привычке капитан взглянул направо — на восток, определяя, как всякий путешественник, свое местонахождение, и увидел на экране незнакомые звезды. Налево зиял пустой футляр: Шар исчез. За три десятилетия звездного плавания «Виктории» это был небывалый случай. Такого вообще не случалось ни в космосе, ни на Земле!
Полчаса назад капитан услышал шум в коридоре и вышел из каюты. Промелькнувшая торпедообразная крыса удивила капитана: земных крыс он не видел давно. Серую кошку Вегов признал сразу:
Ирина Александровна часто летала на «Виктории».
— Платон, кого ты развел на корабле? — вместо приветствия крикнула биолог своему старому знакомому.
В голове у капитана раздался какой-то странный звон. Вроде бы пробили невидимые склянки опасности.
Ни в одной звездной лоции крысы, конечно, не упоминаются. Но Вегов знал: крысы, проникшие на заре космоплавания в трюмы грузовых кораблей, отличаются от своих морских предков. Не по наглому виду, не по остроте зубов, не по длине хвоста — совсем не по внешним признакам. С виду крыса осталась крысой. Но космическая крыса путешествует не по волнам, а среди звезд. И если учесть важность всех механизмов корабля, то крыса в космосе очень опасна.
Космические крысы странствовали на грузовых кораблях, чувствуя себя привольно в просторных трюмах. В пассажирских грызуны давно уже не встречались. И единственная крыса, отважившаяся пробраться с «грузовика» в лайнер, вела себя очень осторожно, пока по природной жадности не начала грызть то, что было ей по зубам, и не попала на глаза людям.
Капитан направился в штурманскую рубку, чтобы отдать приказ всем помощникам, механикам, стюардам поймать наглую крысу.
По пути в штурманскую капитану пришлось посторониться, давая дорогу пассажиру с необычайно длинными усами. Усы едва умещались в коридоре, шелестели и вибрировали, задевая за стены. Такие усы капитан видел впервые.
Вернувшись в каюту, он сразу заметил, что Шара нет на месте.
Вторично пробили незримые склянки: он, капитан, не запер каюту, когда отлучался!
Стук в дверь заставил капитана подойти к пустому футляру, набросить салфетку. Он крикнул, чтоб вошли.
Бледный первый помощник держал в руке Шар. Но не пропавший, а другой — Шар из машины, управлявшей кораблем. Капитан Вегов моментально узнал этот Шар. Склянки, слышные лишь ему, звенели непрерывно: на корабле чрезвычайное происшествие!
Помощник положил Шар Пути на капитанский стол. Шар был поврежден: вмятины и царапины нарушали равновесие галактик.
— Крыса! — произнес капитан Вегов.
Первый помощник утвердительно кивнул.
— Дайте мне все расчеты! — приказал капитан, доставая свою массивную трубку. — Хотел бы я знать, куда нас занесло… Надо обдумать, как доложить Земле. Было бы нелепо заслужить на старости лет прозвище крысиного капитана…
Вегов курил трубку, поглядывая то на экраны с графиками и расчетами, то на Шар. Ему мерещилась ухмыляющаяся крысиная морда, он представлял стоящие торчком усы, но не делал пока никаких выводов.
Капитан не торопился вызвать Землю, где в космопорте хранился третий, контрольный Шар Пути «Виктории». Самое важное было узнать, в какую часть Вселенной попала «Виктория» после того, как острые зубы прикоснулись к Шару. Любая царапина в момент броска через космос могла отнести корабль на миллиарды километров в сторону от цели.
ГЛАВА ПЯТАЯ, в которой история вторгается в настоящее
Сквозь кусты просунулись жесткие усы, большая ручища накрыла пень, на котором лежал Шар.
Алька взвизгнула. Мальчишки с изумлением уставились на руку, схватившую Шар. В глаза ударили искры: пальцы были унизаны перстнями.
— Забавно! — раздался раскатистый голос. — Точно такие яблоки растут в моем саду.
Рядом с пнем, вокруг которого сидели ребята, возвышались блестящие сапоги со шпорами. В сапоги был вставлен мундир с крупными, незнакомыми ребятам орденами. Далее следовал вытянутый нос, круглые хитрые глаза и что-то очень густое, воинственное, лохматое, в чем трудно было сразу признать запутавшиеся в ветвях усы.
Алька замерла. Карен шагнул навстречу неожиданному гостю:
— Отдайте. Это не яблоко.
— Знааю, что не яблоко, — насмешливо пропели усы. — Знаю и не отдам.
— Не ваша вещь! — отчеканил Олег.
— Прекрасная безделушка.
— Совсем не безделушка. Это… — Алька прикрыла ладонью рот.
Окольцованные пальцы ощупывали Шар Пути. Он сверкал ярче, чем все драгоценности незнакомца.
— Что у него внутри? — бормотали усы. — Похоже на звездочки.
— Не звездочки, а галактики, — поправил Карен.
— Ты смеешь учить меня, почетного академика всех в мире наук!
— А сколько в мире галактик? — спросила Алька.
— Да для меня любая галактика — это пустяк, пылинка… — отвечал «почетный академик».
— А сколько в мире детей? — упорствовала Алька.
— Не морочь мне голову! — отмахнулся незнакомец. — Такая прекрасная безделушка… Этот шар будет сувениром в моей коллекции…
Усы странного пассажира заметно распушились: держа в одной руке Шар, другой рукой он вытаскивал их из кустов.
Лицо Карена выражало приветливость, даже радость. Приятели понимали, что Карен решил не сдаваться.
— Почтенный академик, — Карен чуть ли не мурлыкал, — хорошо знает, что сувенир кладут в коллекцию после того, как он подарен.
— Юный ученик, вероятно, не знает основного правила моего государства, — в тон ему проговорил похититель Шара. — То, к чему прикоснулась королевская рука, принадлежит королю.
— Королю?
— Вот именно.
— Вы и есть Мышук предпоследний? — спросил Олег.
— Называйте меня так: Его Королевское Величество Мышук Предпоследний, — представился король, пряча Шар в карман под орденом.
— В Тихом океане? — уточнил Карен, припоминая странную табличку на одной из кают.
— Этот океан вокруг моего королевства.
— Острова Тутика? — пискнула Алька.
— Так обозначен на всех картах мой остров.
Его величество стоял перед ними, своим видом утверждая, что на планете Земля вопреки историческим законам сохранился один-единственный король. Спорить с королем, конечно, бесполезно.
— Ваше предпоследничество, — уныло проговорил Олег, не надеясь на чудо, — верните Шар, он нам нужен.
— Какой глупый! — удивился король. — Я так подробно объяснил, а он ничего не понял.
— Поговорим по-человечески, — предложила Алька. — Вместо этого шарика мы вам подарим другие сувениры.
— Сначала помогите мне выпутаться из джунглей! — проворчал король.
Ребята распутали королевские усы, вышли из сада. В зале его предпоследничество долго отдувался, пыхтел и махал руками, пока усы не приобрели королевский вид.
— По ритуалу вы обязаны поблагодарить меня, — сказал король.
— Вот еще! — вспыхнула Алька. — За свой поступок вы должны извиниться!…
— Мы не на острове Тутике, — напомнил Олег.
— Там, где ступает король, на два метра вокруг его территория, уточнил король, ища взглядом свою дверь. — А каюта, разумеется, целиком. Вот она, направо.
И король величественно направился на свою территорию.
— Но почему два метра? — не отступал Карен. — Неужели у вас такие длинные усы?
— Ровно два от конца и до конца. На этой площади я личность неприкосновенная. — Король даже поднял указательный палец.