— Оглянись вокруг, девочка, тут тебе не лазарет, — прорычал Пес, стараясь сохранить прежнюю манеру обращения.
Санса окинула взглядом комнату, пытаясь найти хоть что-то, из чего можно было сделать повязку, но мужчина был прав. Решение пришло само собой, хотя поначалу девушку слегка передернуло при этой мысли.
— Отвернитесь, пожалуйста, — пролепетала Пташка, покраснев, как спелая ягодка.
— Хватит играть в эти игры.
— Я не играю: если не наложить тугую повязку, швы разойдутся, рана начнет кровоточить и скоро загноится. Не хочу, чтобы Вы свели на нет такую хорошую работу.
Клиган повиновался, покорно сомкнув глаза и поражаясь перемене, произошедшей в поведении Пташки. Из застенчивой девочки она превратилась в настоящую королеву и говорила тоном, не терпящим пререканий. Тишину разрушил треск ткани. Когда мужчина открыл глаза, он увидел несколько длинных кусков легкого материала, который когда-то являлся нижней сорочкой. Девушка наложила тряпицу на рану, туго затягивая ее вокруг плеча. Когда работа была закончена, она обратила на Сандора довольный взгляд.
— Не думай, что я буду рассыпаться перед тобой в благодарностях, — проговорил Пес, скривившись в улыбке.
— Простого «спасибо» было бы вполне достаточно, впрочем, я вижу благодарность в Ваших глазах, — проговорила девушка, смутившись от тона, которым были окрашены эти слова.
Ее взгляд быстро скользнул по его телу, останавливаясь на рельефной груди. Отмеченные десятками шрамов мышцы хранили в себе память минувших сражений, но девушка поразилась той силе, которая была заключена в этом человеке. Стесняясь своих собственных мыслей, Санса тряхнула головой, стараясь отогнать навязчивую картину, открывшуюся ее взору.
— Обеспечьте руке покой на несколько дней и не забудьте вовремя сменить повязку, — проговорила девушка, направившись к выходу. — До скорой встречи, милорд, — бросила она, выскользнув из комнаты.
— Сколько раз повторять, я не лорд, — прорычал он ей вдогонку, но, помедлив какое-то время, с легкой улыбкой добавил: — Спасибо, Пташка.
Только очутивший по ту сторону двери, Санса поняла, насколько она устала. Ноги будто налились свинцом, мысли путались, а губы горели. Ей потребовались все ее силы, чтобы совладать с собой в присутствии Клигана. Сначала она насильно пыталась побороть страх, который вызывал в ней этот человек. Но чем больше находилась с ним, тем тверже становилась ее уверенность в безопасности, которую обеспечивало его присутствие. Отсутствие желчных высказываний помогло ей обрести смелость, и она позволила себе разговаривать с ним свободней, перейдя границу условностей, навязанных высшим обществом. Она держалась с ним, как со своими старшими братьями, но сейчас корила за то поведение, которое позволила себе с чужим человеком.
И все же произошедшее сегодня не давало ей покоя, заставляя снова и снова переживать события этого вечера. Воспоминания о бунте если не забылись полностью, то отошли на второй план, уступив место новым ощущениям и эмоциям. Если бы еще утром ей кто-то сказал, что ее поцелует Пес, Санса скривилась бы в гримасе отвращения, но сейчас, когда это произошло, она не могла разобраться в своих чувствах.
Когда его изуродованные губы коснулись ее, первой реакцией был страх. Пес, даже раненный, был слишком силен, чтобы оказывать ему сопротивление, и она поддалась, стараясь смириться со своей участью. Когда его язык проник к ней в рот, на удивление, она почувствовала приятное тепло, разливавшееся медленными волнами по всему телу, концентрируясь внизу живота. В этот момент взрыв негодования и стыда перевернул весь ее мир. Черпая в них силу, Санса, поддавшись порыву, отвесила Клигану пощечину, с трудом осознавая, что натворила. Она злилась на себя, осуждая фривольное поведение, и злилась на него за то, что посмел сделать такое. В тоже время Санса хотела вернуть этот момент, пытаясь понять эмоции, которые он вызывал. В запале обиды на себя, она наговорила лишнего, забыв о манерах, которые ей пытались привить с раннего детства. Ей говорили, что броня девушки – это ее воспитание и учтивость. И это работало со всеми: Джоффри, Серсея, члены малого совета и королевские гвардейцы, – никто не мог заставить ее снять этот доспех, принуждая озвучить свои мысли. Никто, кроме Клигана, который буквально вырвал ее из панциря, на несколько часов позволив побыть собой: не бояться сделать или сказать лишнего. Это был глоток истинной свободы, которую так жаждала ее душа, глоток наполнивший сердце девушки благодарностью к угрюмому воину, подарившему ей эти прекрасные моменты.
