— Понятно, — сказал Мейсон.
— И она, естественно, хочет опубликовать историю о том, как я завоевала первый приз на конкурсе красоты двадцать лет назад. Ведь это в свое время было для города целым событием. Я выиграла первый приз — и весь городок гордился мной. Тогда же, то есть двадцать лет назад, я поехала на кинопробы в Голливуд, но у меня ничего не вышло. Программа там была обширная: меня возили на машине, я летала на самолете в Лас‑Вегас, но все это было лишь частью коммерческой программы, а я была еще слишком глупа, чтобы понять это. Я думала, что весь мир теперь у моих ног, что я — красавица и все люди будут преклоняться перед моей красотой.
— А потом вы исчезли? — спросил Мейсон.
— Да… И совершенно внезапно, — ответила она. — Написала своим друзьям в родном городе, что получила лестное предложение съездить в Европу. Но на самом деле ни в какую Европу я не ездила.
— Теперь я понимаю, — сказал Мейсон, — почему вам не хочется, чтобы газета подбросила столь лакомый кусок на суд обывателей. В городе знают, где вы сейчас проживаете?
— Не думаю… Но они наверняка узнают.
— Каким образом?
— Об этом долго рассказывать… Когда я исчезла из города, то не сообщила даже родителям, куда я уехала. За последние двадцать лет этические нормы сильно изменились. Сейчас женщина может позволить себе иметь ребенка, даже если она и не замужем. А тогда это считалось большим позором — и для незамужней матери, и для ее родителей, и вообще для всей ее семьи. А городок, в котором я родилась, гордился мной. Но если бы там узнали, что я жду ребенка, общественное мнение буквально распяло бы меня на кресте.
— Вам не нужно мне все это объяснять, — сказал Мейсон. — Я — адвокат и знаю, с чем можно столкнуться в жизни. Итак, вы исчезли и не сообщили даже своим близким, куда вы уехали. И что произошло дальше?
— Отец мой умер. Мать вышла вторично замуж. Потом умер и ее второй супруг, а через некоторое время после его смерти умерла и моя мать. Ее состояние оценивалось приблизительно в пятьдесят тысяч долларов. Никаких других наследников не было. Оставила она и завещание, по которому все остается мне одной, если я еще жива, и меня смогут найти…
— Ваша мать до конца своей жизни жила в том маленьком городке, где она…
— Нет, она переехала в Индианаполис. Я несколько раз… Ну, в общем, я неоднократно наводила о ней справки. Хотела даже послать поздравительные открытки без подписи к Рождеству и ко дню рождения, но потом подумала, что она все равно догадается, от кого они. После ее смерти я нашла адвоката в Индианаполисе, отправилась туда, доказала свою личность и получила деньги. Ни один человек не заподозрил во мне ту девушку, которая когда‑то получила первый приз на конкурсе красоты…
— Почему же вы решили, что сейчас кто‑то попытается вспомнить о вашем прошлом? — спросил Мейсон.
— За двадцать лет маленький городок, в котором я жила, превратился в большой город. А вечерний листок этого города «Гловервиллская газета» — суматошная и агрессивная газета. Она опубликовала ряд статей о том, что происходило в городе много лет назад и задала своим читателям вопрос, какие еще истории могли бы их заинтересовать. И вот недавно в этой газете было опубликовано письмо одного из читателей. Оно говорит само за себя.
Элен Эддар открыла сумочку, достала газетную вырезку и протянула ее адвокату. Мейсон стал читать вслух:
«Двадцать лет назад наш город был удостоен большой чести: девушка по имени Элен Калверт была признана самой красивой во всем штате. Ее ослепительная красота покорила не только наш город, но и Голливуд.
Ее ослепительная красота покорила не только наш город, но и Голливуд. Затем, вследствие своей популярности, она отправилась в Европу, и предполагалось, что это было началом ее сценической карьеры.
Но с карьерой на театральных подмостках ничего не вышло, и было бы очень интересно узнать, где находится Элен Калверт в настоящее время, чем занимается и как вообще общество использовало ее природные данные.
Отец Элен Калверт умер, мать переехала в другой город, и ходили слухи, что она вторично вышла замуж.
А какова же действительная история самой Элен Калверт? Может быть, это история ослепительной красавицы, которую красота подняла выше того окружения, в котором она жила? И сейчас она окружена почетом и счастьем? А сможет быть, наоборот? Вспыхнула, как звезда, и сразу погасла, не найдя себя в этом мире?
Я думаю, что каждый читатель вашей газеты заинтересуется судьбой девушки, получившей первый приз на конкурсе красоты двадцать лет назад.»
Мейсон вернул заметку своей клиентке.
— Когда вы взяли себе имя Элен Эддар? — спросил Мейсон.
— Как только исчезла из своего города.
— Некоторые мои вопросы, возможно, покажутся вам неожиданными, — сказал Мейсон. — Отца вашего ребенка случайно звали не Эддар?
Она плотно сжала губы и покачала головой.
— Есть факты, которых вам лучше не касаться, мистер Мейсон.
— Так вы считаете, что газета сможет напасть на ваш след?
— К сожалению, да. Если они начнут раскапывать прошлое моей семьи, то обязательно обнаружат, что моя мать вышла вторично замуж за Генри Леланда Берри, и после ее смерти я появлялась в том городе, чтобы доказать, что являюсь ее дочерью и получить наследство… Можете себе представить, мистер Мейсон, мое состояние. Я стыдилась попадаться матери на глаза в течение всего того времени, пока известие о моем бесчестии могло нанести ужасную травму и ей, и всей моей семье, а потом, после ее смерти, появилась и забрала все деньги! Но поверьте мне, мистер Мейсон, я сделала это только потому, что никаких других родственников уже не осталось. И деньги перешли бы в государственную казну.
— А сейчас вы хотите, чтобы об этой истории не вспоминали. Так я вас понял?
— Совершенно верно.
— Но если я вмешаюсь, — заметил Мейсон, — у газеты, естественно, будет основание предполагать, что вы находитесь где‑то поблизости от меня.
— В Лос‑Анджелесе живет несколько миллионов человек, — ответила она.
— Вы думаете, будет трудно напасть на ваш след?
— Они могут найти меня только одним путем — через Индианаполис. И единственное, что надо сделать, — это остановить действия газеты до того, как она обнаружит мой след в Индианаполисе.
Мейсон кивнул Делле Стрит:
— Соедини меня с главным редактором «Гловервиллской газеты», Делла.
— Мне можно сообщить ему, с кем он будет говорить? — спросила секретарша.
Мейсон кивнул:
— Только будет лучше, если звонок последует с коммутатора.
Делла Стрит кивнула и вышла из кабинета, чтобы заказать Герти телефонный разговор.
Когда она ушла, Мейсон обратился к своей клиентке:
— Скажите честно, мисс Эддар, у вас есть основания предполагать, что за всей этой историей скрывается нечто большее, чем просто желание читателя узнать о судьбе девушки, получившей приз на конкурсе красоты?
Она кивнула в ответ.
— И вы не хотите мне сказать, в чем дело?
— Я не вижу в этом необходимости. А вы скажите редактору, что я — ваша клиентка?
— Подчеркивать это не собираюсь, — ответил Мейсон.
В кабинет вернулась Делла Стрит.