Добравшись до своей комнаты, Санса буквально рухнула на кровать, погрузившись в спокойный сон впервые за долгое время.
========== Куда приводят сны?! ==========
Комментарий к Куда приводят сны?!
В общем, подумав несколько недель, я все-таки решила продолжить фанфик. В этой и в следующей главе сюжет будет частично пересекаться с оригинальной версией ПЛИО, но все же отличия будут существенные. Многие начинают выстраивать отношения Сансы и Сандора после побега, но, на мой взгляд, она не убежала с Клиганом в оригинальной версии как раз потому, что эти отношения отсутствовали вовсе. Хотелось бы подвести героев к этой ступени, прежде чем развивать сюжетную линию дальше.
В последствии надеюсь ввести еще несколько пейрингов, но это буду решать по ходу написания.
Холодный липкий туман стелился по гранитным ступеням, скрывая за непроглядной белесой пеленой мутные очертания каменного лабиринта. Девушка брела по извилистым коридорам, неся в себе груз непролитых слез, застывших на длинных ресницах. То и дело у нее возникло призрачное чувство, говорившее о том, что раньше она уже была в этом сумрачном месте и при таких же обстоятельствах, причем была не раз и не два, а много раз. Девушка боязливо озиралась вокруг, но с каждым пройденным проходом леденящий душу страх отдавался в ее сердце болезненным ударом. Она ускорила шаг, но возникшее ощущение не проходило, исподволь завладевая ее сознанием. На какое-то время нить, связывающая ее с реальностью была упущена, и она окончательно растерялась. Ужас овладел ей с особой силой, сердце учащенно забилось. Санса снова стояла среди смерти и гробовой тишины: все существенное, важное исчезло из жизни, превратившись в призрачную дымку, а сама жизнь лежала в руинах. Паника, словно холодный ветер, завывала в каждом уголке ее души. Страх, возникавший из тумана, наложил на нее свою когтистую лапу, и она побежала. Побежала вслепую, неизвестно куда, гонимая безымянным зверем, ища в сером тумане убежище, которое должно же где-то быть!
Она мчалась по извилистому проходу, пригнув голову, с бешено колотящимся сердцем, а ожившие статуи, казалось, тянули к ней свои руки, пытаясь утащить в глубины необъятного ужаса. Девушка спешила, задыхалась и падала, но не могла остановиться. Влажные юбки липли к ногам, легкие, казалось, вот-вот разорвутся, тугой корсет впивался в ребра и давил на сердце, а во рту появился металлический привкус крови.
Ее разум упорно твердил о том, что она сотни раз уже проходила по этому пути, по призрачным тоннелям без дверей и опознавательных знаков, пробираясь сквозь холодную липкую мглу, населенную цепкими тенями и привидениями, но найти выход ей было не под силу.
Где-то вдалеке раздался раздирающий душу рев, настолько дикий и безудержный, будто бы вырвавшийся из самой глубокой преисподней, а за ним звук стремительно приближающихся шагов. Изо всех сил девушка рванула вперед, но куда она бежала?!
Внезапно перед её глазами возникла огромная тень, которая стала стремительно удаляться, растворяясь в тумане вместе с последней надеждой на спасение. Санса кричала, молила подождать, пыталась догнать, но все попытки были тщетны, а звук шагов за спиной становился всё громче, эхом отдаваясь в испуганном разуме. А потом все стихло.
Шаг, еще один, и еще… Туман, непроглядной пеленой окутывающий все вокруг, рассеялся вместе со звуком разрываемой ткани, и перед испуганными глазами девушки возник расстеленный на полу белый плащ. Он был весь залит кровавыми пятнами, но запах, исходивший от него, казался удивительно знакомым. Девушка схватила изодранную ткань, пытаясь спрятаться под широким плащом, который раньше покрывал плечи королевского гвардейца, но было поздно — острые львиные когти впились в нее, раздирая шелковое платье и нежную кожу, заливая всё вокруг горячей кровью.
Острая боль и жаркое пламя пронзили все тело изнутри, Санса вскрикнула — и в этот момент все оборвалось. Она проснулась.
Солнце уже находилось в зените, а в окно лился теплый свет, но Санса чувствовала себя такой разбитой, словно вовсе не спала. Между ног ощущалось что-то липкое и влажное. Девушка откинула одеяло, увидела кровь и подумала, что сон ее каким-то образом сбылся, — не зря когти и огонь так терзали ее плоть. Она в ужасе отпрянула, запутавшись в одеяле, и свалилась на пол, нагая, окровавленная и перепуганная. Тут она начала понимать, что с ней произошло.
— О, Матерь святая, Дева… — прошептала Санса, — пожалуйста, не надо, — она не хотела этого. — Только не здесь, не сейчас, не со мной… Боги не могут быть так жестоки.
Страх и безумие овладели ей. Придерживаясь за кровать, она поднялась и смыла с себя следы своего взросления. Вода в тазу тут же побагровела.
— Служанки увидят это и все поймут, расскажут королеве и тогда…
Вспомнив о простынях, Санса в ужасе уставилась на красноречивое красное пятно. В голове у нее было одно: избавиться от него, пока никто не увидел. Нельзя им этого показывать, иначе они выдадут ее за Джоффри и заставят лечь с ним в постель.
— Уж лучше умереть.
Накинув на себя шелковый халат, Санса схватила свой нож и принялась полосовать простыню. Если спросят, откуда взялась дыра, что сказать? Слезы текли у нее по щекам. Она стащила с кровати изрезанную простыню и испачканное одеяло. Надо все это уничтожить.
Видимо, погруженная в свои мысли и страхи девушка не задумывалась о том, сколько шума создает, и насколько громким был ее крик. Она не слышала ни звука открывающейся двери, ни тяжелой поступи человека, приближающегося к ней. Только когда ее лихорадочный взгляд остановился на высокой фигуре караульного, стоявшего напротив кровати, Санса, не сумев сдержать крик ужаса, рухнула на постель, заливаясь слезами и краской стыда.
— А Пташка-то у нас стала совсем взрослой! — раздался хриплый голос, от которого слезы еще сильнее покатились по ее щекам.
— Все пропало… — прошептала девушка скорее самой себе, так как мужчина, даже обладая звериным слухом, не мог бы различить ее слова. Но достаточно было увидеть ее потерянный взгляд и выражение лица, чтобы понять мысли.
Клиган, явно не зная, что принято делать или говорить в подобной ситуации, попятился назад, видимо не найдя подходящего комментария к данной ситуации. Мужчина уже находился у самой двери, когда хрупкая девичья рука ухватила его за край плаща.
— Пожалуйста, пожалуйста, сир, умоляю Вас… не говорите… не говорите об этом королеве, — промолвила Санса, практически рухнув к его ногам и устремив на него взгляд своих небесных глаз, заполненных слезами.
Клиган захлопнул дверь опочивальни и проговорил полным желчи голосом:
— Неужели Пташка больше не хочет плодить принцев и принцесс для своего прекрасного принца?
— Молю Вас, сир, пожалуйста, уж лучше убейте меня сейчас, но избавьте от этой участи.
Клиган презрительно хмыкнул в ее сторону, но все же подошел к кровати и одним резким движением перевернул пуховую перину, скрывая кровавое пятно.
— Ваши бабские дела меня не касаются, Пташка! Мое дело охрана, а не доносы и придворные сплетни, — прошипел Клиган, направившись к выходу. — А это… уничтожь, чтоб никто не видел, - проговорил он, указав пальцем на окровавленную простыню. — И в следующий раз будь более осмотрительной: следы преступления надо скрывать в тишине, а не вопить так, будто тебя режут.
— Благодарю Вас, сир! — пролепетала девушка, опуская полные стыда глаза.
— Я не сир, пора бы тебе это уже уяснить. Мне не нужны знаки отличия от дам, золоченые доспехи, усыпанные драгоценными камнями… И если еще хоть раз ты забудешь об этом, девочка, я отрежу тебе твой прелестный язычок, чтоб больше ты не возносила приторных речей, дабы соблюсти приличия, и не говорила о том, о чем не думаешь, — последние слова были больше похожи на звериное рычание, чем на голос человека.
— Но я действительно хотела искренне Вас поблагодарить, — продолжила девочка, пытаясь надеть на себя привычную маску.
— Довольно притворства! Ты боишься меня сильнее бешеной собаки, даже глаз на меня поднять не можешь, поэтому слезливые представления будешь разыгрывать для тех, кому желанны льстивые речи. Я тебя предупредил, — оборвал он ее на полуслове и вышел, оставив девушку наедине со своим позором и со своими мыслями.
***
С момента последний встречи с Клиганом прошло уже несколько дней, но Сансу никак не покидало ощущение стыдливости, возникавшее каждый раз при мысли об этом человеке. Осознание того, что грубый воин оказался посвящен в сокровенные тайны, которые хранила ее опочивальня, вызывал в ней взрыв негодования и страха.
С младенчества из нее пытались вылепить благородную леди: добрую и изящную, воспитанную и романтичную, верную и отзывчивую, — но она никак не могла увязать события, произошедшие с ней в последние дни с образом прекрасной дамы из песен. От своей матери она знала о том, что созревание налагает на девушку определенные обязанности, но представляла всё это возвышенным ритуалом перехода в новую жизнь. По ее глубокому убеждению настоящие леди просто не могут взрослеть наравне с обыкновенными крестьянками — все должно было быть более красиво, одухотворенно и чисто, но реальность оказалась жестокой. В довершение ко всему, появился самый неподходящий свидетель этого грязного события, и теперь девушка не могла найти в себе силы посмотреть ему в глаза.
«Разве с благовоспитанной девушкой может произойти подобный конфуз?» — спрашивала она себя в сотый раз, но тут же давала себе однозначный ответ: — «Конечно же нет!»
Мысль о том, что, взглянув на нее, воин будет вспоминать столь неприятную сцену, заставляла ее краснеть с головы до пят. Но еще больше она боялась того, что он, пусть и несознательно, обмолвится об этом, и тогда ей придется выйти замуж за Джоффри, и только богам ведомо через что придется пройти. Но прошло уже несколько дней, а королева Серсея так и не призвала Сансу к себе и вскоре ее беспокойство рассеялось.
И сейчас, вспоминая эту ситуацию, Санса не смогла сдержать легкой улыбки, представляя себе то, с каким лицом Клиган сообщил бы королеве о том, что у девочки Старк началось лунное кровотечение. Представляя себе этот момент, она вдруг осознала насколько глуп был ее страх. Несмотря на всю свою черствость и суровость, этот мужчина всегда оберегал ее, и это было важнее слов и презрительных усмешек, которыми он награждал девочку при каждой встрече.
Санса боялась Сандора Клигана… и все же, отчасти, желала, чтобы у сира Донтоса была хоть доля свирепости Пса. Порой ей начинало казаться, что не того воина она избрала своим защитником, но тут же одергивала себя за подобные мысли, понимая, какую усмешку скривил бы Клиган, узнай об этом.
***
Тусклый свет луны ознаменовал наступление ночи, которая должна была принести короткие мгновения покоя хрупкой душе, но, даже пребывая в объятиях сновидений, девушка не могла найти успокоения. Она вновь бежала сквозь молочный туман, пытаясь спастись от невидимого зверя, который тянул к ней свои лапы, пытаясь затащить в самую глубокую бездну.
Девушка задыхалась от влажного тумана и гари, падала, но продолжала ползти, хватаясь за выступы между каменными плитами. По покрытому пеплом лицу скатывались слезы, оставляя на лице светлые бороздки. Звук приближающегося кошмара подобно набату бил в уши, эхом отдаваясь в испуганном сердечке. Сквозь белую завесу Санса опять увидела неясный образ, который растаял в тот момент, когда девушка потянула к нему израненные руки, хватаясь за окровавленный плащ. В очередной раз ее плоть почувствовала стальную хватку ледяных когтей, разрывающих на части всю ее душу, и в этот миг она очнулась.
— Дева всеблагая, что же это?! — промолвила Санса, отирая капли пота, выступившие на бледном лице.
В этот момент чувство страха и одиночества захлестнуло ее с неведомой силой, паника отразилась в лихорадочном взгляде, и девушка стала спешно набрасывать на себя одежду. Желание поговорить с кем-то превратилось для нее в необходимость, которая толкала ее прямиком в объятия ночи.